Январь 1987 года. Где-то между Газни и Кандагаром, в 200 километрах от каждого, четыре вертолёта идут на предельно низкой высоте над афганской пустошью.
На борту — группа спецназа ГРУ. Задание, которое не раз уже срывалось. Товарищи погибали в этих попытках. И всё равно — снова.
Им нужно было достать кое-что, что Вашингтон никогда не передавал за пределы стран НАТО.
Вернёмся на несколько месяцев назад.
Сентябрь 1986 года. Аэродром Джелалабад. Советские вертолёты МИ-24 и МИ-8МТ возвращаются с задания. Техники считают машины. Восемь. Все идут домой.
Ведущий МИ-24 опускается до двухсот метров — и вдруг с горы тянется белый шлейф. Машина дёргается, задирает нос и начинает хаотично вращаться вокруг своей оси. Но никто уже не смотрит на неё.
Все смотрят на то, что осталось от МИ-8МТ.
Огненный шар. Ракета попала прямо в топливный отсек.
Эксперты потом сказали главное: это не китайский «Хуньинь-5» и не советская «Стрела-2». Что-то новое. Что-то неизвестное.
С большой вероятностью — американский «Стингер».
Это был 1986 год. И это меняло всё.
«Стингер» — переносной зенитно-ракетный комплекс, который американцы разрабатывали как оружие НАТО. Впервые его применили в 1982 году на Фолклендах: британский спецназ сбил им аргентинский штурмовик и вертолёт. До 1986 года комплекс не уходил за пределы союзников по альянсу.
Но в начале того же года что-то изменилось в Вашингтоне. И 240 пусковых установок с тысячей ракет отправились в Пакистан — для моджахедов, проходивших там подготовку.
Почему именно тогда? Одна из версий — смена руководства в Москве. Новый генеральный секретарь, непредсказуемая политика, ощущение, что окно для давления открылось.
Так или иначе, советские лётчики это почувствовали сразу.
Вертолёты начали летать иначе. Прижимались к земле или уходили в облака — и то, и другое опасно. Транспортные борты садились только ночью, без огней. Но цепкая ракета с инфракрасным наведением не нуждалась в свете.
К началу 1987 года «Стингеры» сбили 23 советских самолёта и вертолёта.
Командование ГРУ отдало приказ: достать комплекс любой ценой. Говорили, что тот, кто принесёт «Стингер» первым, получит Героя Советского Союза. Несколько групп уходили в горы и возвращались ни с чем. Некоторые не возвращались вовсе.
Это была охота за оружием, которого официально здесь не существовало.
Потом пришла разведывательная информация: между Газни и Кандагаром пройдёт колонна с грузом. Мотоциклы. Вооружение. Возможно — то самое.
9 января 1987 года. Утро.
Четыре вертолёта — два МИ-8 со спецназом и пара МИ-24 прикрытия — вышли в квадрат. Шли так низко, что колонна моджахедов на мотоциклах появилась внезапно. «Шайтан-арба» — так афганцы называли МИ-24 — немедленно перестроились для атаки.
Спецназ высадился впереди по курсу каравана.
Двадцать минут.
16 человек убито. Один взят в плен. И среди груза на мотоциклах — три пусковых установки «Стингер» в полной комплектации. Плюс вся документация к ним.
Факт утраты позже признал Мохаммед Юсуф, начальник афганского отдела пакистанской разведки.
Три комплекса. Полный пакет документов. Это была не просто военная удача — это был технический прорыв.
Советские инженеры разобрали трофеи буквально по деталям. Им нужно было понять одно: как ракета ищет цель. «Стингер» использовал двухдиапазонную инфракрасную головку самонаведения — она различала не просто тепло двигателя, но и его спектральный профиль. Именно поэтому старые ловушки не работали.
Зная это, можно было сделать новые.
Уже в 1987–1988 годах советские самолёты и вертолёты начали оснащать усовершенствованными системами инфракрасных ловушек — с изменёнными спектральными характеристиками. Потери авиации резко пошли вниз.
Одна операция длиной в двадцать минут дала ответ на вопрос, который стоил двух лет и десятков машин.
Никто из участников не получил Героя. Командование решило иначе: наградить орденами Красной Звезды всех, кто был в той операции. Не одного — всех.
Это, пожалуй, было правильно.
Прошло больше тридцати лет.
15 февраля 2019 года в Кремле Президент России подписал указ о присвоении звания Героя России полковнику запаса спецназа ГРУ Владимиру Ковтуну. За героизм, мужество и отвагу.
Он был одним из тех, кто в январе 1987-го летел над афганской пустошью на предельно низкой высоте. Одним из тех, кто за двадцать минут закрыл вопрос, который два года не давал покоя советской авиации.
Может, награда нашла героя именно за ту операцию. Может, за другие — о которых пока мало кто знает.
История часто не спешит.