Лескова даже не надо адаптировать: меняй себе барыню на содержанку, а крепостного – на плиточника или инструктора по йоге или паделу – и готово.
Но для режиссера Владимира Золотаря это задача слишком простая, поэтому душу он отводит в форме. Превращает спектакль в кино. Сначала нас долго мучают крупными плавными планами на грани со статикой в стиле Винса Гиллигана. Из этой нетакусьной тягомотины зритель извлекает скуку и запоминает слово «мухи». Достаточно высокая цена за такой нехитрый эффект, которого можно было бы достичь проще и быстрее.
Но если уж режиссер так вложился в мух, значит, они чего-то стоят. Иду по следам энтомолога Набокова, который выяснял, что за жук у Кафки в «Превращении», и получается, что Сергей Лескова – Золотаря – таракан, а Катерина – муравьиный лев. Потому что он приспособленец, а она – деятельная и беспощадная смерть. При этом они напрочь лишены рефлексии, глубины и смысла, и вся их жестокость, тупая и без оглядки на последствия. — Настоящая жизнь насекомых.
Тем временем по сцене постоянно кто-то ползает, то Аксинья льет чай, то другой работник заменяет в шведской стенке вентиляторы на серые блоки. Воздуха в мире Измайловых становится все меньше, а стена по мере сближения Катерины и Сергея становится все глуше. Очень уж в лоб метафора. Воздуха-то и до этого не было – насекомым его в принципе надо меньше.
Дальше другое кино у режиссера заканчивается и начинается мюзикл и караоке то ли про Бонни и Клайда, то ли про Сида и Нэнси, тему панка поддерживает группа «Ленинград». Это режиссер извиняется перед зрителями и актерами за вялое начало.
Дальше повествование упругое, стоит стоймя и … обрубается убийством ребенка – открытый финал. Видимо, логика такая: невинная бессмысленная жертва – точка невозврата, и уже не важно, что будет с героями.
Тут я с режиссером не согласна. Все самое интересное как раз и начинается на каторге. Лесков беспощаден в своей последовательности, хоть в «Левше», хоть в «Леди Макбет», он все доводит до конца, до необратимости. На каторге Сергей изменяет Катерине, потому что она больше не хозяйка, а он, как мы помним, таракан - приспособленец. И Катерина топится вместе с соперницей. Вот он где, катарсис-то. Все как в Новом завете: пустой дом тупых насекомых остается без божьего присутствия, и в нем селятся бесы.
Фото из соцсетей самого Центр театрального мастерства | ЦТМ