Осень 1947 года. Новосибирск. В зале — ветераны, только что пережившие самую страшную войну в истории страны. На трибуне — лётчик-ас, трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин.
И вдруг из зала полетели матерные ругательства.
В его адрес.
Покрышкин к тому моменту сбил больше 50 немецких самолётов. Немцы предупреждали друг друга по рации: «Achtung! Pokryshkin ist in der Luft!» — «Внимание! Покрышкин в воздухе!» Люфтваффе боялись его как чумы. А теперь его материли свои. Фронтовики. Люди, с которыми они воевали на одной стороне.
Что произошло — понять можно. Простить — труднее.
За два месяца до этого вечера, в сентябре 1947 года, вышел указ Президиума Верховного Совета СССР. Коротко и ясно: с 1 января 1948 года все ежемесячные денежные выплаты по орденам и медалям отменяются. Заодно — бесплатный проезд. Заодно — льготы по квартплате.
Всё.
Система наградных выплат существовала с 1936 года. За орден Ленина полагалось 50 рублей в месяц. За орден Красного Знамени — 20 рублей. За медаль «За отвагу» — 10 рублей. За «Боевые заслуги» — 5 рублей. Деньги не бешеные, но реальные. И, что важно, не облагались налогом.
До войны кавалеров было немного. После победы — миллионы.
Только орденом Отечественной войны двух степеней к 1945 году наградили более 1 276 000 человек. Медалью «За отвагу» — свыше четырёх миллионов. Медалью «За боевые заслуги» — более трёх миллионов. И это далеко не все награды.
Государство арифметику посчитало. Арифметика не сошлась.
Разорённая страна. Голод 1946–1947 годов, унёсший сотни тысяч жизней. Восстановление промышленности. В такой ситуации выплачивать ежемесячные пособия десяткам миллионов орденоносцев — это действительно за гранью возможного. Это понять можно.
Но вот как это подали — это уже другая история.
Указ начинался словами «учитывая многочисленные предложения награждённых». То есть сами ветераны, дескать, попросили. Сами отказались. Сами проявили сознательность. Государство лишь пошло навстречу их пожеланиям.
И тут понадобились подписи.
Не чиновников. Не партийных функционеров — их имена народ знал слишком хорошо. Нужны были лица войны. Герои. Те, кому верят.
Под обращением появились подписи Александра Покрышкина, Ивана Кожедуба и других дважды и трижды Героев, полных кавалеров ордена Славы. Их явно использовали как щит. Укрылись за теми, кого немец не согнул.
Покрышкин подписал. Подписал ли добровольно — вопрос, на который история ответа не оставила. Но в народе пошла молва: именно он первым поставил подпись. Именно он — инициатор.
Это неправда. Но молва не спрашивает разрешения.
А теперь — про тех, кого это решение ударило сильнее всего.
Молодой солдат, потерявший на фронте ногу в двадцать лет. Вернулся домой. Работать не может. Пенсия — копеечная. Медаль «За отвагу» давала десять рублей в месяц. Немного? Для него — хлеб. Буквально.
Студент-фронтовик, поступивший после демобилизации в институт. Стипендия крошечная. Наградные выплаты — единственная прибавка. И её забрали. В том же 1947–1948 годах ещё и налоги резко выросли.
Государство в одном указе умудрилось дважды ударить по одному человеку.
На том торжественном собрании в Новосибирске Покрышкин это понял. Может, не сразу. Может, когда первая волна брани прокатилась по залу. Может, когда увидел лица — не врагов, а своих.
На фуршет он не остался.
Сел в поезд. Уехал в Москву первым же составом.
Дорога из Новосибирска до Москвы — больше трёх суток. Три дня в купе. Три дня с этим. С тем, что тебя, трижды Героя, только что освистали люди, рядом с которыми ты воевал. Что тебя использовали. Что твоё имя поставили под документом, который ударил по самым беззащитным.
И ты сидишь в поезде. И думаешь.
Немец не смог его согнуть. Четыре года войны — не смог. А в мирное время хватило одного указа и чужой подписи рядом с его именем.
Показательно, что хотя бы частичная справедливость в том решении всё же присутствовала: ежемесячные выплаты сохранили для кавалеров ордена Славы всех трёх степеней. Это была награда сугубо солдатская, «окопная» — давалась рядовым и сержантам за личную храбрость в бою. Государство, видимо, понимало, что именно у этих людей чаще всего не было другого дохода.
Но это — капля.
История с Покрышкиным — это не история предательства. И не история слабости. Это история о том, как власть умеет использовать чужой авторитет в нужный момент, а потом оставлять человека наедине с последствиями.
Немцы боялись его голоса в эфире. А тут хватило одной бумаги с его именем.