— Маман, ну вы же с папой объективно уже не в том возрасте, чтобы в трех комнатах аукаться. Вам бы на природу, к землице поближе, редисочку сажать, здоровье укреплять. Экология в городе ни к черту! — вещал двадцативосьмилетний Дениска, с крестьянским аппетитом уплетая макароны по-флотски.
Его благоверная, Милана, брезгливо ковыряла вилкой огурец. Макароны она принципиально не ела, ссылаясь на непереносимость глютена, тяжелой работы и свекрови.
Вера, женщина пятидесяти шести лет, работающая старшим архивариусом в городской библиотеке, молча вытирала со стола крошки. Внешне она была воплощением вселенского спокойствия, но внутри у нее разворачивалась картина эпического ледового побоища. «К землице поближе», — мысленно передразнила она сына. — «К землице мне, сыночек, пока рано. Я еще даже завещание не переписала».
— Верочка, а ведь Деня дело говорит, — подал голос с дивана муж Николай, почесывая сытое пузо. — Вон у нас от тетки дом в деревне Малые Комары простаивает. Там речка рядом, карасики... Будем с тобой по утрам на зорьку ходить. А молодежи надо гнездиться. Им простор нужен для семьи!
Вера прищурилась, глядя на «молодежь». Простор им, значит, нужен. Дениска, чье главное жизненное достижение пока заключалось в умении виртуозно брать микрозаймы на новые смартфоны, и Милана, у которой маникюр стоил больше, чем недельный запас продуктов для всей семьи. На прошлой неделе эта пара с гордостью притащила в дом мопса по имени Сократ, который храпел громче Николая и питался исключительно паштетом из фермерской индейки.
— Гнездиться, Коля? — ласково переспросила Вера, аккуратно складывая кухонное полотенце. — А кто, стесняюсь спросить, будет оплачивать коммунальные услуги за эти хоромы? Зимой тут отопление тянет так, что карасиками не расплатишься.
— Ну мам! — закатил глаза Денис, отодвигая пустую тарелку. — Вы же с папой пенсию получаете! Плюс твоя зарплата. Что вам там в деревне покупать? Картошка своя, огурцы свои. А мы сейчас копим на ретрит на Бали, нам нужно прорабатывать финансовые блоки и очищать ауру отношений. Мы не потянем коммуналку. Вы же не бросите родного сына в долговой яме?
Вера глубоко вдохнула запах тушеной капусты, сиротливо остывающей на плите, и посмотрела в окно. Только наши люди могут планировать ретрит на Бали, живя в маминой квартире и прося у нее денег на туалетную бумагу. Задорнов бы плакал от умиления.
— То есть, — подытожила Вера, присаживаясь на табуретку, которая предательски скрипнула, — мы с отцом уезжаем в Малые Комары, где из удобств только покосившийся деревянный скворечник во дворе и печка, которую надо топить дровами. А вы остаетесь в нашей трешке с евроремонтом, паркетом и новой стиральной машиной. И мы же вам еще коммуналку с пенсии оплачиваем, чтобы вы могли успешно прорабатывать блоки на Бали. Я ничего не упустила?
— Вера, ну зачем ты так сгущаешь краски? — возмутился Николай, отрываясь от телевизора. — Ну проведем мы там воду, делов-то! Я сам трубы проложу. Зато тишина! И потом, ну это же наш сын! Как говорится, все лучшее — детям!
«Трубы он проложит, — усмехнулась про себя Вера. — Ты, Коленька, кран на кухне полгода чинил, пока я сантехника не вызвала. Твои трубы закончатся на этапе покупки изоленты».
Милана тем временем томно вздохнула, поправляя наращенные ресницы, от тяжести которых у нее, казалось, должен был развиться сколиоз.
— Вера Сергеевна, вы просто не понимаете современных реалий, — протянула она тонким голоском. — Жить с родителями под одной крышей — это токсично. Мы нарушаем личные границы друг друга. Денису нужно почувствовать себя хозяином, альфа-самцом в своей берлоге. А ваше присутствие подавляет его мужскую энергию.
— Его мужская энергия, Миланочка, подавляется каждый раз, когда нужно вынести мусор или пропылесосить коридор, — невозмутимо парировала Вера. — Вчера его альфа-самец споткнулся о собственные разбросанные носки и полчаса стонал, что растянул связку.
Денис покраснел, а Милана надула губы.
— Вот видите! Вы постоянно его обесцениваете! — заявила невестка. — Поэтому семейный совет и принял решение. Мы уже даже коробки купили для ваших вещей. Вон, в прихожей стоят.
Вера медленно повернула голову. И действительно, в коридоре возвышалась стопка картонных коробок из-под бананов. То есть, они не просто обсуждали это у нее за спиной. Они уже всё решили. Муж-обалдуй, мечтающий о карасях на диване, и сыночек, решивший сыграть в самостоятельность за чужой счет.
Внутри у Веры что-то щелкнуло. Знаете, это то самое чувство, когда советская женщина понимает, что дипломатия исчерпала себя, и пора переходить к партизанским действиям. Вспоминалась бессмертная классика: «Ошибаетесь, уважаемый, это не я пришла к вам, это вы пришли ко мне!». Квартира-то была не просто общая. Она досталась Вере в наследство от ее строгой тетушки, и по документам была оформлена исключительно на нее. Николай имел право проживания, а Дениска... Дениска просто был прописан.
Но кричать, топать ногами и выгонять их на улицу Вера не стала. Это было бы слишком просто. Слишком банально. Да и скандалить она не любила — от этого портился цвет лица и поднималось давление.
Вера вдруг мягко улыбнулась. Да так тепло и искренне, что Николай на диване даже поперхнулся чаем, а мопс Сократ под столом тревожно икнул.
— А знаете, родные мои... — певуче произнесла Вера, вставая и начиная собирать тарелки. — Вы абсолютно правы.
В кухне повисла звенящая тишина. Только холодильник гудел, как трансформаторная будка.
— Правда? — не поверил своему счастью Денис.
— Конечно, сыночек, — Вера ласково потрепала его по вихрастой макушке. — Я вдруг поняла, как я устала от этой городской суеты. От выхлопных газов, от очередей в супермаркетах. Хочу просыпаться под пение петухов. Хочу пить парное молоко! Коленька, собирай удочки. Завтра же начнем паковать вещи.
Милана радостно взвизгнула и захлопала в ладоши, чуть не смахнув со стола солонку.
— Ой, Вера Сергеевна, вы такая мудрая женщина! — защебетала невестка. — Я же говорила Дене, что вы поймете! Мы тогда в выходные вашу старую стенку из зала выкинем, она вообще не вписывается в концепцию минимализма. А на ее место поставим проектор! Будем смотреть авторское кино!
— Выкидывайте, деточки, всё выкидывайте, — кивала Вера, намыливая губку. — Стройте свою жизнь.
Следующие три дня квартира напоминала растревоженный улей. Николай с энтузиазмом подростка перебирал свои пыльные снасти, старые резиновые сапоги и какие-то ржавые железки, которые он называл «очень нужными в хозяйстве вещами». Денис с Миланой ходили по комнатам с рулеткой, громко споря о том, куда они поставят барную стойку и какого цвета будут новые шторы.
Вера же была само спокойствие. Она аккуратно складывала свои платья, книги и любимые фарфоровые чашки. Никаких упреков, никаких слез. Она даже испекла им на прощание яблочный пирог.
В пятницу утром приехала заказанная Денисом «Газель». Вещи родителей были спешно погружены. Николай, сияя как медный таз, уселся на переднее сиденье рядом с водителем, предвкушая деревенскую свободу.
Вера стояла в прихожей, накидывая плащ. Денис переминался с ноги на ногу, держа на руках храпящего Сократа, а Милана уже делала селфи на фоне освободившегося коридора с подписью: «Новая глава нашей жизни! #свобода #семья».
— Ну, мам, вы там держитесь, — сказал Денис, чмокнув Веру в щеку. — Мы приедем в гости... как-нибудь. Летом. На шашлыки. Ключи-то оставишь?
— Конечно, сынок, — Вера достала из сумочки связку ключей и положила на тумбочку. — Живите. Наслаждайтесь. Будьте полноправными хозяевами.
Она вышла из квартиры, спустилась на лифте и села в такси, которое должно было отвезти ее к «Газели», ожидавшей на выезде из города.
Машина тронулась. Вера смотрела в окно на удаляющийся подъезд, и ее губы медленно растягивались в хитрой, совершенно не свойственной ей ухмылке. Она достала мобильный телефон, нашла в контактах нужный номер и нажала кнопку вызова.
— Алло, Ибрагим? Да, это Вера Сергеевна. Доброе утро. Да, мы только что съехали. Договор, который мы с вами вчера подписали у нотариуса, вступает в силу с сегодняшнего дня. Да, всё как договаривались. Тридцать пять человек? Прекрасно. Нет-нет, ключи я вам передала, так что можете заезжать прямо сейчас со всей вашей строительной бригадой. Регистрацию я вам всем уже оформила, законное право проживания на пять лет по договору аренды двух комнат из трех. Главное — инструменты свои заносите погромче.
Вера сбросила вызов, аккуратно убрала телефон в сумочку и посмотрела на водителя такси.
Но муж и представить не мог, что удумала его жена...