— Ты только не падай, но я сейчас в «Дикси» купил пять килограммов сахара, — Роман ввалился в прихожую, громыхая пакетами, и победно посмотрел на жену. — Акция была. Нам же надо на варенье?
Аня, вытирая руки о кухонное полотенце, вышла в коридор и окинула взглядом этот стратегический запас. За окном свирепствовал март — тот самый противный месяц, когда весна вроде бы в календаре отметилась, а по факту на улице серая каша из подтаявшего снега и уныния.
— Рома, какое варенье в середине марта? — Аня вздохнула, поправляя выбившуюся прядь. — До ягод еще три месяца, если не четыре. Мы прошлогоднее в гараж вывезли, потому что его никто не ест. Ты бы лучше картошки купил нормальной, а то эта варится вечность, а внутри всё равно дубовая.
— Картошка — это тлен, — философски заметил муж, стягивая ботинки. — А сахар — это валюта. И вообще, Ань, присядь. У меня новость есть. Из разряда... фундаментальных.
Аня сразу почувствовала, как в районе желудка заныло предчувствие. Рома с таким лицом обычно сообщал либо о поломке стиральной машины, либо о том, что к ним на выходные заглянет его троюродный племянник из Сызрани. Но сейчас выражение лица было куда торжественнее.
— Что случилось? — она прошла на кухню и опустилась на табуретку, машинально пододвинув к себе тарелку с остывшими сырниками. — Опять на работе премию урезали? Или крыша на даче окончательно съехала?
— Бери выше, — Роман сел напротив и начал старательно изучать рисунок на скатерти. — Мама уже в поезде, едет к нам, поживет с полгода. Скучно ей там, понимаешь? Сказала, что в своем ПГТ она скоро мхом зарастет.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как в ванной капает кран, который Рома обещал починить еще на ноябрьские праздники. Аня почувствовала, как внутри закипает что-то покрепче утреннего чая.
— Полгода? — переспросила она, стараясь, чтобы голос не сорвался на ультразвук. — Светлана Николаевна решила одарить нас своим присутствием на шесть месяцев? Рома, у нас Юлька к ЕГЭ готовится, у неё репетиторы через день, в квартире места — только боком ходить. Где она спать будет? В шкафу?
— Ну зачем в шкафу, — Рома виновато шмыгнул носом. — Мы Юльку к нам в спальню переложим, на раскладушку, а маму в её комнату. Маме покой нужен, у неё давление.
— А мне, значит, покой не нужен? — Аня иронично выгнула бровь. — Я, видимо, железный феникс, который восстает из пепла после каждой смены в аптеке и мечтает слушать лекции о том, как неправильно я завариваю заварку. Полгода, Рома! Это же до сентября!
Светлана Николаевна была женщиной монументальной. В своём посёлке городского типа она долгие годы работала на почте, поэтому привычка командовать парадом и сортировать людей по категориям «первый сорт» и «в переработку» въелась в неё намертво. У неё было три сына, три «богатыря», которых она, по собственному убеждению, вырастила в идеальных условиях, пока не пришли злые невестки и всё не испортили.
Старшему, Олегу, досталась Оля — женщина тихая, но со стальными нервами, которая научилась впадать в анабиоз, когда свекровь начинала рассказывать про вред микроволновок. Среднему, Косте, повезло меньше — его Ирина была натурой пламенной, и их скандалы со Светланой Николаевной обычно заканчивались вызовом «Скорой» (естественно, для свекрови, которая артистично хваталась за левое подреберье).
И вот теперь очередь дошла до Романа. Младшенького. Самого «беззащитного».
— А чего она к Олегу не поехала? — Аня прищурилась. — У них квартира четырехкомнатная, два туалета. Там можно полгода жить и вообще со свекровью не пересекаться.
— У Олега сейчас ремонт, — быстро нашелся Рома. — Там всё в пыли, мама задохнется.
— А у Кости? — не отступала Аня. — У них дача под Питером, свежий воздух, сосны. Скуку как рукой снимет.
— Ира сказала, что если мама приедет к ним дольше, чем на три дня, она подаст на развод и отсудит у Кости даже кактус, — вздохнул Рома. — Так что остаемся мы. Мы же семья, Ань. Мама говорит, Юлечке перед институтом бабушкины советы ой как пригодятся.
— Ага, советы по выживанию в условиях ледникового периода, — буркнула Аня. — Твоя мама считает, что высшее образование — это блажь, а главное для женщины — уметь выводить пятна от травы с мужских брюк.
В этот момент в кухню вошла Юля. Семнадцатилетняя дочь, обвешанная наушниками как новогодняя елка гирляндами, сонная и взлохмаченная.
— Мам, а что за шум? Кто едет? — она вытащила один наушник.
— Бабушка Света едет, Юль. На полгода, — Аня посмотрела на дочь с искренним сочувствием. — Так что готовься, скоро твой стол с учебниками превратится в подставку для её фиалок и баночек с мазью от радикулита.
Юля округлила глаза и медленно осела на пол, прислонившись к холодильнику.
— Полгода? Она же меня заставит юбки в пол носить и волосы в косу заплетать. Она в прошлый раз сказала, что мои рваные джинсы — это признак духовного обнищания. Пап, скажи, что это шутка.
— Это не шутка, это жизнь, — Рома попытался изобразить на лице оптимизм, но получилось плохо. — Зато она пирожные будет печь. Помните, какие у неё пирожки? Наполеон.
— От которых у меня изжога три дня? — напомнила Аня. — Нет уж, Рома. Наполеон — это слишком дешево за потерю личного пространства.
Остаток вечера прошел в режиме экстренной эвакуации. Аня, ворча под нос цитаты из «Любовь и голуби» про «Людк, а Людк!», освобождала шкафы в Юлиной комнате. Пыль летела столбом, а в голове у Ани зрел план. Она прекрасно знала свою свекровь. Светлана Николаевна не ехала «скучать». Она ехала «наводить порядок». А порядок в её понимании — это когда все ходят по струнке, едят пересоленные супы и отчитываются о каждой потраченной копейке.
На следующее утро, когда за окном еще только начинало сереть, а на карнизе истошно орал какой-то мартовский кот, Рома уехал на вокзал. Аня осталась стоять посреди гостиной, глядя на три баула с Юлиными вещами, которые теперь сиротливо ютились в углу.
Через два часа дверь распахнулась. Сначала в квартиру вошел огромный чемодан в цветочек, затем — две сумки-челночницы, и только потом появилась сама Светлана Николаевна. Несмотря на дорогу, она выглядела как крейсер, выходящий на боевую позицию. Пальто с меховым воротником, который явно видал лучшие времена, и взгляд, способный заморозить кипяток.
— Ну, здравствуйте, родные! — зычно провозгласила она, не дожидаясь приглашения. — Ох и холодно у вас в городе, смог один. Как вы тут дышите? Аня, ты опять похудела? Одни глаза остались. Видно, совсем мужа не кормишь, одна химия в холодильнике, поди?
— Здравствуйте, Светлана Николаевна, — Аня постаралась улыбнуться, хотя мышцы лица сопротивлялись. — Мы вас ждали. Проходите, чайник уже греется.
— Чайник — это хорошо, — свекровь уже по-хозяйски заглядывала в ванную. — А что это у вас кран подкапывает? Рома, ты совсем обленился? В доме мужик есть или только одно название?
Роман, тащивший последний баул, только виновато улыбнулся.
— Ну вот, началось, — прошептала Юля, выходя из комнаты. — Прощай, личная жизнь, привет, домострой.
Первая неделя прошла под девизом «Великая инспекция». Светлана Николаевна обнаружила, что Аня покупает готовые пельмени (преступление против человечества), пользуется кондиционером для белья с «неправильным» запахом и — о ужас! — не гладит постельное белье с двух сторон.
— Аня, ты пойми, — поучала она, сидя на кухне и методично перебирая крупу, которую Аня купила в пакетиках. — Белье гладить надо обязательно. Микробы же. Они там сидят и ждут, когда ты ляжешь. А ты их утюгом, утюгом! И спать приятнее. А пахнуть должно морозной свежестью, а не этой вашей лавандой синтетической.
— Светлана Николаевна, у меня рабочий день по десять часов, — мягко парировала Аня, стараясь не смотреть на гору неглаженного трикотажа в углу. — Мне бы просто лечь и уснуть, а микробы... мы с ними как-нибудь договоримся.
— Договоришься она, — хмыкнула свекровь. — Вот Олег у меня — молодец. Олечка его всегда слушает. Хотя и она со странностями, всё какие-то йоги свои делает, ноги за уши закидывает. Тьфу, срам один. А Костя... ну там Ирка, змея подколодная, совсем парня заездила. Кредитов набрали, теперь за эту машину платят больше, чем едят. Я им говорю: зачем вам иномарка? Купили бы «Ладу», она хоть чинится молотком.
Аня слушала этот бесконечный поток сознания и чувствовала, как внутри неё начинает просыпаться что-то очень нехорошее. Она вспомнила, что Рома упоминал о финансовой стороне вопроса: «Мама сказала, что будет отдавать часть пенсии на продукты». Естественно, за неделю никакой пенсии Аня не увидела, зато увидела список «необходимых покупок», в котором значились специфические мази, особый сорт цикория и шерстяные носки, потому что в квартире, по мнению свекрови, был «ледяной погреб».
Цены в магазинах Светлану Николаевну приводили в состояние священного трепета.
— Сколько-сколько за литр масла? — кричала она на весь супермаркет, тыча пальцем в ценник. — Да за такие деньги семечки должны сами в бутылку прыгать и подсолнухом махать! Рома, не смей это брать, мы найдем дешевле.
В итоге Рома вез маму на другой конец города в какой-то склад-магазин, где они покупали масло, подозрительно пахнущее машинным, зато на тридцать рублей дешевле.
Конфликт зрел долго, как фурункул. Юля уже через десять дней начала проситься «пожить у подруги», потому что бабушка входила в её комнату без стука и начинала ревизию косметики.
— Юлечка, зачем тебе столько красок на лице? — вопрошала Светлана Николаевна. — Ты же как матрешка из сувенирной лавки. Мальчики таких боятся. Нужно быть естественной. Рома, ты посмотри, на кого твоя дочь похожа!
Рома, зажатый между молотом и наковальней, пытался отшутиться, но выходило жалко.
Переломный момент наступил в субботу. Аня вернулась со смены, мечтая только о горячей ванне и тишине. Но в квартире пахло чем-то странным — смесью уксуса и чего-то горелого.
На кухне Светлана Николаевна в боевом фартуке стояла над плитой.
— Аня, я тут решила порядок в твоем шкафчике навести, — гордо заявила она. — У тебя там столько специй лишних было, какие-то травки непонятные. Я их все в одну банку ссыпала, чтобы место не занимали. А твои сковородки... господи, Аня, как ты на них готовила? Там же нагар десятилетний! Я их все почистила. Кислотой.
Аня замерла. Её любимые тефлоновые сковородки, на которые она копила и которые берегла как зеницу ока, теперь сверкали голым алюминием. Покрытие было безжалостно содрано вместе с «нагаром».
— Светлана Николаевна... — голос Ани стал пугающе спокойным. — Вы знаете, сколько стоили эти сковородки? И то, что на них теперь ничего нельзя жарить, потому что всё будет прилипать намертво?
— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась свекровь. — Зато чистые! А купить новые — дело нехитрое, Рома завтра с зарплаты купит. Кстати, я там видела у тебя заначку в вазочке... я оттуда взяла немного на шторы в Юлину комнату. А то у неё какие-то тряпки висят, солнце пропускают. Я купила такие, плотные, коричневые. Под цвет какао.
Аня медленно выдохнула через нос. В вазочке лежали деньги, отложенные на репетитора по английскому. Сумма была приличная. Коричневые шторы цвета какао стали последней каплей в чаше её терпения, которая и так уже переливалась через край.
— Понятно, — сказала Аня. — Рома, иди сюда.
Муж, почуяв неладное, зашел на кухню бочком.
— Да, Анютик?
— Значит так, дорогие мои, — Аня сняла кухонное полотенце и аккуратно положила его на стол. — Я долго молчала. Я терпела «инспекции», масло со склада и даже Юлину раскладушку. Но сковородки и деньги на репетитора — это финал.
— Аня, ну что ты из-за железяк расстраиваешься? — влезла Светлана Николаевна. — Мать приехала помочь, а она...
— А вы, мама, не перебивайте, — отрезала Аня. — Раз вам в нашем городе скучно, а в своем ПГТ мхом зарастаете, я придумала, как нам всем восстановить душевное равновесие. И Рома, ты сейчас либо соглашаешься, либо иди гладь постельное белье вместе с мамой до конца своих дней.
Она взяла телефон и быстро набрала номер.
— Алло, Оля? Привет. Слушай, у меня к тебе деловое предложение. Помнишь, ты говорила, что твоя мама в санаторий уехала и квартира пустая стоит? Ага. А Светлане Николаевне как раз скучно. Да... Да, я всё оплачу. Нет, Рома не против. Рома сейчас очень даже за.
Светлана Николаевна подозрительно прищурилась.
— Это куда ты меня сплавить решила?
— Не сплавить, мама, а организовать культурный досуг, — Аня улыбнулась той самой улыбкой, от которой у опытных фармацевтов холодеет в груди. — Вы же хотели «пожить у нас»? Вот и поживете. В городе. Но только в отдельной квартире, где сможете гладить хоть стены. А чтобы вам не было скучно...
Аня замолчала, выдерживая паузу, которая заставила Рому втянуть голову в плечи.
— Чтобы вам не было скучно, — продолжила Аня, — я завтра привезу вам туда то, что вы так любите. Все три невестки — я, Оля и Ира — решили объединиться. Мы решили, что ваши таланты пропадают зря.
— И что вы удумали? — голос свекрови дрогнул.
— О, вы и представить не можете, какая грандиозная задача вас ждет, Светлана Николаевна, — Аня хитро прищурилась.
Но на самом деле свекровь и предположить не могла, что собирается сделать ее невестка.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜