Романтизм представляет собой всеобъемлющее культурное потрясение, затронувшее все аспекты общественной жизни и взгляды людей. Несмотря на невозможность точного определения его границ, можно выделить основные концепции и темы, характеризующие эту эпоху.
Двоемирие
В основе романтизма лежит идея двоемирия – разделения между мечтой и реальностью. Как отмечал Георг Вильгельм Фридрих Гегель, один из столпов немецкого идеализма, существуют два мира: "духовное царство" и "эмпирическая действительность".
В центре романтического представления о двоемирии находится индивид, испытавший на себе все тяготы судьбы. Это существо благородное, мыслящее и глубоко чувствующее, вынужденное существовать в неприемлемой для него среде. Он стремится к идеалу, впитывая новые веяния, но сталкивается с сопротивлением власти, богатства, обывательской косности и нежеланием перемен.
Романтический герой кажется отстраненным от реалий жизни, асоциальным и эгоцентричным. Однако действительность неизбежно проникает в его упорядоченный, созданный им иллюзорный мир, часто приводя к трагедии. Романтики воспринимали реальность сугубо негативно. Чем возвышеннее становился образ героя, тем более серой и пошлой представала окружающая его действительность, что ярко прослеживается в сказках Гофмана, таких как "Золотой горшок" и "Крошка Цахес".
Тем не менее, романтическое мироощущение не подразумевает полного триумфа мира фантазий над реальным. Лишь отчаявшиеся могут верить в существование лишь одного из этих миров. Принцип двоемирия нашел отражение во многих литературных и художественных произведениях. Например, в "Золотом горшке" Гофман органично вплетает в повествование элементы повседневности, помещая действие в реальный Дрезден начала XIX века, что позволяет деталью воссоздать топографию города того времени.
В то время как в литературе часто доминирует воображение, в изобразительном искусстве мечта и реальность существуют на равных. Художники-романтики гармонично сочетают возвышенную красоту пейзажей с детальным изображением городских построек, церквей и руин. Два мира – мир мечты и реальный мир – переплетаются, взаимодействуют и сосуществуют.
Свобода
«Хаос есть та запутанность, из которой может возникнуть мир», — писал Фридрих Шлегель.
Деятели эпохи романтизма в своих творениях стремились воссоздать образ идеального общества, основанного на безграничной свободе. Этот умозрительный мир, в резком контрасте с установками классицизма, отринул всякие разумные рамки и ограничения. Он отвергал диктуемый мировым разумом порядок, представая одновременно как царство "игривого несовершенства" и как проявление естественных, стихийных сил, допускающих бесчисленные вариации и преображения.
Если классицизм был воплощением поэзии порядка, то романтизм стал выражением поэзии хаоса. Романтики позаимствовали античную концепцию хаоса как источника неисчерпаемых возможностей, силы, способной как к созиданию, так и к разрушению, сочетающей в себе светлое и темное начала.
Наряду со связью свободы с неопределенностью и беспредельностью, существует и другая ее грань — единство с индивидуальностью и неповторимостью. В то время как классицизм возвеличивал общепринятое и универсальное, романтизм, нарушая устоявшиеся каноны и правила, провозгласил ценность личности и ее уникальности. Романтическим считалось все, что отклонялось от привычного, общепризнанного: экзотическое, экстравагантное, необычное, не вписывающееся в рамки современности. После крушения идеалов канонического классицизма возник новый герой — воплощение свободы. Этот новый идеал в романтизме представал в облике бунтаря, разбойника, отшельника-мыслителя, яркой индивидуальности, чудака, или даже революционера.
Природа
Глубина образа романтического героя проявлялась в многообразии его взаимодействий с окружающим миром. Фокусируясь на личности, ее внутреннем состоянии и среде обитания, художники переходили к пониманию связей человека с окружающим миром, и в первую очередь – с природой.
Одной из фундаментальных идей романтического искусства является гармония между внутренним миром человека и состоянием природы. Ярким примером служит полотно Максима Воробьева «Дуб, раздробленный молнией» (Аллегория на смерть жены): личная трагедия художника возводится до уровня всемирной катастрофы. Романтики отличались склонностью к монументальной интерпретации природных явлений. Такие события, как бури, грозы или наводнения, они воспринимали с эпическим размахом, сравнимым с библейским потопом. Зачастую художники-романтики, не имея достаточных реалистических средств для изображения подобных катаклизмов, прибегали к аллегорическим трактовкам природы.
Наряду с произведениями, демонстрирующими созвучие человеческой души и природы, существовала иная трактовка природного мотива, где роль человека в пейзаже была менее значительной. В таких работах природа представала как самодостаточная, независимая стихия, существующая вне зависимости от человека. Для некоторых художников природа была воплощением единого Божественного начала, своего рода грандиозным храмом, а не местом обитания людей. Пейзажи, созданные в этом ключе, часто лишены человеческих фигур, и лишь дети иногда допускались в это величественное, сакральное пространство.
Микрокосм и макрокосм
Немецкий философ Иммануил Кант, родоначальник классической философии, писал: «Две вещи на свете наполняют мою душу священным трепетом: звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас».
Романтическое искусство часто использует схожий визуальный прием: это либо открытый оконный проем, ведущий к обширному виду, либо интимное пространство грота или пещеры, из которого открывается вид на бескрайнее море или величественные горные вершины. Русские и немецкие живописцы, творившие в свое время в Италии, нередко обращались к изображению именно таких затемненных пещер и гротов. Ключевым моментом в художественном осмыслении романтического пейзажа является диалог между обособленным (внутренним) пространством и внешним миром. Образы пещер и гротов становятся метафорой для философских изысканий романтиков, размышляющих о роли человека в мироздании и его связи с безграничной Вселенной.
В романтических полотнах человек и природа предстают как зеркальные отражения, стремящиеся раскрыть свою неявную схожесть. Эта идея красноречиво отражена в строках Федора Тютчева: «Все во мне, и я во всем». Взаимосвязь человека и космоса, микрокосма и макрокосма, представляет собой одну из центральных тем искусства XIX века, характерной для эпохи романтизма.
Один из виднейших британских романтиков Джон Донн писал:
Я — микрокосм, искуснейший узор,
Где ангел слит с естественной природой.
Но обе части мраку грех запродал,
И обе стали смертными с тех пор.
Ретроспекция
В Германии и Франции периода романтизма художники и писатели находили современную действительность блеклой и незначительной, а условия жизни – мелкими и убогими. Они считали, что изображать это в поэзии или живописи невозможно. Это было время страстных поисков идеала, который, как они верили, можно было обрести лишь в прошлом. Романтиков влекла экзотика Востока, таинственность рыцарского Средневековья и мифология древних времен, противопоставляя бурные страсти минувших эпох унылому настоящему. Классическое искусство находило современность недостаточно героической, а романтизм – недостаточно экзотичной.
Поэма Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим» часто становилась источником вдохновения для европейских и русских живописцев. Особый интерес к итальянскому поэту проявился в 1820-е годы. Художники-романтики ценили в нем свободолюбивый дух, яркость образов и глубину человеческих переживаний.
Так, Карл Брюллов и немецкий художник Вольдемар Хоттенрот практически дословно воспроизвели эпизод из седьмой песни поэмы. Утренняя заря, звучание свирели привлекли дочь сарацинского царя Эрминию, искавшую своего возлюбленного, рыцаря-крестоносца Танкреда. Она случайно набрела на пастухов, нарушив их умиротворение. Хотя их полотна несут отпечаток академических традиций, в них отчетливо прослеживается свежий импульс новой эпохи.
Внимательное отношение Брюллова к натуре помогло ему избежать излишней идеализации в изображении пастушеской сцены. Группа пастухов с козами на лесной поляне окружена поэтическим очарованием.
Религия
«Язычник унизил Божество до себя, христианин вознес человека до Бога», — писал декабрист Александр Бестужев.
В поэме Августа Шлегеля «Союз церкви и искусства» религия предстает как неземная дева, подобная Мадонне Рафаэля, нисходящая в обитель искусства на Парнасе. После падения античных богов искусства, некогда им посвященные, пребывают в забвении на горе Аполлона. Религия же призывает архитектуру, музыку, ваяние и живопись к воскрешению, предлагая им стать воплощением ее божественного образа.
Романтическая идея творчества зиждется на представлении о божественной сущности искусств. Александр Галич, философ-шеллингианец, поясняет: «Истинно прекрасное произведение возникает там, где самоотверженный человеческий гений, как нравственно совершенная мощь, вносит вечную, сущностную божественную идею в самоценный, чувственно совершенный, органический образ». Иными словами, красота есть проявление божественного, а гений мастера служит его воплощению.
Для романтиков религия представляла собой высший идеал, которому художники должны были посвятить все свои силы. Лишь христианство, по их мнению, обладало достаточной духовной мощью, чтобы направить человечество к всеобщему единению и согласию. Эти мысли вдохновляли художника Александра Иванова, отдавшего жизнь созданию полотна «Явление Христа народу». Иванов стремился показать, как важна священная вера для формирования духовных и нравственных основ существования человека. Его наставник, Фридрих Овербек, на протяжении десяти лет работал над картиной «Триумф религии в искусстве». Как и многие романтики, эти художники были убеждены, что христианству необходимо искусство для обретения пластического выражения и наглядного представления глубокого духовного опыта.
Информация взята из открытых источников.
Ставьте реакции и делитесь в комментариях любимой картиной в этом стиле!