Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Анти-Колобок

Вот сказка, в которой всё идёт не так, как ты ожидаешь: Жили-были дед да баба. Жили небогато, но не жаловались: хлеб пекли, чай пили, да друг с другом разговаривали — и этого хватало. Однажды дед и говорит: — Испеки-ка ты, баба, что-нибудь круглое да румяное. Чтобы душа порадовалась. Баба поскребла по амбару, по сусекам — наскребла горсть муки. Замесила тесто, положила на ладонь, покатала — вышел круглый комочек. Посадила его в печь. Испёкся он — золотистый, тёплый, пахучий. Положила баба его на окно остывать. Лежит он, греется на солнце, и вдруг — как будто внутри него что-то проснулось. «Я есть», — подумал он. И ещё подумал: «А куда мне идти?» Он посмотрел в окно. Там был лес — шумный, полный дорог, ветра и голосов. Там всё звало: беги, ищи, доказывай, спасайся. Но он не почувствовал страха. И не почувствовал желания убежать. Он посмотрел назад — в избу. Там дед с бабой тихо разговаривали, будто боялись спугнуть тишину. «Они меня сделали», — подумал он. «Но не держат». И остался лежа
Оглавление

Вот сказка, в которой всё идёт не так, как ты ожидаешь:

Сказка о том, кто не ушёл

Жили-были дед да баба. Жили небогато, но не жаловались: хлеб пекли, чай пили, да друг с другом разговаривали — и этого хватало.

Однажды дед и говорит:

— Испеки-ка ты, баба, что-нибудь круглое да румяное. Чтобы душа порадовалась.

Баба поскребла по амбару, по сусекам — наскребла горсть муки. Замесила тесто, положила на ладонь, покатала — вышел круглый комочек. Посадила его в печь.

Испёкся он — золотистый, тёплый, пахучий. Положила баба его на окно остывать.

Лежит он, греется на солнце, и вдруг — как будто внутри него что-то проснулось.

«Я есть», — подумал он.

И ещё подумал:

«А куда мне идти?»

Он посмотрел в окно. Там был лес — шумный, полный дорог, ветра и голосов. Там всё звало: беги, ищи, доказывай, спасайся.

Но он не почувствовал страха. И не почувствовал желания убежать.

Он посмотрел назад — в избу. Там дед с бабой тихо разговаривали, будто боялись спугнуть тишину.

«Они меня сделали», — подумал он.

«Но не держат».

И остался лежать.

Вечером баба взяла его, положила на стол. Дед разломил его пополам.

— Хорош вышел, — сказал дед.

— Тёплый, — ответила баба.

А Колобок не исчез.

Он стал частью их — теплом в руках, сытостью в теле, тихой радостью в голосе.

И никто его не съел.

Потому что он не был один.

Мораль (если она тебе нужна):

Иногда настоящая свобода — не в том, чтобы уйти, а в том, чтобы остаться.