Каждый из них заложил по кирпичику в фундамент моей веры

Каждый из них заложил по кирпичику в фундамент моей веры. И самое интересное, что сделано это было без долгоиграющих планов. Просто. Ситуативно. А порой вообще случайно.

Но Господь смог использовать данную основу, чтобы во время добавить в конструкцию Свой Краеугольный Камень.

Где-то в глубинах памяти есть яркий детский эпизод, когда мы с мамой рука об руку входим в красивейший храм Костромы. С моего пятилетнего роста казалось, что своды действительно погружены прямо небо и этому благолепию нет конца. Я долго стояла подняв голову вверх.

Отец на пятнадцатилетие подарил настоящую взрослую Библию. Я попросила. Нашел у протестантов, приставших к нему на автовокзале. В церковь он тогда еще не ходил. Другого места где найти эту книгу видимо не нашлось.

А еще он очень часто и всегда к месту цитировал Евангелие. И учил не осуждать, так как видимо в душу запали слова Христа «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф 7:1–5).

Он ни разу не причастился за свою жизнь, но через строки Нового Завета, который читал часто и не единожды, точно был знаком с Сыном Божьим. И если не любил, то по крайней мере очень уважал.

А еще он научил меня молиться. Нет, не так как может нарисовать воображение, вместе стоя у икон. Я истово молилась за него. Чтоб с ним ничего не случилось. Потому что, как мне тогда казалось, в этом мире я была нужна и важна только ему. И мне было очень страшно его потерять.

Его мать, моя бабушка, когда мне было десять достала немыслимым образом очень классную детскую Библию. Такая, с темными страницами и напечатанная в старинном духе, где слова заканчивались за «Ъ».

А еще два раза в год мы с ней вставали ночью и шли в храм. Весной освящать куличи и яйца. Зимой за Крещенской водой.

Тогда эти праздники для меня особым образом ничего не значили. Но было так классно. Вместе. Ночью. Пешком идти через весь город. А потом ловить лицом драгоценные капли с кропила.

С дедом по отцовской линии были очень сложные отношения. Я жила у них с бабушкой. Он абсолютно не умел проявлять любви. А может и не любил меня, но тоже сыграл свою роль в утверждении в Православии.

Когда ко мне стали наведываться с разговорами и красочными печатными изданиями Свидетели Иеговы, то он быстро отвадил их он нашего порога.

Тогда, в двенадцать-тринадцать лет, я буквально балансировала награни. Уж очень сочными были картинки их книг Сторожевой Башни и таким простым и доступным сам Бог.

Родители мамы тоже капнули по капельке масла в разгорающуюся лампаду. Когда я приезжала к ним, то буквально утопала в беспрецедентной доброте деда. Но он умер рано. Вслед за моей мамой, когда мне было всего шесть. Бабушку я часто слышала по ночам читающей молитвы. Тихо. Шепотом.

В моем поминальном списке есть еще пра-предки. Точно молитвенники и молитвенницы. Их духовный труд неоценим. И я безмерно всем им благодарна.

Они не ушли. Они — стены, внутри которых я стою.

Я молюсь за них. Не потому что суббота. Потому что иначе задохнусь.

Назовите своих. Просто имена. Тишина их слышит.

Упокой, Господи. И соедини. Там и здесь — одна любовь.

⚡ МОЙ КАНАЛ В МАКС

🕊 Ольга | Оглашаю любовью