Тайваньские коллеги из чайного музея в Пинлине опубликовали короткий пост с коротким же описанием трех китайских чайных картин — «Собрание литераторов», «Размалывание чая» и «Чайные состязания». И этот пост — отличный повод в очередной раз обратить на эти картины внимание.
Я практически не сомневаюсь, что каждому человеку, более или менее интересующемуся китайским чаем, эти картины или хотя бы их фрагменты на глаза попадались. Но отдельного и пристального внимания они удостаиваются редко — я думаю, из-за сложности их лобовой интерпретации. Одно дело — разбирать «Купчих за чаем». Этим картинкам хоть и сто лет уже, но там все свое, родное и понятное. Хочешь, просто любуйся. Хочешь — реконструируй с разной степенью тщательности. И совсем другое дело — картины танских, сунских или минских времен. Которые, даже в случае хорошей сохранности и даже интересующийся чаем человек может описать только в стиле «человечки в странной одежде сидят за странным столом, а рядом с ними бегает собачка».
За последние несколько лет, впрочем, ситуация заметно изменилась. Интерес наших китайских чайных братьев к творческой реконструкции древних китайских чайных традиций повысил «насмотренность», так сказать, старых чайных стилей. И позволяет теперь при изучении старинной китайской чайной живописи понимать ее чайные сюжеты чуточку проще.
К изучению чайных сюжетов в китайской живописи подключились и российские искусствоведы. Прямо сейчас, например, на «Киберленинке» можно прочесть интересную статью Одиноковой Полины Сергеевны «Чайная тема в китайской живописи на свитках эпох Тан, Сун и Мин: жанровые и сюжетно-композиционные особенности, иконографические схемы». В которой, среди прочего, разобраны упомянутые выше картины «Размалывание чая» и «Чайные состязания».
Я, возможно, по этим картинам тоже потом пробегусь. Но сейчас хочу обратить внимание на «Собрание литераторов» (Вэн Хуэй Ту, 文會圖), которая в статье Одиноковой только упомянута. Я думаю, что связано такое «только упоминание» с тем, что с чайной точки зрения картина «Собрание литераторов» достойна отдельного разбора.
«Собрание литераторов» — это вертикальная картина размером 124 на 184 сантиметра. Картина написана на шелке, ее появление на свет связывают с Чжао Цзы, который жил с 1082 по 1135 год. В настоящее время картина хранится в Дворцовом музее в Тайбэе. И внесена в список национальных сокровищ Китая. Композиционным центром картины является большое дерево. А содержательным — два стола. За одним — большим, квадратным и под деревом — сидят, едят и пьют придворные литераторы. За вторым — маленьким и на первом плане — несколько человек готовят для этих литераторов чай. Таковы общие формальности.
Самое интересное (с чайной точки зрения, конечно) в «Собрании литераторов» — в деталях.
Но прежде чем рассказывать об этих деталя, совершенно необходимо отметить, что Чжао Цзы, с которым, повторюсь, связывают появление на свет «Собрания литераторов» — это восьмой император династии Северная Сун. И обычно его называют не личным именем (Чжао Цзы), а именем династическим — Хуэй-цзун. Правителем он, судя по всему, был не особо вовлеченным, не очень умелым и совершенно не удачливым. Но человеком при этом был талантливым. И делам государственным явно предпочитал занятия артистические. Полагая, вероятно, что красота спасет мир.
Чжао Цзы отметился как даос, художник, поэт, каллиграф, коллекционер, меценат и большой ценитель чая. Он написал книгу о чае «Да Гуань Ча Лунь» (大观茶论, «Суждения о чае времен Дагуань»), устраивал придворные чаепития и чайные состязания. Можно сказать, пожалуй, что при нем чайная культура в Китае достигла своего первого расцвета. Ну то есть «Собрание литераторов» — это не просто картина. Это, если так можно выразиться, парадный портрет чайной традиции династии Сун. Который, как принято считать, написали придворные художники Чжао Цзы и по его распоряжению.
Ну а теперь — детали!.. Нет, не теперь, в другой раз.