Его нашли повешенным на дереве. Майское утро 1945 года, маленький немецкий городок Мюнзинген — и тело человека, которого советское правительство давно приговорило к расстрелу. Кто затянул петлю — официально неизвестно до сих пор.
Но история этого человека начиналась совсем иначе. Почти как сказка.
Всеволод Блюменталь-Тамарин родился в 1881 году в театральной семье. Отец ставил спектакли, мать — Мария Михайловна — вышла из крепостных, играла ещё у помещика, а потом засияла на профессиональных подмостках. В советское время она стала одной из первых, кому присвоили звание «Народный артист СССР». Редкая честь, серьёзный щит.
Всеволод вышел на сцену в семь лет. Мальчик на вторых ролях — но уже с фамилией, которая открывала двери.
Потом была революция. Потом — Гражданская война. И вот тут характер Блюменталя-Тамарина проявил себя впервые.
Он играл в Харькове, когда в город вошли белые войска Деникина. Всеволод немедленно объявил о готовности сражаться против «красной чумы» — и слова подкрепил делом. Устроил грандиозный концерт в честь белых, разъезжал по центру города верхом на белом цирковом коне с трёхцветным флагом. У седла висела церковная кружка для сбора пожертвований в пользу «освободителей России».
Это был театр. Но уже с политическим сюжетом.
В конце 1919 года красная конница ворвалась в Харьков. О «всаднике с флагом» немедленно доложили куда надо. Артиста арестовали. И расстреляли бы — не вмешайся мать. Мария Михайловна обратилась к наркому просвещения Анатолию Луначарскому. Тот выслушал и обещал помочь.
Всеволод выжил. Карьеру продолжил. Мало того — в 1926 году на его 25-летнем творческом юбилее сам Луначарский лично зачитал со сцены постановление о присвоении Блюменталю-Тамарину звания «Заслуженный артист РСФСР».
Это называется — умение держаться за хвост судьбы.
Мать умерла в 1938 году. Щит исчез. Но по инерции имя ещё защищало.
Война застала его в Черновцах — там шли гастроли. Он вернулся в Москву. Ему предложили эвакуацию вместе с другими известными артистами. Всеволод Александрович отказался.
Уехал на дачу под Истрой. Медлил. Откладывал. Когда фронт вплотную подошёл к Истре — он с семьёй спрятался в землянке на дачном участке. И когда в посёлке появились немецкие солдаты, вышел к ним сам. С поднятой головой. Представился. Упомянул арийские корни.
Это было его четвёртое «переобувание в воздухе» за шестьдесят лет жизни — как саркастически замечали те, кто считал.
В январе 1942 года он уже был в Берлине. В феврале — впервые вышел в эфир.
Голос звучал уверенно. Он призывал советских граждан не сопротивляться, забыть о Сталине, довериться «освободителям». Иногда имитировал голос самого вождя — читал фиктивные приказы, придуманные в геббельсовском ведомстве. Йозеф Геббельс, министр пропаганды Третьего рейха, был в восторге.
Советское правительство также отреагировало — заочным приговором к расстрелу.
Параллельно Блюменталь-Тамарин публиковал статьи в коллаборационистской прессе. В марте 1942 года в газете «Новый мир» вышел его текст — злобный, пропитанный антисемитизмом, направленный против деятелей советского театра. Называть его подробнее не стоит. Достаточно знать: это была не растерянность человека в оккупации. Это был выбор.
Но пока он вещал из берлинских студий — в Советском Союзе уже готовили ответ.
В 1943 году в Берлин прибыл его племянник — Игорь Миклашевский. Бывший боксёр, красноармеец, якобы дезертировавший после конфликта с командиром. Прошёл немецкую проверку. Воссоединился с дядей.
Никто не знал, что это была операция советской разведки.
Миклашевский был профессионально подготовленным агентом. Ему дали несколько заданий — в том числе ликвидацию Адольфа Гитлера. Покушение не состоялось: обстановка на фронте изменилась, планы пришлось скорректировать. Но разведчик успел собрать ценнейшие сведения о Русской освободительной армии и её руководстве — включая бывшего советского генерала Власова, с которым Блюменталь-Тамарин был в ближайшем окружении.
Дядя помогал племяннику, не зная, что тот работает против него.
К 1944–1945 годам даже в берлинских кулуарах вслух говорили о конце «тысячелетнего рейха». Блюменталь-Тамарин, судя по всему, рассчитывал добраться до американской зоны. Союзники могли бы найти ему применение — опытный пропагандист, знаток советской культуры.
Но 10 мая 1945 года — на следующий день после официального окончания войны в Европе — его нашли в Мюнзингене. Повешенным.
Кто затянул петлю — официально не установлено. Связь с именем Игоря Миклашевского прослеживается косвенно. После возвращения на родину в 1947 году разведчик был награждён орденом Красной Звезды. О деталях своей берлинской миссии он не рассказывал. Ушёл в тренерскую работу, воспитал нескольких чемпионов СССР по боксу. Умер в 1990 году.
В 1993 году Всеволод Блюменталь-Тамарин был официально реабилитирован — в той волне пересмотров советского прошлого, когда «жертвами репрессий» порой называли всех, кто был осуждён при советской власти.
Это решение имело сугубо бумажный смысл. Ни для кого не меняло ничего.
История Блюменталь-Тамарина — не просто биография предателя. Это история о том, как талант без стержня превращается в инструмент. Он умел перевоплощаться — это было его профессией. Но где заканчивается роль и начинается человек — этого вопроса он себе, судя по всему, так и не задал.
Или задал — но слишком поздно.