Ругательство о мужчине, который что-то делает с вашей матерью, заиграло новыми красками.
Не успели мы выдохнуть от детской песни про плюсы отключения интернета, которая прозвучала на "Поле чудес", как новый поворот: в прайм-тайме, в программе «Привет, Андрей» прозвучала песня о том, как мужчина… любит мать своего друга - не метафорически, не философски, не как-то тонко и через образы, а предельно прямо:
"Ему будет сложно признать, что я его батя".
Что это было?
В голове сразу всплывает то самое ругательстве про мужчину, который что-то делает с вашей матерью. Уверен: его все слышали и, к сожалению, многие пенсионеры его используют даже в Великий пост.
Пролучается, эта фраза теперь… почти культурный код, сюжет для федерального эфира.
С одной стороны, у нас уважаемые люди из нижней палаты парламента активно борются за эстетику, нравственность, скрепы. Они рассказывают нам, какой должна быть «правильная» любовь — чистой, светлой, без всякой грязи. Нам объясняют, что интернет — это зло, а западные мессенджеры нас развращают - там чернуха, там деградация, поэтому их блокируют.
С другой стороны — включаем телевизор, в прайм-тайм на "Россия-1" мы слышим:
«Я люблю мать своего друга».
И никто не выключает эфир. Никто не говорит:
«Стоп, мотор!».
Наоборот — под это танцуют, хлопают, улыбаются. Атмосфера праздника. Тётеньки лет 45–50, которые, по идее, внуков воспитывают, машут руками и подпевают: они любят друзей своего сына? От того так счастливы? Поэтому им такое творчество близко по сердцу?
А знаете, что самое ужасное - фон: на заднем плане кадры из советских фильмов. Что это? Попытка смешать с грязью наше кинонаследие? Похоже, что так.
И еще: это не лицемерие ли? Если интернет — зло, если его нужно ограничивать ради морали, то как тогда объяснить вот это? Когда с федерального канала тебе в лицо льётся контент, мягко говоря сомнительный.
О чем песня?
Теперь давайте разберём саму песню: может все не так страшно, как кажется на первый взгляд? Композиция «Я люблю мать своего друга» — это типичный продукт своей эпохи: провокационное название, простая структура, цепляющий припев.
Автор играет на табуированной теме — и именно это даёт положительный эффект. Певец пытается за ностальгией скрыть пошлость: сначала бытовые детали, потом постепенное смещение к влечению, потом — кульминация в припеве:
«Ловлю зверя на живца», «попробовать пирожок», —
всё это подано с ироничной интонацией, но подтекст считывается мгновенно.
И финальный акцент — «увидеть в друге своего отца» — это уже не шутка, а разрушение дружбы, социальных ролей, вообще всего, что принято считать нормой. Но подано это как мем - это смешно, цените юмор, пляшите...
Тетеньки в возрасте опять ловят этот вайб: красивый мужчин мог бы быть другом моего сына - возьми мой сладки пирожок, попробуй...
В массовом восприятии не ничего предосудительного: это не трагедия, а прикол такой.
Но, если мы действительно говорим о ценностях, о воспитании, о будущем — то почему один и тот же контент в интернете объявляется вредным, а на телевидении — допустимым. Почему одно мы запрещаем, а другое — поощряем аплодисментами?
Может, проблема не в интернете? Потому что если уж на то пошло, интернет хотя бы честен: там ты сам выбираешь, что смотреть. А здесь — тебе это подают в прайм-тайм, под соусом «народного шоу».
Не проще ли признать, что дело не в технологиях, не в мессенджерах, а в том, что мы сами транслируем? Потому что если с федерального канала звучат такие тексты, если под это танцуют и улыбаются — может, не стоит потом удивляться, что у людей в голове всё перемешивается?
После этого уже сложно серьёзно воспринимать разговоры про «чистую любовь» и «нравственные ориентиры»: пока одни говорят о скрепах, другие включают музыку, по которую они трещат...
Что думаете? Это реально просто шутка, которую мы «не так поняли», или всё-таки симптом нечто чего-то более глобального? Пишите в комментариях, обсудим!