Март. Весна. Воздух пахнет талым снегом и чем-то неуловимо свежим. Под ногами хлюпают огромные лужи, отражая сине небо. Плюс три – идеальная температура для того, чтобы снег, наконец, начал сдаваться. Я только что вернулась с новой набережной. Там, конечно, ещё царство зимы. Сугробы по пояс, нетронутые, искрящиеся на солнце, которое проглядывает сквозь облака. Изгибы дорожек, силуэты деревьев, обещание будущих цветов. Всё замерло в ожидании. Природа, кажется, затаила дыхание, готовясь к грандиозному представлению – интенсивному таянию. Скоро эти сугробы превратятся в ручьи, лужи станут реками, и мир заиграет новыми красками. А пока – это тихое, предвкушающее утро марта, когда зима ещё не сдалась, но весна уже уверенно ступает по её следам.
Март. Весна. Воздух пахнет талым снегом и чем-то неуловимо свежим. Под ногами хлюпают огромные лужи, отражая сине небо. Плюс три – идеальная температура для того, чтобы снег, наконец, начал сдаваться.
Я только что вернулась с новой набережной. Там, конечно, ещё царство зимы. Сугробы по пояс, нетронутые, искрящиеся на солнце, которое проглядывает сквозь облака. Изгибы дорожек, силуэты деревьев, обещание будущих цветов.
Всё замерло в ожидании. Природа, кажется, затаила дыхание, готовясь к грандиозному представлению – интенсивному таянию. Скоро эти сугробы превратятся в ручьи, лужи станут реками, и мир заиграет новыми красками. А пока – это тихое, предвкушающее утро марта, когда зима ещё не сдалась, но весна уже уверенно ступает по её следам.
