1 апреля 1945 года. Кремль. Сталин собирает командующих фронтами.
Не для того, чтобы объявить хорошие новости. Разведка донесла: союзники готовятся войти в Берлин первыми. Черчилль и Эйзенхауэр уже просчитывают маршруты. Англо-американское командование хочет забрать главный приз войны.
До столицы Третьего рейха — 60 километров по прямой.
Сталин ещё не успел договорить, как со своего места поднялся Иван Конев. Командующий 1-м Украинским фронтом. Маршал. Вологодский крестьянин с военной выправкой и незаживающей внутренней счётчиком.
— Конечно же мы, товарищ Сталин. И возьмём Берлин раньше, чем союзники.
Жуков и Рокоссовский переглянулись. Никто не сомневался, что Красная Армия войдёт в Берлин. Вопрос был в другом: кто именно войдёт первым. И Конев, похоже, уже сделал свой выбор за всех.
Этот человек умел брать быка за рога. Умел — с самого начала.
Родился он в 1897 году в деревне Лодейно Вологодской губернии. Многодетная крестьянская семья. Отец — в поле, дети — рядом. Церковно-приходская школа, потом земское училище. В пятнадцать лет — на лесную биржу, разнорабочим. Труд из тех, что не оставляет иллюзий насчёт жизни.
В 1916-м его призвали в армию. Крепкий, физически развитый девятнадцатилетний парень попал в резервную артиллерийскую бригаду в Моршанске. Там Конев прошёл все армейские университеты. Дослужился до унтер-офицера.
Потом — революция. Потом — Гражданская война. Потом — Дальний Восток, бронепоезда, белогвардейцы, японские интервенты.
Рассказывали, что он не прятался за спинами бойцов. Шёл первым.
Комиссарскую карьеру Конева прервал Климент Ворошилов — тот самый «первый красный офицер». Разглядел в нём командира, а не политрука. «Заканчивай на вторых ролях ходить», — и Конев послушался. Окончил курсы при Академии Фрунзе, получил стрелковую дивизию. Потом корпус. Потом армию. Потом Забайкальский военный округ.
Карьера шла вверх. Но тихо, параллельно, шло и другое.
На Конева собирали досье. Кляузы, доносы, справки. Мол, скрыл кулацкое происхождение. Мол, дядька служил урядником. К весне 1941 года папка с «компроматом» легла на стол Маленкова — главного кадровика партии. Тот прочитал. И убрал в сейф.
«Кто же сейчас такими кадрами разбрасывается, когда война на носу».
Война пришла. И Конев, командующий 19-й армией, был брошен на Западный фронт.
Успехи — никакие. Как и у всех тогда. Отступление. Смоленск. Окружение. Едва вырвались.
Его заметили. Повысили до генерал-полковника. Поручили Западный фронт.
И вот здесь — катастрофа.
Осенью 1941 года, западнее Вязьмы, Конев не угадал направление главного удара. Немцы прорвали оборону в первый же день. Контрудар не получился. Четыре армии попали в окружение. Красная Армия потеряла 380 тысяч убитыми и ранеными, в плен попали свыше 600 тысяч человек.
Дорога на Москву была открыта.
Именно эти события вызвали в городе настоящую панику. Люди жгли документы. Уходили пешком на восток. Казалось, что с часу на час в Москве появятся немецкие мотоциклисты.
Комиссия из Москвы приехала быстро. Молотов, Ворошилов. Заключение напрашивалось само: трибунал.
Спас Жуков.
Новый командующий Западным фронтом позвонил Сталину лично. «Товарищ Сталин, я ответственно заявляю — Конев сделал всё возможное. Не время разбрасываться такими людьми. Я уверен, что он себя ещё проявит».
Пауза в трубке. Долгая.
— Хорошо. Под вашу ответственность. Какие предложения?
— Назначить моим заместителем.
Конев выжил. Получил Калининский фронт. И — проявил себя. Именно его войска отличились в битве под Москвой. Дамоклов меч исчез. Благодаря человеку, которого он впоследствии публично уничтожит.
Но это будет потом.
В 1942-м снова неудача — операции под Ржевом. Снова разборы. Снова вопросы. Однако военные аналитики в итоге признали: действия Западного фронта не дали вермахту снять резервы и перебросить их под Сталинград. Победа на Волге ковалась не только на Волге.
Настоящий Конев открылся летом 1943-го.
Его Степной фронт стоял в резерве — должен был принять удар, если немцы прорвут Центральный и Воронежский фронты. Не прорвали. И тогда свежие войска Конева пошли вперёд. В августе — Белгород и Харьков. В сентябре — Полтава, Кременчуг. С ходу форсировали Днепр, захватили стратегический плацдарм.
Это был уже другой Конев.
В феврале 1944-го — маршальские погоны. В июле — Герой Советского Союза. За несколько месяцев до этого его 2-й Украинский фронт совместно с 1-м Украинским окружил и уничтожил десять немецких дивизий под Корсунью. Операция вошла в учебники.
Его фронт первым вышел на довоенную границу СССР. Первым шагнул в Румынию.
Теперь — апрель 1945-го. Кремль. Берлин в 60 километрах.
По плану начальника Генерального штаба Антонова: Жуков берёт Берлин в лоб, Конев наносит удар южнее — отсекает резервы, Рокоссовский прикрывает с севера. Каждый делает своё дело. Никакого соревнования, как любили писать потом советские газеты. Единая машина.
Но танки Конева всё же ворвались в Берлин.
3-я и 4-я танковые армии уже рвались к центру, когда поступил приказ: развернуться и идти на Прагу. Последняя крупная операция войны. Прага была освобождена 9 мая 1945 года — в день, когда Германия подписала капитуляцию.
За образцовое руководство в финальных операциях Коневу присвоили второй орден Героя Советского Союза.
Затаил ли он обиду на Жукова — человека, который однажды его спас и которому Сталин поручил главный приз войны? Прямого ответа нет. Никто не скажет.
Но осенью 1957 года в «Правде» появилась статья. Жестокая. Уничтожающая. Жуков обвинялся в авантюризме, политической несостоятельности, попытке поставить армию выше партии.
Автором статьи был Иван Конев.
Жукова сняли с поста министра обороны. Уволили из армии. Ближайшие годы он провёл на даче в Подмосковье — в полном забвении, отстранённый даже от военных торжеств.
Человек, который однажды сказал «под мою ответственность» и спас Конева от расстрела, был уничтожен публично.
Иван Конев пережил его на три года. Скончался в 1973-м. Прах захоронен в Кремлёвской стене.
Это был великий полководец. Прошедший путь от вологодского крестьянина до маршала, от окружения под Смоленском до Праги. Человек, умевший воевать. Умевший выживать. И умевший ждать.
История не даёт однозначного приговора. Она просто раскладывает факты. И оставляет вопрос висеть в воздухе — тот самый, что читается между строк в любой биографии великого человека.
Какой ценой достаётся победа? И что она делает с теми, кто её одержал?