— Ты должна платить! Я всё оформила на тебя, и точка! — Вика орала прямо в трубку, даже не поздоровавшись.
Наташа отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Семь утра. Вторник. Она только поставила чайник.
— Повтори, — сказала она.
— Что ты как глухая?! Кредит! На ремонт! Я взяла на твоё имя, потому что у меня кредитная история плохая! Там восемьсот пятьдесят тысяч, платёж каждый месяц двадцать три тысячи! Ты теперь платишь!
— Ты взяла кредит на моё имя, — медленно повторила Наташа. — Без моего ведома.
— Ну и что?! Ты же жена Кости! Костя мой брат! Это семья! Ты обязана помогать!
Наташа нажала отбой.
Телефон тут же завибрировал снова. Потом ещё раз. Потом пришло сообщение: «Не смей бросать трубку, дрянь!»
Наташа убрала телефон в карман халата и пошла заваривать чай.
Костя вышел из спальни через десять минут — взлохмаченный, щурился от света.
— Кто звонил?
— Вика.
— А, — он потянулся к кофеварке. — Чего она хотела?
— Она оформила на меня кредит на восемьсот пятьдесят тысяч. Говорит, я обязана платить.
Кофеварка зашипела. Костя замер.
— Чего?
— Вот именно.
Он взял телефон, набрал сестре. Наташа слышала, как на том конце сразу затараторили — громко, быстро, перебивая. Костя слушал минуты три, потом сказал: «Я перезвоню», — и положил трубку. Сел за стол. Долго молчал.
— Она говорит, что брала в банке потребительский, — сказал он наконец. — Твои данные... она говорит, что ты сама разрешила.
— Я разрешила, — повторила Наташа. — Когда?
— Она говорит — летом, когда вы разговаривали про её ремонт.
— Летом я сказала, что могу выступить поручителем, если банк одобрит её саму. Это не одно и то же.
Костя потёр лицо ладонями.
— Наташ...
— Не надо, — она поставила перед ним кружку. — Поговорим вечером. Сейчас иди собирайся на работу.
Вечером Вика явилась сама.
Наташа услышала звонок в дверь, открыла — и золовка буквально продавила её плечом, вошла в коридор, даже не сняла куртку.
— Где Костя?
— Едет с работы.
— Ну и хорошо, при нём скажу. — Вика прошла на кухню, поставила на стол сумку, огляделась с тем особым прищуром, который Наташа знала уже восемь лет. — Значит, значит. Ты, я слышала, Косте наговорила всякого? Мол, я без спроса, мол, ты ничего не знала?
— Потому что это правда.
— Ой, правда! — Вика всплеснула руками. — Ты разрешила! Ты сама сказала — помогу, если что! Вот я и попросила помощи!
— Поручительство и кредит на моё имя — это разные вещи.
— Да в чём разница?! — Вика почти кричала уже. — Ты же жена Кости! Что твоё — то и его, что его — то и твоё! Мы одна семья! Или ты думаешь, что ты тут отдельная, особенная?
— Я думаю, что ты взяла почти миллион рублей, не сказав мне ни слова.
— Потому что ты бы отказала! — Вика хлопнула ладонью по столу. — Вот именно поэтому! Ты всегда отказываешь! Ты жадная! Ты нашу семью за людей не считаешь! Восемь лет замужем, а всё равно чужая, приживалка!
— Я жадная, — согласилась Наташа. — Хорошо. Но кредит всё равно не мой.
— Твой! — Вика ткнула пальцем в воздух. — На твоё имя оформлен! Значит, твой! Иди в банк, иди плати!
— То есть ты считаешь, что если оформить на чужого человека без его согласия кредит, этот человек обязан его выплачивать?
— Ты не чужой человек! Ты жена моего брата!
— Это не меняет юридической стороны вопроса.
— Да плевать мне на твою юридическую сторону! — Вика заходила по кухне, каблуки застучали. — Ты понимаешь, что я ремонт уже сделала?! Деньги потрачены! Квартира отремонтирована! Мастера работали три месяца! Что теперь — назад всё разбирать?! Это ты хочешь?!
— Я хочу, чтобы ты платила по кредиту, который взяла.
— Я не могу платить! У меня нет таких денег!
— У меня тоже нет двадцати трёх тысяч в месяц лишних.
— Лишних! — Вика даже задохнулась. — Лишних! Ты ипотеку давно закрыла, машина есть, Костя хорошо зарабатывает — и ты говоришь «лишних»?! Нахалка! Вот ты кто — нахалка и жадина! Я всю жизнь знала, что ты такая!
— Вика, ты взяла почти миллион на моё имя, не спросив меня. Я не буду его платить.
— Будешь! — Вика снова хлопнула по столу, на этот раз кулаком. — Будешь, потому что если не будешь — придут к вам! К вам с Костей! Долг на тебе висит, а вы в браке! Значит, и его это касается! Мама узнает — мама вам не простит! Я маме всё расскажу, как ты от семьи отказываешься!
— Расскажи.
— Что?
— Расскажи маме. Я не против.
Вика замолчала. Видимо, ждала другой реакции.
— Ты не боишься?
— Чего?
— Что мама скажет Косте всё, что о тебе думает?! Что ты бессовестная, что ты семью не любишь, что ты его использовала?!
— Нет, — сказала Наташа. — Не боюсь.
Хлопнула входная дверь. Костя.
Вика мгновенно сменила позу — стала чуть мягче, развернулась к двери, сделала то самое выражение лица, которое Наташа называла про себя «бедная сестрёнка».
— Костя! — Вика пошла ему навстречу в коридор. — Костя, ну объясни ей! Я к ней по-хорошему, а она...
— Стоп, — Костя поднял руку. — Я читал договор.
Вика осеклась.
— Какой договор?
— Кредитный. — Костя прошёл на кухню, поставил на стол папку. — Мне сегодня в банке распечатали. Я туда заехал после работы.
— Ты... зачем?
— Потому что это кредит на имя моей жены. — Костя открыл папку. — Вот смотри. Здесь стоит подпись. Подпись Натальи Сергеевны Ершовой. Моей жены. Наташа, ты подписывала этот договор?
— Нет.
— Именно. — Костя посмотрел на сестру. — Вика, это подделка подписи. Это уголовная статья.
В кухне стало очень тихо.
— Костя... — Вика начала медленно, осторожно. — Ну ты же понимаешь, я не со зла. Я думала — всё равно семья, всё равно...
— Ты подделала подпись моей жены, — перебил он. — И потребовала, чтобы она платила по этому кредиту. Ты это сделала.
— Я не думала, что она так отреагирует! Думала, она войдёт в положение!
— В какое положение?! — Костя повысил голос — Наташа почти никогда этого не слышала. — Ты взяла чужой кредит на восемьсот пятьдесят тысяч! Без спроса! На чужое имя!
— На имя снохи! Это же почти как своё!
— Это не своё! — Костя стукнул папкой по столу. — Ничего общего со своим! Вика, ты понимаешь, что я сейчас с этим договором могу идти в полицию?!
— Ты не пойдёшь, — сказала Вика, и в голосе что-то сломалось. — Ты не сдашь родную сестру.
— Я не знаю, что я сделаю. Зависит от тебя.
Вика посмотрела на него. Потом на Наташу. Потом снова на него.
— Значит, она важнее, — сказала золовка. Тихо, почти шёпотом.
— При чём тут «важнее»? — Костя сел на стул. — Ты совершила преступление. Я говорю тебе об этом.
— Я для семьи старалась! Ремонт сделала, квартиру привела в порядок! Маме не придётся стыдиться, что у дочери свинарник!
— Тебе никто не мешал копить. Или взять кредит на себя. Или честно попросить нас помочь.
— Вы бы отказали!
— Может, да. Это наше право. — Костя помолчал. — Вот что. Есть два варианта. Первый — ты идёшь в банк, объясняешь ситуацию, переоформляешь кредит на себя. Полностью, с первого взноса. Второй — мы с Наташей идём с этим договором в полицию и пишем заявление. Выбирай.
Вика стояла посреди кухни и молчала. Наташа видела, как она перебирает варианты — как ищет третий выход, четвёртый, пятый. Привычка.
— Мама...
— Маму я сам предупрежу, — сказал Костя. — Прежде чем ты ей позвонишь.
— Ты меня предашь ради неё?
— Ты сама себя предала, Вика. Ещё тогда, когда пошла в банк с чужим паспортом.
— Я не брала её паспорт! Я данные переписала!
— Хуже, — коротко ответил Костя. — Это умышленно.
Вика схватила сумку. Наташа заметила, что руки у неё подрагивают.
— Ладно. — Голос у золовки был чужой — плоский, как бумага. — Ладно. Я поняла. Я в банк схожу. Переоформлю. Но вы пожалеете. Оба. Я запомню.
— Запомни, — сказал Костя.
Вика пошла в коридор. Дверь хлопнула — громко, зло. Стекло в шкафу тихо дзинькнуло.
Наташа взяла с плиты чайник, налила себе кипятку, бросила пакетик. Костя смотрел на папку с документами.
— Ты знала, что я поеду в банк? — спросил он.
— Нет.
— А что предприняла?
— Я утром позвонила на горячую линию банка, — сказала Наташа. — Сообщила о возможном мошенничестве с моими данными. Попросила приостановить операции по кредиту до выяснения. Они сказали — нужно личное обращение. Я записалась на завтра.
Костя смотрел на неё долго.
— Ты восемь лет такая?
— Какая?
— Вот такая. Спокойная.
— Я просто не трачу силы на крик, — Наташа подула на чай. — Их лучше тратить на дело.
Костя взял папку и пошёл в комнату. Наташа осталась на кухне одна.
За окном темнело. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда — наверное, Вика. Наташа смотрела на улицу и думала о том, что завтра они пойдут в банк вдвоём. Что кредит переоформят. Что Вика, скорее всего, позвонит свекрови и наговорит всякого. Что свекровь позвонит Косте. Что Костя устанет.
Но это будет завтра.
Сегодня она выпьет чай. Горячий, без сахара, в тишине.
И это, если честно, лучшее, что бывает после таких дней.
А вы бы простили золовку — или дошли бы до полиции?
Подписывайтесь, чтобы видеть лучшие истории канала и поддержать автора❤️