В начале всего был хаос. Понимаешь ли ты, что такое хаос? Это не просто
беспорядок. Это отсутствие порядка вообще, а не его нарушение. Это
практически небытие, ничто. Нельзя сказать «природа была хаосом», потому что хаос означает, что нет никакой системы, тогда как природа есть система. Она образовалась случайной комбинацией элементов, эта система, – и в хаосе возникла упорядоченность: самоуправляющийся свободный дух. Он стал сутью тварных сущностей, размножившихся во Вселенной: даже крошечный камешек, песчинка заключает в себе этот самый самоуправляющийся природный дух, точно такой же, какой заключен в любом дереве, или озере, или облаке, или звезде, или животном, или человеке. Больше того – каждый элемент целого несет в себе полный набор системных ценностей, и все подобно всему в своем природном начале. И всё, всё на свете связывается воедино свободным духом природы.
Однако человек разрушил связь, отпал от свободы и теперь живет, как порабощенный отщепенец, и страдает, как отщепенец в неволе. Животные же продолжают нести в себе первозданное, свободный природный дух, сохранив его в целости. Они живут в гармонии с общей большой системой и пользуются даром священной свободы. Вот почему животные выше людей, и вот почему людям надлежит становиться, как они.Это непросто. Это даже невозможно для обыкновенного человека. Большинство людей совсем утратили возможность возвращения, в них почти не осталось первозданного духа, их удел – выветриться вместе с человечеством, когда настанет его последний час. Но даже и тем избранникам, в ком дух сохранился, не пробудить его самостоятельно. Только существо высшего порядка, необычное, способно рассмотреть, остался ли в человеке Дух Свободы, и сделать так, чтобы он проявил себя. Высвободить. Освободить.
Она явилась, Освободительница, Великая Жрица, Дочь Ночи – прекрасная, как Весна, божественная, как Чудо...Кое-кто утверждал, будто она всегда жила в Городе, и звали ее Нинка Зайцева, и была она менеджером среднего звена. Но спроси такого болтуна – и он ни за что не сможет объяснить, каким образом могла она оставаться незаметной годы и годы, а потом вдруг просиять в одночасье. И заглохли эти сплетни сами собой, когда вокруг властительницы Ниинны встал Братский Орден Настоящей Свободы.
То есть сперва в заброшенном из-за Зимы городском лесопарке объявился некий конно-спортивный клуб – частная инициатива, развивающаяся на общественных началах. Он был зарегистрирован в городской администрации, даже получил грант на развитие. Участники клуба потихоньку копошись, разгребая своими силами завалы, устраивая небольшую конюшню и скромный манеж. Никто в Городе не
обращал на них внимания, да и знал-то мало кто. Однако не так много
времени прошло, и маленькое начинание превратилось в солидный комплекс, в конюшнях которого стояло с полсотни лошадей, и количество постоянных любителей верховой езды неожиданно оказалось под сотню. Когда они всем составом выступили на Карнавале, Город был потрясен. Они прошли по улицам пешей и конной колонной, вызвав у зрителей, как и планировалось, устойчивую ассоциацию с воинством. Они потешили публику на площади зрелищной вольтижировкой, турниром по джериду, каскадом ярких спарингов на длинных мечах и славянских булавах и, закончив выступление, когда публика была легкомысленно возбуждена, они нанесли свой настоящий удар.
Высокий, сильный и красивый, выступил вперед Серый Волк, первый генерал Освободительницы и объявил, что Великая Зима – это никакой не Большой Переходный Период, как принято говорить, а проклятье Города, и что повинна в этом Тайная Церковь Истинной Свободы. – Тот, из-за кого
наложено проклятье, уж точно не хочет, чтобы оно было преодолено, –
заявил Серый Волк во всеуслышание.
– Чтобы освободиться от Зимы, следует сперва избавиться от Пророка и его Посредников. А затем обратиться к извечному, понятному, настоящему. Мы должны отвергнуть всякие извращения – и тела, и разума, отвергнуть и восстановиться в природе, как было на заре веков. Долой Тайную Церковь! Долой Пророка и его Пророчества! Да здравствует настоящая свобода!
И воззвание, конечно, было сочувственно принято горожанами. Многие хотели решительных перемен, ожидали их и готовы были подхватить знамя настоящей правды, чтобы следовать назад, к природе, прочь от всех человеческих извращений. Поэтому начавшиеся диверсии против Тайной Церкви, сперва почти невинные, но скоро принявшие вид объявленной войны, находили понимание и поддержку у значительной части населения. Город практически разделился на сторонников старого зоопарка, как стали вслед за членами Братского Ордена называть Тайную Церковь, – и приверженцев нового зоопарка, как немедленно окрестили противников союзники Пророка.