Сегодня я хочу поговорить о цветах, но не о сортах и агротехнике, нет. Я хочу коснуться очень увлекательной темы и рассказать о том, какой значение цветам придавалось в прошедший столетия, а вернее тысячилетия. О цветах в искусстве.
Еще древние художники в сове время украшали цветами стены дворцов и храмов. А античные поэты воспевали совершенство и красоту цветка, его аромат или воспевали виноградную лозу, как источник жизни. Воспевая богиню цветов, весны и живой природы - Италийскую Флору или Скандинавскую Фрею, поэты рассказывали о возрождении природы, о том, как Богини украшают мир, покрывая землю цветами.
Когда слагались эти мифы и легенды древнего мира никакой ботаники еще не было. Когда Теофаст, ученик Аристотеля, живший в III веке до нашей эры, написал трактат "История растений", а первый натуралист Плиний Старший в I веке нашей эры, создал свою "Естественную историю", до науки о растениях оставалось еще не меньше 1500 лет.
Лишь в начале XVI века, когда благодаря великим географическим открытиям, моряки, торговцы и миссионеры стали привозить в Европу диковинные цветы и плоды из Азии, Америки, Африки, появились первые атласы с ботаническими рисунками, которые в подробностях изображали диковинные растения. В те времена в Университетах Италии, а затем Голландии и Франции появились ботанические сады. И увлечение собирательством вошло в моду.
Стало модно и престижно иметь свой, пусть небольшой сад и живыми коллекциями, стало увлекательно и выгодно выводить новые сорта, а заказывать художникам портреты своих быстро отцветающих любимцев - престижно.
Именно так питомцы Флоры оказались объектами восхищения и предметом для научных наблюдений и исследований.
К началу XVII века сформировалась ботаника - как наука о растениях. Натюрморт обрел статус самостоятельного жанра в живописи, а общество страстно увлеклось символическим языком цветов. А следующем, XVIII столетии шведский ученый, естествоиспытатель Карл Линей, не просто описал всех известных на то время обитателей растительного мира, но и создал их классификацию.
Но сегодня я об искусстве. В воскресенье водила свою племяшку Мари в любимый, родной и до боли знакомый, музей изобразительных искусств имени Пушкина.
Как со временем меняются интересы. Ребенком я зависала часами в античных залах, ведь каждая статуя была любимой и родной, так как мифы древней Греции и Рима были настольными книгами, статьи, посвященные древним богам в Большой Советской Энциклопедии зачитаны до дыр, несмотря на крошечный шрифт. И в душе жила огромная благодарность вдохновителю и создателю музея, Ивану Владимировичу Цветаеву, профессору кафедры теории и истории искусства Московского университета, доктору римской словесности и историку искусства.
Он сумел доказать, что для обучения и развития необходимо, чтобы студенты лицезрели древнее искусство, пусть это будут копии, но они должны быть осязаемы. И благодарю удивительному видению этого восхитительного и достойного человека, который, кстати, был отцом моей любимой поэтессы, Марины Цветаевой, которая училась в родной нашей школе № 110, бывшей женской гимназии на Столовом переулке. Тесен мир.
Извините за отвлечение. Вернемся к музею.
Музей был задуман Цветаевым как университетский учебный центр, доступный широкой публике. По его замыслу, в гипсовых слепках были представлены основные этапы истории искусства классических народов с древности до Нового времени. Для того, чтобы воплотить свою идею в жизнь, он совершал за свой счет длительные зарубежные поездки, так как считал необходимым лично увидеть оригинальные памятники, прежде чем заказать с них слепки. Иной раз Иван Владимирович предпочитал сделать копию с интересного произведения, обнаруженного им самим вдалеке от туристических маршрутов, а не с рекомендованного ему широко известного. Он настойчиво добивался изготовления новых, не обветшавших от времени форм для отливки слепка.
Например, для меня Венера и Афродита - разные имена одной и той же богини любви, красоты, плодородия и вечной весны в античной культуре римлян и греков.
Античные залы с различными скульптурами произвели не столь сильное впечатление на мою 16-летнюю племяшку. Ее влекла к себе живопись. В постоянной экспозиции Главного здания музея представлено зарубежное искусство разных стран и эпох, с древнейших времен до начала XIX века, работы выдающихся европейских художников Возрождения и Нового времени — Сандро Боттичелли, Рембрандта Харменса ван Рейна, Петера Пауля Рубенса, Эль Греко, Никола Пуссена, Антуана Ватто. В основном это картины на исторические и библейские темы, пейзажи, портреты и конечно многочисленные натюрморты.
Я не люблю мертвую дичь, изображенную на натюрмортах, но живые персонажи и цветы весьма привлекательны. Причем как правило их изображали настолько досконально и педантично четко, что можно изучать историю сортов и разных растений по старинным картинам.
Часто изображению библейские сюжеты были окружены яркими цветочными орнаментами и живыми цветами. Как на картине "Мадонна с младенцем Христом, Святая Елизавета и Иоанн Креститель, окруженные цветами". Даниель Сегерс, Эразм II Квеллин. Около 1650 года
Не смогла устоять и даже отдельно сфотографировала оба букета, такие они яркие, живые. Какие тюльпаны, анемоны, розы, мак и даже барвинок.
Во второй букет попали гвоздики и нарцисс, прекрасные розы, трубочка темной ипомеи и еще что-то нежное голубенький первоцвет.
От них прямо веет зрелой весенней красотой. И еще одна картина не могла остаться незамеченной мной, как цветоводом. Собственно именно она и натолкнула меня на написание сегодняшней статьи. Это картина "Приношение Флоре", которую в 1799 году написал Жан Франсуа Ван Даль. Интересно, что эта картина по желанию императрицы Жозефины, супруги Наполеона, была объединена в пару с другим полотном этого живописца "Могила Юлии" (картина хранится в Мальмезоне).
Я прям детально рассмотрела это полотно и пришла в восторг от достоверности в изображении цветов.
Прекрасные старинные розы, глядя на которые прямо чувствуется их мускусный аромат.
Яркие, глазастые примулы ушковые (Primula auricula), которыми и сейчас смог бы гордиться коллекционер. Такие они яркие и крупноцветковые.
Потрясающие ирисы, тюльпаны, маки, кровохлебка и даже девясил.
Рябчики, мальва, тюльпаны, ромашки, маки, синеголовник и даже плоды рябины, спрятавшиеся в цветах и еще много много всего интересного.
Ну и, конечно, мои любимые пионы. Скорее всего это прекрасный пион лекарственный махровый Rubra plena и Rosea Plena.
Их извивающийся светлый стебель, прелестные махровые цветы, изменяющие окраску, темно-зеленые листья. Красотища.
Моя подруга, Елена, с которой мы регулярно совершаем театральные набеги в Питер, во время посещения выставок, смеется "цветами на тебя сложно угодить". Потому что далеко не всегда художники изображают цветы достоверно, что при взгляде на картину сразу понятно, какой цветок на ней запечатлен или что входит в букет. Но Жан или Ян Франсуа Ван Даль, прекрасный фламандский живописей, настоящий мастер цветочного натюрморта, умел это делать почти как настоящий ботаник. Каждая его картина буквально дышит жизнью живых цветов, их изяществом, красками и даже ароматом. Вот что значит голландец!
Конечно, я видела эти картины многократно, но в этот раз я была под сильным впечатлением, возможно, яркий солнечный денек, голубое небо и приближающая весна, повлияли на восприятие живописных творений.
А душа между тем поет "Весна идет! Весне дорогу!"