— Освобождай метры, молодым жить негде, а ты одна шикуешь! — голос Антонины Макаровны прозвучал так звонко и безапелляционно, будто она зачитывала приговор на заседании трибунала, а не сидела на чужой кухне, дожевывая чужой сыр.
Надежда, женщина пятидесяти шести лет, обладательница трезвого ума и должности старшего диспетчера на крупном логистическом складе, медленно опустила кухонное полотенце. В воздухе витал густой, уютный запах тушеного мяса с чесноком и подливки — того самого гуляша, который она готовила два часа после суточной смены.
Она обвела взглядом свою кухню. Просторную, светлую, с недавно перестеленным линолеумом (за который она, между прочим, расплачивалась полгода) и новыми обоями. За овальным столом, как на картине «Не ждали», расположился весь цвет ее родственников.
- Свекровь, Антонина Макаровна: Женщина-бронетранспортер семидесяти восьми лет. В ее системе координат существовало только два мнения: ее собственное и неправильное. Прямо сейчас она уверенно отправляла в рот кружочки дорогой сырокопченой колбасы, ловко минуя стадию укладывания их на хлеб.
- Сын Денис: Двадцатипятилетний обалдуй, взирающий на мир с легкой усталостью непризнанного гения. Денис работал «в сфере свободного графика», что в переводе на русский означало — лежал на диване и ждал, когда вселенная сама принесет ему мешок денег за его уникальность.
- Невестка Снежана: Девушка с губами, которые жили отдельной от лица жизнью, и ногтями такой длины, что она физически не могла нажать кнопку на стиральном автомате. Снежана брезгливо ковыряла вилкой макароны, всем своим видом показывая, что ее тонкая душевная организация требует как минимум фуа-гра, а не вот эту вашу пролетарскую пищу.
- Муж Валерик: Пятьдесят восемь лет, стабильная лысина, выцветшая футболка с надписью «Рыбалка — дело клевое». Валерик был человеком-мебелью. Если бы его можно было поставить в угол и накрыть салфеткой, он был бы абсолютно счастлив. Сейчас он старательно смотрел в чашку с чаем, словно надеялся разглядеть там водолаза.
Надежда мысленно вздохнула. Знаете, семья — это, конечно, святое. Ячейка общества. Но иногда смотришь на эту ячейку и думаешь: а не пора ли вызвать санэпидемстанцию?
— Мам, ну правда, — подал голос Денис, отодвигая пустую тарелку из-под гуляша. — Вам с отцом эти хоромы зачем? Вы тут в прятки, что ли, играете? У нас со Снежей семья, нам расширяться надо. Пространство нужно для гармоничного развития отношений.
— Огласите весь список, пожалуйста, — пробормотала Надежда, прислонившись к столешнице. — Каких именно отношений? Тех, что спонсируются с моей кредитки?
Снежана недовольно цокнула языком и закатила глаза.
— Надежда Ивановна, ну зачем вы сразу о материальном? Мы же о высоком! Мы хотим создать уютное гнездышко. Я уже присмотрела дизайн. Мы снесем вот эту стену, тут будет лаунж-зона, а там, где у вас сейчас эта жуткая советская стенка — гардеробная.
Надежда почувствовала, как внутри закипает чистое, дистиллированное возмущение. «Лаунж-зона». В панельном доме восемьдесят второго года постройки. Несущая стена, на минуточку. Если Снежана ее снесет, потолок уютно приляжет прямо на ее наращенные ресницы.
— То есть, вы уже и ремонт спланировали? — елейным голосом поинтересовалась Надежда. — А позвольте полюбопытствовать, за чей счет банкет? Учитывая, что в прошлом месяце я закрывала ваш долг за коммуналку в съемной однушке, чтобы вас оттуда не выкинули вместе с вашими гармоничными отношениями.
Антонина Макаровна хлопнула ладонью по столу, отчего чашки жалобно звякнули.
— Деньги — дело наживное! — отрезала свекровь. — А метры простаивают! Ты, Надька, тут одна шикуешь. Валера то на смене, то в гараже, то на рыбалке. На кой шут тебе три комнаты? Ты по ним на самокате катаешься? Значит так. Я все продумала. Квартиру эту вы переписываете на Дениску. А сами переезжаете.
Надежда перевела взгляд на мужа. Валерик сжался, пытаясь мимикрировать под обои.
— Валер, — ласково позвала она. — Ты не хочешь ничего сказать своей маме?
— Ну а что, Надь… — промямлил муж, не поднимая глаз. — Мама дело говорит. Мы же с тобой люди простые. Нам много не надо. Купим студию где-нибудь в тихом районе… Ну, чтобы природа, птички. Зачем нам платить такие деньжищи за коммуналку? Восемь с половиной тысяч в месяц зимой выходит, фигня какая-то, грабеж!
Надежда чуть не поперхнулась воздухом. Восемь с половиной тысяч платила она. Валерик выдавал ей со своей зарплаты ровно три тысячи рублей с барского плеча на «хозяйственные нужды», а остальное спускал на блесны, прикормку и запчасти для своей вечно ломающейся «Нивы». Надежда сама таскала пакеты из супермаркета, ловила акции на стиральный порошок, сама покупала дорогой корм для их кота Барсика (потому что у Барсика был чувствительный желудок, в отличие от Валерика, который мог переварить даже гвозди, если их полить майонезом).
— Студию, значит? — Надежда сложила руки на груди. — В тихом районе?
— Да! — радостно подхватила Снежана, доставая свой телефон. — Мы даже нашли отличный вариант! Эко-квартал «Закатные Дали». Всего полтора часа на электричке до города. Зато какой воздух! Там студии по двадцать два квадрата. Вам с Валерием Сергеевичем за глаза хватит! Утром деньги — вечером стулья, как говорится в том фильме! Мы продаем вашу трешку, покупаем вам студию, а на остаток как раз берем нам роскошную двушку в центре!
Надежда смотрела на этот паноптикум и чувствовала, как обычная житейская усталость сменяется ледяным, кристально чистым прозрением. Только наш человек может прийти в чужую квартиру, съесть хозяйское мясо, вытереть рот хозяйской салфеткой и тут же попытаться выселить хозяйку за 101-й километр в бетонную коробку площадью чуть больше обувной.
«Интересно девки пляшут», — подумала Надежда. Эта трехкомнатная квартира досталась ей не с неба. Ее оставила Надежде двоюродная тетка за то, что Надя десять лет за ней ухаживала, таскала судна, мыла, кормила с ложечки. Валерик тогда и пальцем не пошевелил, говорил: «Это твоя родня, ты и возись». Квартира была оформлена в собственность только на Надежду.
Но семейка, видимо, решила, что раз они состоят в законном браке, то и метры общие. А раз общие — значит, принадлежат клану Валерика.
— Валера, — еще раз спросила Надежда, голос ее стал тихим, как перед грозой. — То есть ты готов переехать в двадцать два квадрата в «Закатных Далях»? Вместе со своими удочками, зимними шинами, лодочным мотором и ящиками с инструментами?
Валерик заморгал, явно пытаясь впихнуть невпихуемое в свое воображение. Лодочный мотор в студию не пролезал. Но тут на помощь пришла тяжелая артиллерия.
— А гараж снимете! — скомандовала Антонина Макаровна. — Или пусть на балконе хранит! Нечего тут из мухи слона раздувать. Мы семья, должны помогать друг другу. Дениске старт нужен. У него, между прочим, стартап намечается! Ему нужен статус!
Дениска гордо выпятил грудь. Его «стартапы» обычно заканчивались тем, что Надежда тайком переводила ему деньги, чтобы он мог расплатиться за кофе в коворкинге.
— Ну что, Надежда? — Свекровь победно сложила руки на внушительной груди. — Решено? Завтра начинаем искать риелтора. Снежаночка уже и специалиста подобрала, берет недорого, всего-то двести тысяч за сделку. С ваших денег отдадим.
Тишина на кухне стала густой, как тот самый гуляш. Было слышно, как на стене тикают старенькие часы, а в коридоре кот Барсик задумчиво скребет лоток.
Надежда смотрела на мужа, который трусливо прятал глаза. На невестку, которая уже мысленно сносила стены в ее доме. На сына, который ждал, когда мать в очередной раз принесет себя в жертву ради его комфорта.
И вдруг, вместо того чтобы сорваться на крик, вместо того чтобы схватить мокрое полотенце и выгнать эту честную компанию на лестничную клетку, Надежда улыбнулась. Улыбка получилась широкой, светлой и какой-то пугающе умиротворенной.
— Знаете, Антонина Макаровна, — мягко произнесла Надежда, подходя к столу и начиная аккуратно собирать грязные тарелки. — А ведь вы абсолютно правы.
Свекровь от неожиданности поперхнулась чаем. Денис удивленно поднял брови. Валерик выдохнул с таким облегчением, что со стола чуть не слетела салфетница.
— Да? — недоверчиво переспросила Снежана, отрываясь от телефона.
— Конечно, — Надежда сгребла вилки в кучу. — Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет. И про «шикуешь одна» вы тоже в точку попали. Действительно, зачем мне столько метров? Я, пожалуй, освобожу жилплощадь. Студия так студия.
Валерик радостно крякнул:
— Ну вот, Надька, я же говорил! У меня жена — золото, понимающая!
— Собирайте манатки, дорогие мои, — ласково пропела Надежда, открывая кран и пуская воду. — Завтра же начнем процесс передачи гнездышка. Вы пока идите, вам же еще риелтору звонить. А я посуду помою и вещи начну паковать.
Родственники, окрыленные столь легкой и бескровной победой, засобирались. Антонина Макаровна на радостях даже похвалила гуляш, Снежана послала в воздух воздушный поцелуй, а Денис снисходительно похлопал мать по плечу: «Спасибо, мам, ты мировая». Валерик, гордый тем, что «решил вопросик», пошел провожать маму до лифта.
Когда входная дверь захлопнулась, Надежда выключила воду. Она оперлась руками о раковину и посмотрела в свое отражение в темном окне.
Они праздновали победу. Они уже мысленно делили ее стены, ее окна, ее паркет.
Но муж и представить не мог, что удумала его жена. А удумала она комбинацию настолько изящную, беспощадную и законную, от которой у всей этой семейки уже завтра утром должны были зашевелиться волосы даже там, где они отроду не росли. Ведь никто из них не знал, чья на самом деле подпись стояла на документах о праве собственности последние полгода, и кто именно приедет завтра заселяться в эту самую квартиру на вполне законных основаниях...