— А что, Настя, Сейшелы — это дорого? — Дарья Ивановна, свекровь Насти, промокнула губы салфеткой, глядя на Настю с кротким, почти детским любопытством. — Дана сказала, там песок белый, как мука, и пальмы... Прямо как в рекламе.
Настя в этот момент подносила к губам чашку чая. Чашка звякнула о блюдце. Она медленно опустила ее, стараясь не пролить ни капли. Сказать, что Сейшелы — это «дорого», было все равно, что назвать Тихий океан «лужей».
— Для кого как, Дарья Ивановна, — Настя заставила себя улыбнуться. — Смотря как лететь, где жить и, главное, на чьи деньги гулять.
— Ну, Даночка так хочет. Она заслужила отпуск, — свекровь вздохнула, аккуратно складывая салфетку. — У нее этот год такой тяжелый был. Этот... как его... Ну, с которым она жила. Петя. Ушел же он.
Настя еле сдержала смешок. Петя ушел к другой полгода назад, и с тех пор Дана, по-моему, только и делала, что праздновала свое освобождение. Но в версии Дарьи Ивановны это была трагедия библейского масштаба.
— Даша, я не спорю, Дана заслужила отпуск. Все мы заслужили, — Настя потерла виски. — Но при чем тут Сейшелы? И почему этот вопрос обсуждается у нас на кухне в субботу вечером?
Ян, муж Насти, который до этого сосредоточенно изучал новости в телефоне, вдруг оживился.
— Насть, ну почему сразу так? Мама просто спросила. И вообще, Дана правда устала. Ей нужно сменить обстановку.
— Сменить обстановку можно и в Подмосковье, Ян. Или в Крым съездить. Но Сейшелы... — Настя посмотрела на мужа, как на человека, который только что предложил купить ракету для полета на Луну.
— В Крыму сейчас холодно, — авторитетно заявила Дарья Ивановна. — А Даночке нужно солнце. У нее витамина D не хватает. Врач сказал.
Настя посмотрела на дочерей — Ирину и Милану, которые сидели тут же и с интересом наблюдали за происходящим. Милана, младшая, даже перестала жевать печенье.
— Дарья Ивановна, витамин D в аптеке продается. Сто рублей пузырек, — Настя уже не скрывала иронии. — А на Сейшелы нужен не витамин D, а валюта D. И в очень больших количествах.
Дарья Ивановна поджала губы. Настя знала этот жест. Это означало, что свекровь сейчас скажет что-то такое, от чего у Насти начнет дергаться глаз.
— Настя, я понимаю, тебе тяжело. Ты же у нас директор, все на тебе. Но Дана — твоя золовка. Мы же семья. Почему бы нам не помочь ей? Мы же не чужие люди.
— Мы не чужие, — согласилась Настя. — Но я не понимаю... Почему я должна оплачивать поездки в отпуск для твоей сестры? — Настя наконец-то посмотрела прямо на Яна. — Ян, ты слышал, о чем твоя мама говорит?
Ян замялся, начал перебирать пальцами по столу. Настя видела, что ему неловко, но он, как всегда, не знал, что сказать.
— Насть, ну не то чтобы оплачивать... Мы можем... ну, скинуться, что ли. Помочь немного.
— Скинуться на Сейшелы? — Настя рассмеялась. Громко и неестественно. — Ты понимаешь, о каких суммах идет речь? Это не в кино сходить. Это как машину купить. Хорошую. Бэушную, но хорошую.
Милана тут же вставила:
— Мам, а сколько это? Как моя учеба в институте за год?
Настя смерила дочь взглядом:
— Примерно так, Милана. Примерно так.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как в холодильнике что-то гудит. Настя смотрела на Ирину, старшую дочь, которая до этого молчала. Та наконец подала голос:
— Ну, а почему нет? Дана всегда нам подарки дарит. Мы же можем ей один раз подарок сделать.
Настя посмотрела на Ирину с недоумением. Дана дарила им на праздники такие вещи, которые потом хотелось сразу передарить. В прошлом году она подарила Милане на восемнадцатилетие набор китайских теней для век, которые пахли гуашью, а Ирине — блузку с люрексом, в которой та выглядела как диско-шар. А теперь, по мнению Ирины, они должны «отдариться» поездкой на Сейшелы.
— Ирина, подарки — это одно, а содержание взрослой женщины в ее капризах — это другое, — Настя говорила спокойно, но внутри у нее все клокотало.
— Дана не капризная, — вступилась Дарья Ивановна. — Она просто очень ранимая. И ей сейчас правда плохо.
Настя вздохнула. Это был разговор слепого с глухим. Дана всегда была для Дарьи Ивановны «ранимой» и «нуждающейся в помощи», в то время как Настя была «сильной» и «всемогущей директрисой», которая может решить любую проблему. Но Настя знала, что за этой «ранимостью» Даны скрывалась обыкновенная лень и нежелание брать на себя ответственность.
— Хорошо, — Настя встала из-за стола. — Я поняла вашу позицию. Но я не готова оплачивать Сейшелы для Даны. И точка. У нас есть свои планы, свои расходы. Милана в институт поступает, Ирине нужно на жилье собирать. Мы не можем позволить себе такие траты.
Дарья Ивановна поджала губы еще сильнее. Ян посмотрел на Настю с упреком. Ирина и Милана переглянулись. Настя вышла из кухни, стараясь не хлопнуть дверью. Ей хотелось уйти, побыть одной, подумать. Она пошла в спальню, легла на кровать и закрыла глаза.
В голове крутились мысли. С чего Дана взяла, что Настя ей должна? Да, Настя работала директором в крупной компании, зарабатывала неплохо. У них была квартира, машина, дача. Но все это было заработано тяжелым трудом, бессонными ночами, бесконечными командировками. Ян работал, но зарабатывал меньше Насти. И все крупные расходы были на ней. Она никогда не жаловалась, считала, что так правильно. Но теперь Дана...
Настя вспомнила, как все начиналось. Сначала были мелкие просьбы: «Насть, не одолжишь до зарплаты?», «Насть, можешь подвезти?», «Насть, у тебя нет лишнего билета в театр?». Настя помогала, не думала о плохом. Дана была женой брата ее мужа, они же семья. Но потом Дана развелась с Петей, и просьбы стали настойчивее. Настя покупала ей продукты, оплачивала коммунальные услуги, даже пару раз давала деньги на ремонт машины. Она думала, что помогает Дане встать на ноги в трудный период. Но время шло, Дана не спешила устраиваться на работу, все ждала, когда в ее жизни появится «принц на белом коне». И Настя продолжала помогать, считая, что так правильно. До сегодняшнего дня.
В дверь спальни постучали.
— Заходи, Ян.
Ян вошел, присел на край кровати.
— Насть, ты извини. Мама просто... ну, она так любит Дану.
— Я понимаю, Ян. Но почему за мой счет? У Даны есть своя жизнь, своя зарплата. Пусть сама и копит на Сейшелы. Или пусть Дарья Ивановна ей помогает.
Ян вздохнул.
— Насть, ты же знаешь, у мамы пенсия маленькая. Да и Дана... Она сейчас без работы.
Настя резко села на кровати.
— Как без работы? Она же говорила, что устроилась куда-то?
— Ну, устроилась, но там что-то не срослось. Ей пришлось уволиться.
Настя закрыла лицо руками. Ей хотелось закричать от злости. Дана опять без работы. Опять Настя должна ей помогать. И на этот раз дело шло не о продуктах или коммунальных платежах, а о Сейшелах.
— И ты хочешь, чтобы я, пока Дана безработная, оплатила ей поездку на Сейшелы? Ян, ты с ума сошел?
— Насть, ну не так прямо. Мы же не завтра уезжаем. Через месяц-два. Дана к тому времени найдет работу, начнет зарабатывать.
— И за два месяца накопит на Сейшелы? — Настя рассмеялась. Громко и истерически. — Ян, ты сам-то в это веришь?
Ян замялся.
— Ну, не накопит, но часть отдаст. Мы же можем взять кредит.
— Кредит на Сейшелы для золовки? Ты слышишь, что ты говоришь? У нас и так кредит на машину, кредит на ремонт дачи. А тут еще Сейшелы для Даны. Мы просто потонем в долгах.
— Насть, ну почему сразу так? Мы же можем все рассчитать, — Ян пытался говорить спокойно.
— Рассчитать? Мы не можем рассчитать, сколько Дана нам должна. Мы не можем рассчитать, когда она найдет работу. Мы не можем рассчитать, когда она вернет нам деньги. О каких расчетах ты говоришь?
— Но Дана правда хочет. Это ее мечта.
Настя посмотрела на мужа с усталостью. Мечта... Все мы о чем-то мечтаем. Но не все требуют, чтобы за их мечты платили другие. Настя мечтала о новой машине, о поездке в Италию, о том, чтобы у ее дочерей было все необходимое. Но она не требовала, чтобы за это платили Ян или Дарья Ивановна.
— Ян, я все сказала. Я не буду оплачивать Сейшелы для Даны. И не заставляй меня это делать. Я не хочу больше об этом говорить.
Настя легла обратно на кровать и закрыла глаза. У нее сильно болела голова. В этот момент она ненавидела Дану, Дарью Ивановну и даже Яна за его слабохарактерность. Ей казалось, что она в ловушке, в которую сама же и попала. Она всегда была «сильной» и «всемогущей», а теперь эта «сила» и «всемогущество» стали ее проклятием. Она должна была всем помогать, всем решать проблемы. И никто не думал о том, что ей тоже может быть тяжело.
На следующее утро Настя проснулась с больной головой. Ей не хотелось вставать, не хотелось идти на кухню, не хотелось видеть Яна и Дарью Ивановну. Но она знала, что должна. Утро в ее семье всегда начиналось одинаково. Ян готовил завтрак, Дарья Ивановна сидела у окна и смотрела на улицу, Милана и Ирина спали до последнего.
Настя зашла на кухню. Ян стоял у плиты, что-то жарил.
— Привет, — Ян обернулся к ней, улыбнулся. — Как голова?
— Нормально, — Настя села за стол. Ей не хотелось говорить о головной боли. — Что на завтрак?
— Яичница с беконом. Твоя любимая.
Настя улыбнулась. Ян был хорошим мужем. Он любил ее, заботился о ней. Но его слабохарактерность по отношению к Дане и Дарье Ивановне... Это была его ахиллесова пята. Настя знала, что Ян никогда не сможет отказать маме или сестре. И это было их общим проклятием.
Дарья Ивановна вошла на кухню. Она выглядела свежо и бодро. Насте показалось, что вчерашний разговор не оставил на ней никакого следа.
— Доброе утро, — свекровь села за стол. — Ну что, Настя, ты подумала над моим предложением?
Настя смерила свекровь взглядом.
— Каким предложением, Дарья Ивановна? У вас было предложение оплатить Сейшелы для Даны. Мой ответ был «нет». Я больше ничего не обсуждаю.
Дарья Ивановна поджала губы. Настя видела, что свекровь сейчас скажет что-то такое, от чего у Насти начнет дергаться глаз. И она не ошиблась.
— Ну, Настя, я понимаю, тебе тяжело. Ты же у нас директор, все на тебе. Но Дана — твоя золовка. Мы же семья. Почему бы нам не помочь ей? Мы же не чужие люди.
Настя чуть не поперхнулась яичницей. Свекровь повторяла вчерашние слова точь-в-точь. Как будто у нее была заевшая пластинка.
— Мы не чужие, — Настя старалась говорить спокойно. — Но я не понимаю, почему я должна оплачивать поездки в отпуск для твоей сестры? — Настя опять посмотрела прямо на Яна. — Ян, ты слышал, о чем твоя мама говорит?
Ян замялся, начал перебирать пальцами по столу.
— Насть, ну не то чтобы оплачивать... Мы можем... ну, скинуться, что ли. Помочь немного.
— Ян, ты опять за свое? Мы уже вчера все обсудили. Я не буду оплачивать Сейшелы для Даны. И не заставляй меня это делать.
Настя посмотрела на Ирину и Милану, которые только что вошли на кухню. Милана зевнула.
— Опять про Сейшелы? — Милана села за стол. — Дана не унимается.
Настя посмотрела на дочь. Удивительно, что Милана, которая была самой младшей в семье, оказалась самой здравомыслящей.
— Дана не унимается, — согласилась Настя. — И, похоже, не успокоится, пока я не куплю ей билет.
Ирина посмотрела на маму:
— Мам, а почему ты так против? Это же ее мечта.
Настя посмотрела на старшую дочь. У Ирины всегда была «тонкая душевная организация». Она могла часами плакать над трогательным фильмом или переживать из-за несчастной любви подруги. Но сейчас эта «тонкая душевная организация» играла против Насти.
— Ирина, потому что у нас есть свои планы и свои расходы. И мы не можем позволить себе такие траты на Дану. У Даны есть своя зарплата, пусть сама и копит.
Ирина замолчала. Настя видела, что старшая дочь не согласна с ней, но боится высказать свое мнение. Милана же не боялась.
— Мам, а почему Дана не идет работать? — Милана посмотрела на Настю. — Ян говорил, что она уволилась.
— Дана уволилась, — подтвердил Ян. — Но она сейчас ищет новую работу. Она уже сходила на несколько собеседований.
Настя смерила мужа скептическим взглядом. «Сходила на несколько собеседований» — это могло означать все, что угодно. От реальных попыток найти работу до простого сидения дома и ожидания «принца на белом коне».
— И что, — Настя говорила спокойно, но внутри у нее все клокотало. — Кто-то из работодателей готов оплатить Дане Сейшелы?
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как в холодильнике что-то гудит. Дарья Ивановна поджала губы еще сильнее. Насте показалось, что свекровь сейчас скажет что-то такое, от чего у Насти начнет дергаться глаз. И она не ошиблась.
— Настя, ты же знаешь, Дане сейчас тяжело. Она переживает разрыв с Петей. И ей нужно сменить обстановку.
Настя закрыла лицо руками. Ей хотелось закричать от злости. Свекровь опять завела старую песню про Педю и «сменить обстановку». Дана, похоже, решила, что Настя — это ее личный банкомат, который всегда готов выдать нужную сумму.
— Хорошо, — Настя встала из-за стола. — Я поняла вашу позицию. Но я не готова оплачивать Сейшелы для Даны. И точка. У нас есть свои планы, свои расходы. Милана в институт поступает, Ирине нужно на жилье собирать. Мы не можем позволить себе такие траты.
Дарья Ивановна поджала губы еще сильнее. Настя видела, что свекровь сейчас скажет что-то такое, от чего у Насти начнет дергаться глаз. И она не ошиблась.
— Но Дана заслужила этот отпуск, — свекровь вздохнула, аккуратно складывая салфетку. — У нее этот год такой тяжелый был. Этот... как его... Ну, с которым она жила. Петя. Ушел же он.
Настя еле сдержала смешок. Даша, я не спорю, Дана заслужила отпуск. Все мы заслужили. Но при чем тут Сейшелы? И почему этот вопрос обсуждается у нас на кухне в субботу вечером?
Ян замялся.
— Насть, ну не то чтобы оплачивать... Мы можем... ну, скинуться, что ли. Помочь немного.
Настя резко встала из-за стола:
— У вас тут у всех, похоже, коллективное помешательство. Я на работу. Там, слава богу, люди в адеквате.
Она хлопнула дверью. На душе было муторно. Весь день на работе телефон Насти разрывался от звонков и сообщений Яна и Даны. Ян умолял, Дана — уже требовала. Сейшелы стали идеей фикс в этой семье. Настя старалась не реагировать. Но когда вечером она вернулась домой, на пороге ее встретили Милана и Ирина. Милана, младшая, с синяком под глазом, а Ирина, старшая, с зареванным лицом. У Миланы из носа шла кровь. Настя замерла. В голове мелькнула мысль: неужели Ян?! Но этого не могло быть. Ян никогда не поднимал руку на дочерей. Настя подбежала к девочкам. Милана шмыгала носом. Настя дрожащими руками достала из сумки носовой платок, прижала к носу дочери. Милана посмотрела на маму:
— Это все Дана... — прошептала Милана.
Настя почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось. Дана. Эта женщина, которая жила за ее счет, которая требовала от нее Сейшелы, теперь подняла руку на ее дочь. Настя посмотрела на Ирину. Та всхлипывала.
— Ирина, что случилось? — Настя говорила тихо, но в ее голосе звучала сталь.
Ирина всхлипнула:
— Дана... Она пришла... Она требовала деньги. У нас... У нас не было. И тогда она...
Ирина не договорила. Настя все поняла. Дана пришла требовать деньги на Сейшелы у девочек. И когда они отказали, она подняла руку на Милану. Настя сжала кулаки. Ей хотелось побежать к Дане, высказать все, что она о ней думает. Но она понимала, что это не выход. Нужно было действовать хладнокровно.
В этот момент дверь в квартиру открылась, и на пороге появился Ян. Он посмотрел на Настю, потом на Ирину и Милану. Увидев синяк под глазом Миланы, Ян замер.
— Что случилось? — прошептал Ян.
Настя посмотрела на мужа. В ее взгляде было столько презрения, что Ян опустил глаза.
— Твоя сестра пришла требовать деньги на Сейшелы у наших дочерей. И когда они отказали, она ударила Милану.
Ян замер. На его лице отразился ужас. Он не мог поверить в то, что услышал. Дана... Ударила Милану.
В этот момент Настя вдруг поняла, что у нее есть план. План, который положит конец этому безумию. План, который заставит Дану и Дарью Ивановну пожалеть о том, что они когда-либо заикнулись о Сейшелах. План, который восстановит справедливость в ее семье. План, который заставит Яна наконец-то стать настоящим мужчиной.
Настя посмотрела на мужа. Ян стоял, опустив глаза. Он представить не мог, что удумала его жена.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜