— Опять спустила наши деньги на свою ерунду! — заорала свекровь, размахивая смятым кассовым чеком перед самым носом невестки. — Триста сорок рублей за какой-то тюбик! Ты издеваешься?
Марина аккуратно закрыла кран на кухне и вытерла руки вафельным полотенцем. Ей предстояло в очередной раз отчитываться за обычный аптечный крем, купленный по пути с работы. Зинаида Петровна не унималась. Следом в ход пошел упрек за колготки ценой в двести восемьдесят рублей и вчерашнюю встречу с подругой Олей. Чашка капучино за двести рублей была приравнена к финансовому преступлению государственного масштаба.
Понятие «наши деньги» в этой двухкомнатной квартире трактовалось весьма своеобразно. Свекровь пустила невестку жить к себе пять лет назад, и с тех пор правила были жесткими. Работала здесь только Марина. Ее муж Павел уже восьмой месяц находился в активном поиске себя, предпочитая делать это лежа на диване перед телевизором. Пенсия свекрови сразу после получения отправлялась на банковский вклад. Все расходы — от оплаты счетов за свет до покупки мяса и сигарет для мужа — ложились на плечи Марины. И за каждую потраченную копейку из собственной зарплаты она обязана была давать детальный отчет хозяйке жилплощади.
В тот вечер Марина возвращалась домой после получки. Она зашла в торговый центр просто погреться, но ноги сами привели ее в отдел женской одежды. На манекене висело изумрудное платье. Простого кроя, из приятной мягкой ткани. Марина вспомнила, что последний раз покупала себе новую вещь три года назад. Продавщица предложила примерить. В зеркале примерочной на Марину смотрела привлекательная молодая женщина, а не уставшая функция по обслуживанию чужих потребностей. Она достала банковскую карту и расплатилась.
Дома ее ждал досмотр с пристрастием. Пакет с логотипом магазина привлек внимание Зинаиды Петровны мгновенно. Свекровь бесцеремонно вытащила обновку, а следом на линолеум выпала белая бумажка с суммой.
— Шесть тысяч?! — голос пожилой женщины сорвался на хрип. — У Павлика ботинки разваливаются, нам за отопление платить надо, а она наряды покупает! Совсем совесть потеряла!
Из комнаты неспешно вышел муж. Почесал живот под растянутой футболкой и недовольно поморщился.
— Марин, ну мама дело говорит. Мы же договаривались экономить. Могла бы обойтись. Сдай его обратно завтра же.
Марина посмотрела на мужа. На его сытое, равнодушное лицо. Затем перевела взгляд на свекровь, брезгливо комкающую изумрудную ткань. В голове вдруг стало предельно ясно. Девушка поняла, что больше не произнесет в этом доме ни единого оправдания. Она мягко, но решительно забрала свое платье из рук Зинаиды Петровны и прошла в комнату.
Достав из-под кровати старый дорожный чемодан на колесиках, она начала методично складывать в него свои вещи. Свитера, брюки, белье. Бросила сверху косметичку с тем самым аптечным кремом. Никаких слез. Никаких криков. Одно ровное, спокойное движение за другим.
— Ты что устроила? — свекровь встала в дверях, уперев руки в бока. — Концерты мне тут показывать будешь? Да куда ты денешься! Помыкаешься по чужим углам и приползешь как миленькая!
Марина застегнула молнию. Надела пальто. Взяла сумку с ноутбуком и покатила чемодан к входной двери.
— Завтра же вернешься! — неслось ей вслед. — Еще прощения просить будешь!
Замок щелкнул. Марина вышла на улицу и вдохнула свежий вечерний воздух. Возвращаться она не планировала.
Первые дни свободного плавания матери и сына прошли в состоянии праздника. Зинаида Петровна радовалась, что избавилась от неугодной невестки, а Павел наслаждался отсутствием укоризненных взглядов жены. Однако суровая реальность очень скоро постучала в их двери.
Выяснилось, что чистая посуда не появляется в шкафчике магическим образом. Пыль на мебели скапливается с огромной скоростью, а продукты в холодильнике имеют свойство заканчиваться. Через полторы недели Павел обнаружил, что ему не на что купить сигареты. Он обратился к матери, но та заявила, что до пенсии еще долго, а снимать деньги со вклада она не намерена. В квартире запахло подгоревшей гречневой кашей — единственным блюдом, которое Павел смог приготовить из остатков крупы.
Вскоре у Зинаиды Петровны прихватило поясницу. Ей требовался уход, горячая еда и помощь по хозяйству. Сын от этих обязанностей самоустранился, предпочитая запираться в своей комнате за компьютером. Тогда пожилая женщина взяла газету с объявлениями и начала обзванивать агентства по подбору домашнего персонала.
Цены повергли ее в настоящий шок. За генеральную уборку двухкомнатной квартиры просили четверть ее пенсии. Услуги приходящей помощницы, которая могла бы готовить диетическую пищу и ходить в магазин, стоили астрономических денег. А сиделка с медицинским образованием обошлась бы в сумму, ради которой пришлось бы продавать мебель.
Сидя на диване с телефонной трубкой в руках, Зинаида Петровна начала считать. Она сложила стоимость уборки, готовки, стирки, походов в аптеку и оплаты коммунальных услуг. Истина оказалась суровой. Невестка, которую она считала транжирой, на самом деле тянула на себе весь быт и бюджет семьи практически даром. Ее потребности в виде крема и колготок были ничтожной платой за круглосуточное обслуживание двух взрослых людей.
Осознав это, свекровь вскочила. Нужно было срочно заставить Павла найти хоть какую-то работу, чтобы нанять помощницу, раз уж бесплатная работница сбежала. Она решительно распахнула дверь в комнату сына.
Павел стоял посреди комнаты и укладывал свои вещи в большую спортивную сумку.
— Ты куда собрался? — опешила Зинаида Петровна.
Сын небрежно закинул электробритву поверх футболок.
— Съезжаю, мам. Я тут с одной женщиной в интернете познакомился. У нее свой бизнес, дом за городом. Она меня к себе зовет, говорит, что ей нужен настоящий мужчина рядом. А тут ловить нечего. Холодильник пустой, интернет за неуплату отключили, да еще и ты болеешь. Ты уж как-нибудь сама справляйся.
Он закинул сумку на плечо, обошел застывшую в дверях мать и вышел из квартиры. Через минуту хлопнула входная дверь. Зинаида Петровна осталась абсолютно одна посреди грязной комнаты, сжимая в руках газету с бесполезными номерами телефонов клининговых компаний.
А Марина в это время стояла перед большим зеркалом в своей новой арендованной студии. Изумрудное платье сидело идеально. Она нанесла на руки тот самый крем за триста рублей, взяла сумочку и вышла из дома. Сегодня у нее было первое свидание с человеком, который пригласил ее в хороший ресторан, даже не подумав спросить, сколько стоят ее колготки.