— Вера Павловна, вы уволены. Можете прямо сейчас собирать свои личные вещи и освободить кабинет. Желательно до обеда.
Голос Олега, моего мужа и партнера по бизнесу, звучал громко, уверенно и хлестко. В просторном зале заседаний компании «Кубань-Логистик» повисла напряженная тишина. Восемнадцать сотрудников сидели за длинным дубовым столом, боясь поднять глаза. Никто не смел даже пошевелиться. Слышно было только, как за окном гудят грузовики на территории нашего склада.
Я смотрела на мужчину, с которым прожила пятнадцать трудных, но, как мне казалось, счастливых лет. Я смотрела на человека, ради которого сутками не спала, поднимая эту логистическую базу с полного нуля. Внутри меня не было ни слез, ни паники. Только холодное, ясное понимание: он перешел последнюю черту.
— Олег Викторович, мы же не закончили квартальный отчет, — робко подала голос Мария, наш бухгалтер, нервно теребя ручку.
— Отчет теперь будет вести Анжелика, — Олег самодовольно откинулся на спинку кожаного кресла и кивнул на молодую блондинку, которая сидела по правую руку от него. — Вера Павловна больше не справляется с современным ритмом. Наша компания должна идти вперед, развиваться. А тянуть за собой балласт я не намерен. У нас теперь новый заместитель директора.
Анжелика поправила идеальную салонную укладку и снисходительно улыбнулась. Я знала про эту девицу давно. Знала про дорогие рестораны, которые муж оплачивал с корпоративной карты. Знала про путевки на море. И самое главное — я знала про новенькую просторную квартиру в элитном районе, которую Олег недавно купил для нее втайне от меня.
— Балласт, значит? — я медленно поднялась со стула. Мой голос звучал на удивление ровно. — То есть пятнадцать лет я искала поставщиков, выбивала кредиты, ночевала на складах. А теперь я стала балластом?
— Именно так, Вера! — муж раздраженно ударил ладонью по столу. — Бизнес требует жесткой хватки. Ты стала слишком мягкой. Постоянно жалеешь грузчиков, даешь им премии. Я тут решаю всё! Я директор!
Он посмотрел на меня с откровенной издевкой. В его глазах читалась полная уверенность в своей безнаказанности.
— Твоя доля в компании всегда была просто на бумаге, — продолжил Олег с усмешкой. — И мы оба знаем, что ты ничего не сможешь сделать. Я вывел тебя из состава управления. Ты сама подписала бумаги на прошлой неделе. Помнишь? Генеральная доверенность на управление всеми активами!
— Помню, Олег, — я спокойно посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Только ты забыл внимательно прочитать суть тех документов. Ты слишком торопился на свидание.
— Хватит строить из себя умную женщину! — процедил он сквозь зубы. Лицо его начало краснеть от злости. — Анжелика, дай ей ключи от старой машины. Пусть едет домой и забудет про бизнес.
Анжелика достала из сумочки ключи и бросила их на стол. Они со звоном покатились по полированному дереву.
— И да, Вера, насчет жилья, — добавил муж жестоким тоном. — Я решил, что Анжелика переедет в те новые апартаменты. Ей нужнее, она привыкла к комфорту. А ты пока поживешь в нашей старой двушке. Потом решим, что с тобой делать.
Я посмотрела на настенные часы. Время пришло.
— Боюсь, Олег, с квартирой выйдет небольшая заминка, — я скрестила руки на груди. — Как, впрочем, и с твоим креслом великого начальника.
В этот момент тяжелая дубовая дверь зала заседаний протяжно скрипнула. На пороге появилась Нина Васильевна. Моя мама. Это была маленькая, сухонькая женщина в простом сером платке и старом вязаном кардигане. Олег всегда презирал ее. Он называл маму «пустым местом» и деревенщиной, которая ничего не понимает в современной жизни и только путается под ногами.
Муж брезгливо сморщился, увидев тещу.
— А эта что тут забыла? — громко возмутился он. — Вера, ты совсем из ума выжила — мать сюда тащить? Нина Васильевна, идите на проходную! Не позорьте меня перед всем коллективом! У нас важное совещание!
Мама не стала отвечать на его крики. Она неспешно прошла вдоль длинного стола. Восемнадцать сотрудников провожали ее крайне удивленными взглядами. Она остановилась прямо напротив Олега. Достала из своей потертой матерчатой сумки плотную пластиковую папку и аккуратно положила ее на стол.
— Я к себе пришла, Олег Викторович, — голос мамы звучал тихо, но настолько твердо, что у Анжелики нервно дернулся глаз. — В свою собственную компанию.
— Что за бред вы несете, женщина? — Олег нервно рассмеялся, оглядываясь на притихших коллег. — Какая еще ваша компания? Охрана! Выведите ее отсюда!
— Охрана теперь подчиняется мне, — я сделала шаг вперед и встала рядом с матерью. — Три месяца назад, Олег, ты начал переводить деньги нашей фирмы на счета чужих компаний. Ты делал это ради своей Анжелики. Я все узнала.
Олег замер. Смех застрял у него в горле.
— И я переоформила свою реальную, мажоритарную долю не на тебя, — жестко продолжила я. — А на маму. По закону, как главный учредитель, я имела на это полное право.
Лицо мужа начало стремительно терять краски. Из красного оно стало бледным, с сероватым оттенком. Он схватил папку со стола и начал лихорадочно листать документы. Выписка из государственного реестра. Круглые синие печати. Подписи нотариуса. Всё было абсолютно официально.
— Ты не могла... Это наглая подделка! — прохрипел он, впиваясь дрожащими пальцами в бумаги. — Я же сам видел доверенность на прошлой неделе!
— Ты видел доверенность на управление мелким складом за городом, — холодно ответила я. — Основной капитал «Кубань-Логистик» теперь полностью принадлежит Нине Васильевне. Ее доля составляет семьдесят процентов.
Мама поправила свой серый платок. Она посмотрела на Олега таким тяжелым, пронзительным взглядом, от которого даже мне на секунду стало не по себе.
— А теперь, Олег Викторович, соберите свои личные вещи, — произнесла мама четко, выделяя каждое слово. — Вы уволены. Статья — растрата средств компании. Независимый аудит уже второй час работает в соседнем кабинете. Они проверяют каждую украденную вами копейку.
Анжелика резко вскочила со стула. Ее красивое лицо перекосило от страха и непонимания.
— Олег! Что происходит?! — закричала она. — А как же наша квартира?! Ты же обещал, что сегодня вечером отдашь мне ключи!
Мама медленно перевела взгляд на растерянную девицу.
— Ключи можете забрать себе на память. Только входная дверь там уже другая. Квартира была куплена на деньги компании и хитро оформлена на баланс фирмы, чтобы не платить налоги. А значит, теперь компания принадлежит мне, и я распоряжаюсь всеми активами. Решила сдавать эту квартиру приличным студентам.
Олег тяжело опустился в свое кожаное кресло. Его холеные руки заметно дрожали. От былого величия, спеси и наглости не осталось абсолютно ничего. Коллеги, которые еще десять минут назад боялись дышать, теперь смотрели на него с откровенным презрением и насмешкой. Ни один человек не сказал ни единого слова в его защиту.
— Вера... мы же семья... мы же родные люди, — жалко пробормотал он, глядя на меня снизу вверх с мольбой в глазах. — Давай поговорим в кабинете, без чужих ушей. Я все могу объяснить.
— Семья закончилась ровно в тот день, когда ты начал воровать наши общие деньги ради чужой женщины, — я спокойно взяла со стола свою сумочку. — Оставляю тебя наедине с твоим современным ритмом жизни. Прощай, Олег.
Прошло полгода. Судебные разбирательства тянулись долго и вымотали много нервов. Но закон и все документы были на нашей стороне. Олега обязали выплатить огромный долг за растрату корпоративных денег. Анжелика сбежала от него в первый же месяц. Она быстро поняла, что вместо красивой жизни на чужие деньги ее ждут бесконечные суды, долги и полное безденежье.
Я сидела в своем новом, светлом кабинете генерального директора. За открытым окном громко шумели погрузчики, работа на складе шла полным ходом. Наша компания не просто выжила после ухода Олега, а начала приносить вдвое больше дохода. Коллектив наконец-то вздохнул с облегчением, избавившись от постоянных придирок, штрафов и нервотрепки.
Дверь тихо открылась. Мама зашла ко мне с небольшим подносом, на котором стояли две чашки свежезаваренного чая с чабрецом. Она все так же носила свой любимый серый платок. Но в ее добрых глазах больше не было тревоги и страха за мое будущее.
— Попьем чайку, дочка? — тепло спросила она, аккуратно садясь в кресло напротив меня.
Я сделала глоток. Ароматный напиток приятно согревал изнутри. Я смотрела на маму и чувствовала невероятное, глубокое спокойствие. Мне больше не нужно было никому ничего доказывать. Не нужно было терпеть унижения, предательство и жить в постоянном страхе обмана. Я пила чай, слушала привычный рабочий гул за окном и точно знала: моя жизнь теперь принадлежит только мне. И в ней все наконец-то встало на свои места.