93-летний старик со скрюченными артритом пальцами. Одинокая садовая беседка в тюремном дворе. Электрический кабель.
Официальная версия — самоубийство.
Накануне освобождения.
Я не знаю, что произошло 17 августа 1987 года в берлинском Шпандау. Этого не знает никто — и именно это делает историю Рудольфа Гесса одной из самых неудобных в истории Второй мировой войны. Неудобных не потому, что она страшная. А потому, что она вопрошает — и не получает ответа.
Большинство людей слышали о Вальтере Шелленберге. Обаятельный бригадефюрер СС, которого гениальный Олег Табаков превратил в почти положительного героя «Семнадцати мгновений весны». Шелленберг руководил внешней разведкой Третьего рейха до последних дней войны — и получил шесть лет. Вышел. Написал мемуары. Умер в Италии.
А Гесс сидел. Сорок шесть лет.
До мая 1941 года Рудольф Гесс был третьим человеком в иерархии Третьего рейха. Заместитель фюрера по партии. Личный секретарь Гитлера. Второй в очереди преемников — после Германа Геринга. Фанатик здорового образа жизни, опытный лётчик, участник спортивных авиасоревнований. Портрет идеального нациста.
И вот — 10 мая 1941 года.
С аэродрома в пригороде Мюнхена взлетает новейший двухмоторный тяжёлый истребитель Me-110. Курс — на северо-запад, через Ла-Манш. За штурвалом — рейхсминистр. Без сопровождения. Без санкции. Один.
Он летел в Шотландию.
Цель — небольшой аэродром неподалёку от замка герцога Гамильтона, с которым Гесс познакомился на Олимпийских играх 1936 года в Берлине. Миссия, по собственной версии, — переговоры о мире между Германией и Англией.
Аэродром он не нашёл. Покинул самолёт с парашютом. При приземлении ударился лодыжкой о хвост машины — и упал без сознания прямо в поле. Местный фермер взял его под стражу раньше, чем подоспели сотрудники гражданской самообороны.
Миссия провалилась. Или — выполнила своё назначение совсем иначе, чем планировалось.
Здесь история разветвляется, и я хочу остановиться именно на этой развилке.
Гитлер, узнав о полёте Гесса, объявил своего заместителя сумасшедшим. Официально. Публично. Немедленно. Это само по себе примечательно — вся нацистская машина за считанные часы согласованно отреклась от третьего лица в государстве. Без суда, без расследования, без пауз.
Британцы не стали вести переговоры. Гесса арестовали, держали как военнопленного — и не выпустили даже после окончания войны.
На Нюрнбергском процессе он получил пожизненное заключение. Не казнь. Именно пожизненное — при том что главный вопрос о его вине оставался предметом споров даже среди самих судей. К лету 1941 года Германия ещё не совершила большинства того, что впоследствии было квалифицировано как преступления против человечества. Гесс улетел в Англию — и больше не вернулся к власти. Он не подписывал приказов о лагерях. Не руководил карательными операциями.
Тот же Нюрнбергский процесс: фельдмаршал Паулюс, чья армия стёрла с лица земли Сталинград, выступал как свидетель обвинения. Вышел на свободу. Преподавал в Восточной Германии. Умер своей смертью.
Почему Гесс — нет?
Этот вопрос задавали юристы, историки и журналисты на протяжении десятилетий. Все архивы по делу Гесса по-прежнему засекречены. Полностью. Британские документы, связанные с его перелётом и переговорами, оставались закрытыми дольше, чем любые другие материалы той эпохи.
Назовём вещи своими именами: за этим молчанием что-то есть.
Существует версия — не официальная, но обсуждаемая серьёзными историками, — что перелёт Гесса был не личной авантюрой сумасшедшего идеалиста, а частью куда более сложной игры. Что он действительно рассчитывал на переговоры — и, возможно, имел для этого основания. Что в 1941 году между Берлином и Лондоном существовали негласные каналы коммуникации, и Гесс знал об этом достаточно.
Именно это — а не военные преступления — могло сделать его опасным свидетелем.
Подумайте об этом.
Черчилль неоднократно высказывался о Гессе уклончиво. В своих военных мемуарах он посвятил этому эпизоду минимум места — при том что падение самолёта одного из высших руководителей рейха прямо на британскую территорию было событием исключительным. Почему не больше? Почему не триумф?
Гесс провёл в Шпандау сорок шесть лет. Один. Последние годы — единственный заключённый в тюрьме, которую специально для него содержали четыре державы-победительницы: СССР, США, Великобритания и Франция. Тюрьма для одного человека. Со штатом охраны. С ротацией комендантов раз в месяц.
Это не наказание. Это изоляция.
В конце 1980-х годов советское руководство — Горбачёв лично — всё настойчивее говорило о том, что Гесса нужно освободить. Ему было 93 года. Он страдал от артрита, почти не ходил. Западные союзники тоже склонялись к освобождению.
И вот — август 1987 года. Официальная версия: Гесс взял электрический кабель от торшера в садовой беседке, сделал петлю и повесился.
Немецкий офицер времён Первой мировой войны. Для таких людей смерть от верёвки — позор. Не выбор.
93 года. Артрит. Накануне освобождения.
Сын Гесса, Вольф Рюдигер, добился независимой судебно-медицинской экспертизы. Эксперты зафиксировали следы, указывавшие на возможное удушение — до повешения. Британское правительство отвергло эти выводы. Дело закрыто.
Я не утверждаю, что знаю правду. Но вот что я вижу совершенно отчётливо: человека держали в одиночной камере почти полвека, засекретили все документы по его делу, отказались освобождать дольше всех остальных осуждённых в Нюрнберге — и он ушёл именно тогда, когда эта история могла наконец получить продолжение.
Это не случайность.
Черчилль достиг своей цели — Великобритания вышла из войны победительницей, империя устояла. Какими средствами, каких компромиссов это стоило — мы, возможно, никогда не узнаем.
Рудольф Гесс унёс с собой что-то, что не должно было стать достоянием истории.
И история до сих пор молчит в ответ.