Она сидела в кремлёвской больнице и смотрела на собственный раздутый живот. Врачи откачивали из него жидкость раз в неделю — последствие многолетней работы с соляркой и машинным маслом. Паша шутила: «Я беременна, скоро рожу четвёртого. Ветром надуло!» И сама же смеялась над этой горькой шуткой.
Вот тебе и советский пиар. Создали символ — и не заметили, как он надломился.
Прасковья Никитична Ангелина родилась 12 января 1913 года в селе Старобешево — небольшом поселении неподалёку от Мариуполя, где жили греки, переселённые ещё со времён Екатерины II из Крыма. Семья была патриархальной, религиозной, крестьянской. Женщины в их роду испокон веков занимались только хозяйством и детьми.
Паша с детства была другой.
Её тянуло к «железкам» — к механизмам, к запаху машинного масла, к устройству незнакомых деталей. Отец и братья ворчали. Односельчане пожимали плечами. Но в 1929 году, когда ей исполнилось 16, она записалась на курсы трактористов.
Инструктор посмотрел на неё без особого энтузиазма.
— В мире ещё не было случая, чтобы женщина управляла трактором. Не советую.
— В мире не было, — ответила Паша, — а я стану.
И стала. Уже в первую пахоту её женская бригада перевыполнила план вдвое.
Тут важно понимать, в какое время это происходило. Шёл 1929 год. По всей стране ширилось стахановское движение, пропаганда лихорадочно искала лица для своих плакатов. Советской системе нужны были живые символы — желательно простые, улыбчивые, понятные широкой аудитории. Алексей Стаханов уже добывал уголь с рекордными показателями, Дуся Виноградова ткала ткань быстрее всех.
Паша Ангелина пахала землю.
Журналисты заметили её не случайно. Крепкое телосложение, миловидное скуластое лицо, задорная улыбка — всё это идеально совпадало с образом «новой советской женщины», который рисовала пропаганда. Плакаты тех лет изображали девушек именно такими: широкоплечими, здоровыми, уверенными в себе. Паша будто сошла с этих плакатов сама.
Скоро её лицо не сходило со страниц газет.
В 1933 году она организовала первую в СССР женскую тракторную бригаду. В 1934-м бригада выполнила план на 129 процентов. В 1935-м Ангелину наградили орденом Ленина и пригласили выступить с кремлёвской трибуны, где она дала обещание партии и Сталину организовать десять женских тракторных бригад. В 1938-м бросила клич на всю страну: «Сто тысяч подруг — на трактор!» На призыв откликнулись двести тысяч женщин.
Это была не просто пропаганда. Это оказалось пророчеством.
Когда в 1941 году мужчины ушли на фронт, женщины уже умели водить трактора. Именно потому, что Паша Ангелина несколько лет до этого убеждала их учиться технике. Сельское хозяйство страны в годы войны держалось в том числе на тех самых «ста тысячах подруг».
Но пока гремела слава, за закрытыми дверями разворачивалась совсем другая история.
Муж Паши, Сергей Чернышёв, занимал должность второго секретаря райкома. Он был самолюбив и болезненно воспринимал то, что оказался в тени своей знаменитой жены. Когда на приёмы приходили приглашения — «Уважаемую Прасковью Никитичну с супругом» — это коробило его невыносимо. Он закатывал сцены, обвинял её в том, что ставит работу выше семьи.
Паша терпела. Как и многие женщины того времени — привычно, молча, с пониманием.
В 1942-м война разлучила их. Сергей ушёл на фронт, Паша с детьми эвакуировалась в Казахстан. Даже беременная третьим ребёнком, она продолжала работать — поднимала те самые целинные земли, о которых Хрущёв заговорит лишь спустя десятилетие. На её бригаду пришлись тонны хлеба, переданные в фонд Красной Армии.
Третья дочь родилась в поезде.
Состав попал под бомбёжку. Уцелели только задние вагоны. В одном из них, под звуки разрывов, Прасковья Никитична родила девочку. Сестра потом воскликнула, увидев малышку: «Надо Сталиной назвать!» Измученная Паша ответила: «Да хоть горшком назови». Назвали Сталиной.
Это, разумеется, дало деревне новую пищу для слухов.
О её предполагаемом романе со Сталиным говорили вполголоса давно. Тем более что у неё действительно был прямой телефон в приёмную вождя — редкая привилегия, которой пользовались единицы. На фотографии с X съезда ВЛКСМ она стояла рядом с ним. Людская молва записала её чуть ли не в любовницы. Никаких реальных подтверждений этому нет, но советская эпоха вообще не жаловала полутона.
После войны семья воссоединилась. Только радости это не принесло.
Сергей вернулся с фронта не один. Привёз военно-полевую жену и ребёнка от неё. Паша простила. Даже к той женщине отнеслась по-человечески — без скандалов, без истерик. Просто потому что была такой.
Но муж не успокоился. Пил, ревновал, устраивал сцены. Однажды, в пьяном припадке ярости, достал пистолет, принесённый с войны, и выстрелил в жену. Промахнулся.
На следующее утро Паша выгнала его из дома.
Развелась. От алиментов отказалась. Детям сменила фамилию на свою. И больше никогда не вышла замуж — хотя предложения были. Один претендент приехал к ней в Старобешево, но позволил себе грубо одёрнуть кого-то из детей. После этого разговор был окончен.
Она умела отрезать.
В 1947 году Ангелиной присвоили звание Героя Социалистического Труда. Предлагали высокие должности, кабинеты, статус. Она мудро отказывалась.
— За землю держаться надо. Она не предаст. Да и в тракторе как-то поспокойнее — он низенький, с него не так больно падать.
Она продолжала работать. Читала запоем — заказанные книги шли в Старобешево посылками всю её жизнь. Считала, что труженица села обязана быть образованной. Окончила Тимирязевскую сельскохозяйственную академию — без отрыва от производства, заочно.
Но непосильный труд делал своё дело.
Многолетний контакт с соляркой, солидолом, машинными маслами разрушал печень. Цирроз — болезнь, которую тогда почти не умели лечить. Жидкость в организме накапливалась, и врачи откачивали её раз в неделю.
В феврале 1958 года Ангелиной вручили вторую Звезду Героя Социалистического Труда. Вручали уже в больнице.
21 января 1959 года Прасковья Никитична Ангелина скончалась в кремлёвской больнице Москвы. Ей было 46 лет.
Система, которая сделала её символом, не оставила ей выбора — работать иначе значило предать этот образ. Но образ остался живым, а живой человек износился раньше времени.
Назовём вещи своими именами: советский пиар умел создавать легенды. Но он понятия не имел, что делать с людьми, из которых эти легенды сделаны.
Паша Ангелина это знала. И всё равно не жалела.