От неё теряли голову. Говорили, что отвергнутые женихи кончали с собой, не перенеся разлуки. Её называли воплощением идеала — женщиной, ради которой сам всемогущий шах Персии потерял покой.
Одна деталь. Она, скорее всего, была мужчиной.
Фотография, которая десятилетиями кочует по интернету под подписью «принцесса Анис аль-Долях, любимая наложница шаха Насер ад-Дина», облетела весь мир. Густые сросшиеся брови, усики над губой, крепкое телосложение, тяжёлый взгляд. Подпись гласит: вот она, персидская красавица XIX века. Вот он, идеал той эпохи.
Историки посмотрели на снимок внимательнее и развели руками.
Насер ад-Дин Шах правил Персией с 1848 по 1896 год. Он был человеком противоречивым: жёсткий правитель и тонкий ценитель искусства одновременно. Писал стихи, увлекался географией, рисовал. А ещё — страстно любил фотографию. Настолько, что сам освоил камеру и оставил после себя один из богатейших фотоархивов эпохи: тысячи снимков придворной жизни, пейзажей, портретов.
Но женщин гарема он не фотографировал. Это было запрещено жёстко и безоговорочно.
Гарем шаха насчитывал около восьмидесяти-ста женщин. Закрытый мир, куда не проникал ни один посторонний взгляд. Никакого фотографа, никакого портретиста со стороны. Никаких документальных свидетельств внешности конкретных наложниц.
И вот тут начинается самое интересное.
Та самая знаменитая фотография — не фотография женщины. Исследователи персидской истории и специалисты по фотографии эпохи Каджаров давно указывают: на снимке запечатлён мужчина. Скорее всего, придворный танцор или актёр, облачённый в женский наряд. Подобные переодевания были частью придворных развлечений того времени — мужчины исполняли женские роли в театральных представлениях, это было нормой, а не исключением.
Кто-то — намеренно или по ошибке — снабдил это фото именем реальной исторической фигуры.
Анис аль-Долях действительно существовала. Она была любимой женой шаха, пользовалась особым положением при дворе, её имя упоминается в исторических источниках. Но её лицо — нет. Ни одного достоверного изображения не сохранилось. Потому что фотографировать её было нельзя, а написанных с натуры портретов не существует.
Пустота. В которую кто-то очень удачно вставил чужое лицо.
История про «другие стандарты красоты» — про усики, сросшиеся брови и пышные формы как персидский идеал — разошлась по миру с невероятной скоростью. Она удобная. Она льстит нашей тяге к экзотике и желанию верить, что красота всегда была разной. Она подтверждает то, что мы и так хотим думать.
Именно поэтому никто особо не проверял.
Интересно другое. Стандарты красоты в эпоху Каджаров действительно отличались от европейских. Полнота ценилась — она означала достаток и здоровье. Тёмные густые брови были символом женственности, и их намеренно подчёркивали или даже рисовали. Это правда, подтверждённая живописью эпохи — парадными портретами придворных дам, написанными по всем канонам каджарского искусства.
Но это одно. А подписывать фотографию переодетого мужчины именем реальной женщины — совсем другое.
Насер ад-Дин Шах, к слову, закончил плохо. В 1896 году, в день годовщины своего правления, он был застрелен во время паломничества в святилище под Тегераном. Убийца действовал в одиночку, но за ним стояли политические мотивы — шах правил жёсткой рукой, реформы шли медленно, недовольство копилось десятилетиями.
Его фотоархив остался. Тысячи снимков, сделанных его собственными руками.
Лицо Анис аль-Долях — нет.
И вот что любопытно: мы знаем о ней почти всё, кроме самого очевидного. Знаем, что она была любима. Знаем, что занимала особое место при дворе. Знаем её имя, её статус, её историю.
Но не знаем, как она выглядела.
Природа пустоты такова, что её всегда хочется заполнить. Желательно — красивой картинкой. Желательно — такой, чтобы было о чём поговорить.
Фотография с усиками идеально подошла.
Так и живёт этот образ уже больше ста лет — портрет несуществующей красавицы, история, которую удобно рассказывать, и настоящее лицо, которое так и осталось за закрытыми дверями гарема. Навсегда.