Открыв глаза, Герман обнаружил себя лежащим на чём-то мягком и не сказать, что особо удобном. Над головой его склонялся кареглазый светловолосый человек со лбом столь высоким, что то был прямо не лоб, а просто бастион какой-то.
«Мне всё это снится, наверно?» - растерянно подумал старший футуролог.
Словно прочитав чужие мысли, высоколобый товарищ помахал нейрообручем, судя по всему, только что снятым с его, Германа, головы.
Осторожно подвигав одеревеневшими от долгого лежания конечностями, Герман не без усилия приподнялся, усевшись на мягком диване. Оглядевшись, он выяснил, что находится в среднем по размеру рабочем кабинете, оформленном под ретро. Хозяин кабинета, тот самый, который кареглазый обладатель светлых волос и бежевого делового халата, тем временем подошёл к большому рабочему столу, на который небрежно бросил снятый с чужой головы нейрообруч.
- Кто вы? – разминая плечи, обратился к незнакомцу старший футуролог.
- Вы это серьёзно? – возмущённо приподняв свои густые светлые брови, уточнил хозяин кабинета.
На вид ему было лет сто пятьдесят - сто шестьдесят. То есть, довольно много, но тут же далеко не старик.
Весело улыбнувшись, он шутливым тоном добавил:
- Если да, то вы раните моё необъятное чувство собственного величия.
- И всё же? – попросил уточнения Герман.
- Меня зовут Адольф, - представился мужчина. – Прямо как того фашиствующего тирана древности. Хотя кто его сейчас помнит. А вот фамилии у меня попроще, Смит. Адольф Смит.
- После мегаефрейтора Каллас, старина Гитлер смотрится почти приличным человеком, - показывая, что и он неплохо знаком с древней историей, заметил Герман.
- Вижу, что не шутите, - с интересом разглядывая собеседника, произнёс мужчина. – Хотя, вас можно понять. Это у нас на Земле свободного времени в избытке, а у врат «Великого вымя» нет его на праздные хождения по главному информаторию.
- «Великой матери», - на автомате поправил хозяина кабинета старший футуролог. – Я на Земле? –сосредоточившись на чувстве гравитации, уточнил он.
- И всё-таки «вымени», а не «матери», - не согласился мужчина. – И, кстати, не «великого», а «питающего». В сигнальной системе Синдарианцев питающий тебя автоматически наделяется некоторым величием, что, в общем-то, справедливо. Особенно при том недостатке ресурсов, который царили на их базовой планете в бородатые времена. И не спорьте. Я в том числе специалист по языкам иногалактических видов. «Великую матерь» — это для общественности перевели. Перевод, стоит заметить, по-своему удачный.
- Зачем всё это? – кивнув на брошенный на стол обруч, поинтересовался Герман.
Не получив ответов на заданные ранее вопросы, он решил пойти «по списку».
- Вы, как я понимаю, интересуетесь, зачем вас подвергли чувственной изоляции, выйдя из которой вы видите не хмурого дознавателя Галактической безопасности, а предающегося праздной болтологии индивида? Если да, отвечаю: давно прошли тёмные неразумные времена, когда людей допускали к власти только потому, что они желали порулить жизнями других людей. Ну или набить карманы и выпендриться перед окружающими. Это я к тому, что вы и я – плоды жёсткого неестественного видового отбора, обладающие к тому же весьма специфическими личностными качествами. Вас, например, в том числе отобрали по такому параметру, как не влезающая ни в какие ворота совесть. Чтобы вы, не дай прогресс, чего нехорошего не навыдумывали. Так вот, вас, Герман, следовало хорошенько «промариновать». Во избежание обострения этой вашей излишней совестливости. А то даже узнав, что вас в определённом смысле подставили с проектом планетарного зонта, вы начнёте мучатся и страдать по безвинно утраченным жизням. А сейчас вот всё с вами нормально. Вы не истекаете печалью, но желаете выяснить, кто я и где вы находитесь. То есть, подсознание ваше искренне считает, что наказание уже понесено и можно с чистой совестью жить дальше. Или я сейчас в чём-то неправ?
Получив столь неожиданный ответ, старший футуролог наградил непонятного незнакомца долгим, пристальным взглядом. Тот, впрочем, ничуточки не смутился. Выдержав необходимую паузу, хозяин кабинета продолжил:
- А знаете, я собирался побеседовать с вами, сидя вот за этим столом. Так сказать, с хмурым серьёзным лицом. Но раздумал. Пойдёмте лучше поедим. Должен заметить, в главном здании Галактического совета превосходная столовая. Эту традицию древних правительственных учреждений мои предшественники решили не устранять, - улыбнувшись широкой белоснежной улыбкой, с какой-то даже гордостью заявил собеседник.
***
- Да расслабьтесь вы уже наконец, - прожевав кусочек стейка из синтезированной телятины, где-то даже по-дружески попросил Адольф.
- Извините… - только и смог выдавить из себя Герман.
Прошлого главу Галактического совета ему доводилось видеть разве что в новостных сводках информатория. Нового выбрали относительно недавно, кажется, семь лет назад. Как раз в момент его привлечения к Синдарианскому проекту, после которого ему резко стало не до Земных новостей.
А ведь сидящий напротив человек, тот самый, что нарочито тщательно окунает в вазочку со сметанным соусом очередной кусочек телятины, обладает огромной властью. В том числе карать и миловать без каких-либо кому объяснений.
Так уж повелось, что подобный человек был Земле жизненно необходим. Увы, но случались ситуации, когда следовало незамедлительно принимать жёсткие ответственные решения. И что интересно, вовсе не обязательно правильные. Так уж устроен человеческий социум, что в серьёзные кризисы его обычно ввергают не ошибки, а именно, что бездействие.
И пусть Совет - истинно демократический орган, когда надо принимать непопулярные меры, демократия начинает давать сбои. А когда необходимо взять личную ответственность, скажем, за уничтожение некоторого количества сограждан, она может перестать работать вовсе.
Например, как во время катастрофы на Фунгальде, когда большой исследовательский аванпост заразился непонятной инопланетной гадостью. Она, гадость эта, оказалась не только невероятно заразной, но и обладала зачатками разума. Прежде чем умереть, заражённые люди начинали предпринимать довольно сложные действия, призванные поспособствовать распространению заразы. Например, целенаправленно входили в изолированные объёмы с ещё здоровыми людьми. Или пытались обойти защитные регламенты, с целью покинуть планету на спасательных челноках.
Как назло, произошло это в период выборов нового Главы совета. Временный исполняющий обязанности не решился выполнить положенный для подобных ситуаций регламент. Вместо этого он собрал коллективное совещание, принявшее решение попытаться заражённым помочь.
В момент, когда заразились спасатели, отправленные спасать спасателей, ответственность за ситуацию самовольно взял на себя тогдашний глава Комитета галактической безопасности, принявший решение стерилизовать планету с безопасного расстояния. В том числе убив в процессе некоторое количество ещё живых на тот момент людей.
Сделав это, он покинул занимаемую должность, сдавшись службе безопасности космофлота. Но лишь затем, чтобы через три недели вернуться в строй решением новоизбранного Главы.
Именно для недопущения подобных ситуаций, Глава совета обязан обладать достаточно специфическими личностными качествами. В том числе и не вполне вписывающимися в теорию Практического гуманизма.
- Чем я обязан столь почётной встрече? – сумел выдавить из себя Герман.
- Наконец-то вас поступил осмысленный вопрос, - похвалил собеседника Адольф. – И вы кушайте, кушайте, - напомнил он, добавив: - Обязательно попробуйте шпинат. Под Гидарийским солнцем он приобретает ну просто замечательный вкус. Мы до сих пор не сумели повторить его на Земле. То есть, конечно, сам вкус мы повторить можем. В виде вкусовой добавки. Но я, как и многие, предпочитаю натуральность. Что же касается вашего ко мне визита, сообщаю, вы повышены сразу на две социальных ступени. Пусть при этом я и не уверен, что новое назначение вам понравится. Поздравляю, господин посол…
- Э… Это большая честь, - преодолевая удивление, пробормотал Герман.
- Сначала дослушайте, - притормозил его Глава. – Вы назначаетесь послом во Второй мир. Ваша новая задача – поддержание связи с Лаксторами. И, что для вас важно, работать предстоит не в режиме сессионного погружения, а на постоянке. Да, да, - видя изумление на лице собеседника, кивнул он. – Ваш мозг временно изымут из тела.
- В «Эльфляндию»? В эту «клоаку» человеческого мира? – с нотками презрения в голосе, подавленно спросил Герман.
При этом было понято, что обращается он не столько к собеседнику, сколько к своей злополучной судьбине.
- Ну да, это важно, - не без усилия согласился он.
Подняв на Германа заинтересованный взгляд, Глава совета насмешливо заметил:
- Относительно «клоаки» работники водорослевых и гидропонных ферм с вами не согласятся.
- А ещё все те чудаки и сумасшедшие, что не вписались в современный социум, - в том ему добавил Герман.
- Ну зачем же сразу столь пессимистично, - усмехнулся Адольф. – Я и сам туда пару раз заходил. Весьма любопытное место. Красивое и занятное.
- Позвольте узнать, сколько лет назад это было? – позволил себе небольшую дерзость старший футуролог.
- Да я уже и не помню, - улыбнулся Глава. – Но вы думаете не о том, - железным, резко изменившимся голосом продолжил он. – Не разочаровывайте меня, Герман. Лучше подумайте головой. Я жду?..
- Тут нечего думать, - успев напрячься и расслабиться, удручённо заговорил старший футуролог. – Вы прячете меня от общественности. Не знаю скольких мы потеряли в итоге, но, так или иначе, я есть публичная первопричина произошедших событий. Этакая «Собака для битья» и «козёл отпущения» в одном лице.
- Довольно средне, но в целом верно, - смягчился Глава, снова превратившись в «старину Адольфа». – Связь с Лаксторами невероятно для нас важна, - веско произнёс он. - И ваш рост на два социальных уровня вовсе не компенсация за загубленную репутацию. В свете предстоявших событий нам нужен на этом месте творческий человек, способный к принятию нетривиальных решений. О каких именно событиях идёт речь, вы узнаете позже, вступив в должность. А сейчас расскажите мне, что вы знаете о лаксторах. Очень желательно в столь удачно у вас выходящей повествовательной форме. Мне она, признаться, понравилась.
- Вы считывали мои мысли? – с кислинкой в голосе, спросил Герман.
- Ну, конечно. Вы попали на вершину властной пирамиды. Забудете о приватности, - улыбнувшись, на этот раз грустно, произнёс Адольф.
- Доподлинно неизвестно где и когда человечество «подцепило» лаксторов, - собравшись с мыслями, принялся излагать старший футуролог.
Доподлинно неизвестно где и когда человечество «подцепило» лаксторов. Сами они на этот счёт предпочитают помалкивать. Впрочем, занимающиеся вопросом исследователи сходятся во мнения, что произошло это между 3412–3427 годами. В этот период человечеству начало неожиданно везти на так называемые ИИ-раковины - цивилизации, по разным причинам погибшие, но оставившие после себя бессмысленно самовоспроизводящуюся техносферу, управляемую искусственным интеллектом.
Напрашивается предположение, что упомянутое везение далеко не случайно. Судя по всему, лаксторы, на тот момент обосновавшиеся в бортовых компьютерах земных межгалактических судов, подкидывали людям координаты, с целью собрать своих разбросанных по вселенной собратьев.
Уже потом, когда масштабы и суть произошедшего стали ясны, слетело множество голов. (В переносном смысле). Особенно досталось Галактическому центру информационной безопасности. Его полным составом отправили на дно тихого океана. (На водорослевые фермы).
Ну а как, спрашивается, не отправить, когда сто с лишком лет, никем не замеченные космические существа подменяли собой бортовые управляющие системы межгалактических судов, прекрасно справляясь в процессе с возложенными на них функциями. Подобное неудивительно, ведь лаксторы - естественная помесь логического и квантового компьютера, обладающего при этом разумом. Будучи по сути своей бестелесными полевыми существами, для длительного комфортного существования им требовался подходящий носитель. Но об этом позже, прежде стоит раскрыть некоторую предысторию.
Первый контакт людей и лаксторов, как разумных космических видов произошёл 3547 году, когда на терминал тогдашнего главы Галактического совета Александра Афанасиевича Гендриксона пришло письмо странного содержания:
«Здравствуйте, многоуважаемый Александр Афанасиевич. За предоставление убежища со стороны земной цивилизации мы готовы предоставить вам балансную карту человеческого генома на сто поколений, с последующей её корректировкой и оптимизацией. Также мы готовы осуществлять расчёт последствий наиболее важных человеческих решений и технологических внедрений. В виде жеста доброй воли, имеющего цель показать и подтвердить наши доброе намерение, балансную карту с примерами оптимальных на нашь взгляд изменений предоставляем авансом».
К письму прилагалась ссылка на один из серверов департамента сельского хозяйства. Обнаруженные на сервере данные на длительный срок лишили психологического равновесия земное руководство, а после и всё население Земли.
Здесь следует раскрыть некоторые проблемы, с человеческим геномом связанные. Полную расшифровку человеческого генома произвели ещё в древности. Безусловно, это было великим достижением, принёсшим много пользы. Например, наконец удалось полностью избавиться от наследственных заболеваний. По крайней мере, от тех из них, от которых было решено избавляться.
Что же касается человечества в целом, ничего примечательного это не дало. Компьютерное моделирование и тестовая корректировка показали, что доступными человечеству методами невозможно просчитать последствия глобальных геномных изменений. Практически это значило, что любое, даже самое незначительное изменение генома у всего человечества сразу, могло привести к плачевным последствиям через двадцать-тридцать поколений. Влезать же в тотализатор непрерывных правок и исправлений почти наверняка означало самоубийца в течение последующих сорока тысяч лет.
Более того, именно царящий в наследственных признаках хаос наделял человечество видовой живучестью и хорошей приспособляемостью. Ко всему, при всех достижениях земной науки, до сих пор не имелось чёткого понимания, какие наследственные признаки можно считать однозначно полезными, а какие нет. Даже те участки генома, которые столетиями считались мусорными, вдруг переставали таковыми быть, активируясь и даруя, например, повышенную устойчивость к специфическим видам космической радиации.
Но тут же было понятно, что рано или поздно за глобальную корректировку придётся браться. Встав на путь Практического гуманизма, человечество свело на нет такой важный эволюционный механизм как естественный отбор. Пока с его отсутствием справлялись точечным вмешательством, анализируя гены родителей и в случае необходимости корректируя геном будущего ребёнка. Особого сопротивления это не встречало, всё-таки в четвёртом тысячелетии живём, но и всех проблем не решало так же.
Увы, но на длительной дистанции, скажем, в сто тысяч лет, подобного было недостаточно. Те же расчёты показывали, что коррекция на уровне больших групп всё же необходима. В доисторические времена она происходила естественным образом за счёт эпидемий, природных катаклизмов, межвидовой конкуренции и больших войн. Когда разом происходила положительная выборка самых стойких, здоровых, выносливых, умных и, кстати, удачливых.
Проблему могла бы решить так называемая балансная корректировка, когда улучшения и угнетения вносились бы поэтапно, скажем в 1/50 человеческой популяции за поколение. Но для её осуществления требовалась балансная карта, способная точно показать, к какому результату производимые изменения приведут поколений, скажем, через тридцать. Как говорилось выше, действенных инструментов такую карту составить у человечества не имелось.
В принципе, проблему бы могли решить гибридные – квантово-логические компьютеры, с последующей проверкой полученного результата в системах самоструктурирующегося хаоса на основе сверхвысокого вакуума. Подобные технологии имелись у муадрийцев – одного из семи Великих космических видов.
Мударийцы, однако, любви к человечеству не питали. Сверх того, они считали людей временной помехой, что самоустранится в ближайшие двести тысяч лет по причине естественного вырождения генома. Люди самоустраняться не хотели, отчего рассмотрели предложение лаксторов самым внимательным образом.
Причин отказывать не имелось. Ведь так оно удачно совпало…
Лекстары являлись полевыми паразитами, паразитирующими на долгоживущих космических видах. И всё бы ничего, но так уж работала их полевая анатомия, что они постепенно перестраивали вид под себя. В большинстве случаев подстройка приводила к постепенному вырождению и гибели хозяев.
Обычно к этому нехорошему моменту лаксторы успевали видоизменить техносферу вида-хозяина, переведя её в режим самовоспроизводства и самоподдержки. Сделав это, они продолжали существовать, используя, как среду обитания осиротевшую техносферу. Наиболее подходили им для жизни конгломераты суперкомпьютеров. Подходили, но не нравились. Куда комфортнее они чувствовали себя в живых телах.
При всём этом тела людей им не подходили. В теле человека банально не хватало эндогенного электричества. Последнего лаксторам требовалось примерно в сотню раз больше, чем вырабатывал человеческий организм.
Но вот что подошло им идеально и во что лакстороы, можно сказать, влюбились, так это современные человеческие компьютеры. Но не всякие, а работающие по принципу гелегезированных полупроводников, когда логическая структура исполняющего процессора создавалась и удерживалась магнитным полем, перестраиваясь и изменяясь под конкретные задачи.
«Оседлав» бортовые компьютеры человеческих межгалактических судов, никем не обнаруженные лаксторы добрались до Земли, найдя на ней идеальное прибежище – земные игровые сервера. При всём этом, им не только прекрасно подходило для жизни серверное железо, они в том числе могли воплощаться и бытийствовать в игровых мирах, на тех серверах развёрнутых. По какой-то не до конца ясной причине особенно им нравилось РПГ в жанре фэнтези.
Подтвердив годность предоставленной человечеству генной балансной карты, люди потребовали от лаксторов позволения себя изучить. Получив согласие и разобравшись, с кем им предстоит иметь дело, специальная комиссия начала процесс длительных вдумчивых переговоров. По их итогу были выработаны и реализованы следующие пункты:
1 - В толще земной поверхности был создан суперкомпьютер нового поколения. Новизна его заключалась не столько в вычислительной мощи (её имелось), сколько в исключительной надёжности и длительном эксплуатационном сроке. Разработчики и инженеры обещали четырнадцать тысяч лет беспроблемной эксплуатации, а там видно будет. Запитанный от портативного вакуумного насоса (обычный имеет размер с луну), компьютер наделялся полной автономностью и никак не зависел от земной электросети.
2 - При участии лаксторов был создан концепт игрового мира. Будучи отбалансированным, настроенным и запущенным, он должен бы жить и развиваться сам по себе, опираясь на заложенные него базисные механики. При этом ни люди, ни лаксторы не имели в нём глобальных администраторских полномочий. Более того, космический вид становился жителем, а не хозяином. Тоже касалось и людей, что посещали его в качестве гостей и игроков. В дополнение новый мир населялся множеством прочих видов и созданий, обладающих самыми разными характерами и потребностями. Многие из задуманных существ наделялись полноценным сознанием и развитыми когнитивными функциями. Скажем так, проработанные общими усилиями НПС не просто эмулировали жизнь, они её действительно жили.
На вопрос, почему они не хотят быть богами в своём новом доме, лаксторы ответили, что им тоже хочется развиваться, для чего, как известно, необходимы трудности и ограничения. Также им было важно и интересно взаимодействовать с людьми. Ибо нет нечего лучше, чем контакт разумов, особенно в условиях, когда от такого контакта не может случиться ощутимого вреда.
Новая игровая реальность получила название Второй мир. Несмотря на первоначальное недоверие и насторожённость, за относительно короткое время он получил столь большую популярность, что все прочие игровые проекты загнулись в безвестности. Немало этому способствовала так называемая технология уплотнения внутреннего времени, ранее в развлекательном секторе не применявшаяся. Суть её в том, что за сутки проведённые в игровой капсуле, субъективно в игровом мире проходило в два раза больше времени. Благодаря данному внедрению, Второй мир получил дополнительную популярность как способ небиологического продления жизни. Или, вернее сказать, её субъективной продолжительности.
- Вот, пожалуй, и всё, - без особой уверенности завершил Герман. – Я, признаться, отношусь ко Второму миру без особого трепета, - без какого-либо стеснения заявил он, добавив: – Как по мне, ответственный человек не должен тратить время на подобные глупости.
- Не имею желания вам возражать, но и согласиться с вами не могу, уж извините, - расслабленно откинувшись на спинку стула, произнёс Глава. – Второй мир решает многие наши проблемы, в том числе и проблему сброса социального напряжения, - напомнил он. – В нём можно всё то, за что в реальном мире человек будет немедленно подвергнут изоляции с последующей корректировкой личности. Собственно, за этим, за свободой и дозволенностью в смысле, многие в него и идут. Хотя большинству во Втором мире просто нравиться. Новые впечатления, трудности и симуляция развития – очень завлекает. К тому же не забывайте о возрастном ограничении на вход, что позволяет избежать негативного влияния на незрелую психику. Да и лаксторы придают процессу дополнительный вес. В общем, я рекомендую вам относиться ко Второму миру максимально серьёзно. Не забывайте, на ближайшие пять лет – он ваш новый дом.
- Я понимаю, пусть особой радости при этом не испытываю, - признался Герман.
- Именно поэтому мы назначаем вас, а никакого ни будь задрота, - строго произнёс Адольф. – И помните, пусть мир вас ждёт виртуальный, статус посла вы получите самый, что ни наесть настоящий. Если же по истечении пяти лет у вас не останется желания во Втором мире оставаться, я гарантирую вам возможность перевода в инопланетную дипмиссию из числа новообразованных. Конечно же, с сохранением статуса.
- Благодарю, это большая честь, - более чем искренне поблагодарил собеседника Герман. – Позвольте узнать, а слово «задрот», что оно значит? – спросил он.
- О! – загадочно улыбнулся Глава. – Поверьте, в ближайшее время вам предстоит узнать множество новых слов. И мне почему-то думается, что не все из них вам понравятся.