— Маргарита Степановна, вы только не волнуйтесь, но у нас тут дебет с кредитом не сходится, как у хромой утки походка, — бодро прозвучало в трубке в девять утра воскресенья.
Маргарита Степановна, женщина пятидесяти восьми лет от роду, обладательница железных нервов и коллекции кактусов, которые цвели исключительно из чувства самосохранения, медленно отставила чашку с недопитым цикорием. В трубке звенел голос её новоиспеченного зятя, Артемки. Артемка был из тех молодых людей, которые знают слово «прокрастинация», но не знают, как заварить чай без помощи инструкции на ютубе.
— Темочка, радость моя, — Маргарита прищурилась на утреннее солнце, бившее в окно кухни. — В девять утра после свадьбы приличные люди либо спят в обнимку с минералкой, либо летят в сторону моря. О каких дебетах ты вещаешь?
— Да какое там море, Маргарита Степановна! Мы тут конверты вскрыли. Сели, понимаете, в свадебных халатах, предвкушали… А там — пшик. Вот ваш конверт, например. Мы его по почерку опознали. Там лежало пять тысяч рублей. Это же… это даже за аренду чехлов на стулья не перекрывает! В общем, мы посчитали средний чек на гостя, аренду фотозоны с живыми пионами и гонорар ведущего с его дурацкими фокусами. С вас еще пятнадцать тысяч. Скиньте на карту по номеру телефона, а то нам за банкетный зал еще хвостик заносить.
Маргарита Степановна аккуратно положила на блюдце сухарик. В голове всплыли кадры вчерашнего торжества: Артемка в костюме цвета «испуганный баклажан», её дочь Леночка, упакованная в кружева так плотно, что не могла дышать, и тамада, который заставлял уважаемых людей прыгать в мешках под музыку из «Ну, погоди!».
— То есть, я правильно понимаю, Темочка? — вкрадчиво уточнила она. — Я, мать невесты, которая оплатила Леночке платье, туфли и «пробный макияж», стоивший как годовой запас гречки для небольшого поселка, теперь должна доплатить за то, что имела удовольствие съесть два ломтика буженины и послушать твоего дядю из Сызрани?
— Ну, платье — это инвестиция в образ! — не сдавался зять. — А банкет — это общая радость. Мы же современная семья, всё должно быть по-честному, 50 на 50. У нас даже табличка в Экселе заведена. Там ваша фамилия красным горит. Маргарита Степановна, не портите нам медовый месяц финансовыми претензиями.
Маргарита повесила трубку. Она посмотрела на свои руки — руки женщины, которая тридцать лет отработала в отделе кадров и видела таких «инвесторов» пачками. Леночка, дочка, конечно, помалкивала. Она всегда была девочкой нежной, как заварной крем: куда ветер дует, туда и течет. А Артемка — продукт эпохи «эффективного менеджмента». Он даже предложение делал через презентацию в Пауэр Поинте, где на третьем слайде был график роста их совместных накоплений к 2040 году.
«Пять тысяч ей мало», — подумала Маргарита, глядя на занавеску, которую давно пора было постирать. — «Инвестиция в образ, значит».
Она вспомнила, как три месяца назад эти «молодые» пришли к ней просить благословения. Артемка тогда долго распинался о том, что свадьба должна быть «статусной». Что нельзя ударить в грязь лицом перед его коллегами из отдела логистики. Что фотограф должен быть обязательно с бородой и из Москвы, иначе снимки не будут «ламповыми».
— Мам, ну ты же понимаешь, — канючила Леночка, — раз в жизни такое событие!
— В жизни, доча, много чего бывает раз, — философски заметила тогда Маргарита. — Например, первый взнос по ипотеке или удаление зуба мудрости. Но мы же не зовем на это сто человек гостей.
В итоге Маргарита сдалась. Помогла с платьем, купила те самые туфли, в которых Леночка прокляла всё на свете уже к середине фотосессии. И в конверт положила пять тысяч — чисто символически, потому что основные вложения были сделаны задолго до марша Мендельсона.
И вот теперь — звонок. Пятнадцать тысяч. Доплата за «входной билет» на праздник собственной дочери.
Маргарита Степановна встала, поправила халат и подошла к зеркалу. Из зеркала на неё смотрела женщина, которая пережила дефолт, три денежные реформы и моду на лосины с начесом. В её глазах зажегся тот самый огонек, который обычно предвещал в отделе кадров массовые сокращения по статье.
Она достала телефон и набрала номер своей лучшей подруги, Люси.
— Люся, привет. Слушай, твой племянник еще занимается грузоперевозками? Да, мне нужен «Газон». Или что-то побольше. Нет, я не переезжаю. Я провожу инвентаризацию семейных ценностей согласно купленным билетам.
Весь оставшийся день Маргарита Степановна занималась странными вещами. Она достала из шкафа старые папки с чеками, которые хранила по привычке «а вдруг пригодится». Она нашла счета за стоматолога Леночки (2022 год), квитанции за обучение в автошколе (которую дочь так и не закончила) и даже старый договор на установку пластиковых окон в квартире, где Леночка жила до замужества (и которая официально принадлежала Маргарите).
К вечеру на кухонном столе лежала аккуратная стопка бумаг, перевязанная ленточкой от вчерашнего свадебного подарка.
Маргарита позвонила зятю.
— Темочка, я всё обдумала. Ты прав. Справедливость — прежде всего. Завтра в шесть вечера жду вас с Леночкой у меня. Будем закрывать долги. И привезите с собой тот самый список из Экселя.
— Вот это по-нашему! — обрадовался Артемка. — Мы как раз присмотрели робот-пылесос последней модели, он сам базу находит и даже с котами разговаривает. Как раз ваши пятнадцать тысяч и не доставали.
Маргарита Степановна улыбнулась так, как улыбается хищник, увидев, что еда сама лезет в кастрюлю.
— Берите пылесос, Темочка. Берите. Завтра всё обсудим.
На следующее утро она вызвала грузчиков. Когда «Газон» припарковался у подъезда, соседки на лавочке вытянули шеи. Маргарита Степановна командовала парадом с видом фельдмаршала Кутузова перед Бородинским сражением.
— Так, шкаф из спальни — на выход. Диван — аккуратнее, углы не оббейте. Микроволновку тоже забираем, она по чеку от девятнадцатого года проходит. И вон тот фикус в кадке — Леночка его очень любила, когда я за него три тысячи отвалила в цветочном.
К пяти часам вечера квартира Маргариты Степановны приобрела аскетичный вид кельи монаха-отшельника, решившего встать на путь минимализма. В центре пустой гостиной стоял лишь один табурет, на котором величественно восседала хозяйка с папкой документов в руках.
Когда в замке повернулся ключ и в квартиру ввалились радостные молодожены с коробкой пирожных (купленных, судя по всему, тоже в кредит), их встретило гулкое эхо.
— Мам? — Леночка испуганно захлопала ресницами, глядя на голые стены. — Мы тут это… зашли. А где мебель? Нас ограбили?! Артем, вызывай полицию!
— Не ори, Леночка, — спокойно прервала её мать. — Никто нас не ограбил. Это называется «оптимизация активов согласно рыночной стоимости услуг». Садитесь. Хотя нет, стойте. За стоячие места у нас скидка.
Артемка, чей мозг в этот момент пытался сопоставить отсутствие холодильника с обещанием пятнадцати тысяч, неуверенно спросил:
— Маргарита Степановна, это какой-то перформанс? В стиле современного искусства?
— Это, Темочка, бухгалтерский учет в стиле «реализм», — Маргарита открыла папку. — Ты вчера сказал, что мы — современная семья и у нас всё 50 на 50. Я полночи считала. Вот смотри: за последние пять лет мои инвестиции в проект «Дочь Елена» составили один миллион восемьсот тысяч рублей. Сюда входят: установка брекетов (чтобы улыбка на свадьбе была голливудской), оплата курсов «Как стать богиней за три дня», два отпуска в Турции и содержание этой квартиры, в которой Леночка жила бесплатно, пока ты, Артем, копил на костюм баклажанового цвета.
Артемка открыл рот, но Маргарита жестом заставила его замолчать.
— Поскольку мы теперь работаем по твоей системе, я выставила эту мебель на «Авито» и продала её за полчаса. Вырученные средства пошли в счет погашения вашего долга передо мной. Но так как мебели не хватило, я приняла волевое решение…