...приходят не самые радостные мысли за чтением романов, номинированных на премию "Русский детектив".
Констатирую, что безнадёжно отстал от жЫзни.
Вижу, что никто из авторов не читал монументальный труд "Антикоучинг. Как НЕ НАДО писать". Как, впрочем, не знакомы они с книгой Норы Галь "Слово живое и мёртвое" и многими другими бессильными попытками удержать русский язык от скатывания в убожество.
Понимаю, что авторы не читали классиков детективного жанра: вдохновение, сцены и приёмы они черпают из телесериалов средней руки, среди которых "След" высится Эверестом интеллектуальных и профессиональных достоинств.
Например, в одном из романов труп после вскрытия изучают медик — естественно, "лучший судебный врач Москвы" — и жутко проницательный следователь.
"Мёртвая девушка, лежащая на столе между ними, безмятежно глядела в потолок". <...>
Безмятежно глядящий выпотрошенный труп в прозекторской?! Я насторожился, но спустя страницу автор успокоил меня продолжением диалога:
— На глаза посмотри внимательно.
— Тёмные. Блестящие. Погоди…
— Ага. А должны быть тусклые и сухие. Она же не пять минут назад умерла.
— Что за фокус?
— Краска. Масляная. Нарисовано поверх роговицы. Весьма правдиво, кстати.
— Бред какой. <...>
Тут я выдохнул и полностью согласился с автором. Бред — начиная с того, как жутко проницательный следователь не замечает, что безмятежный взгляд нарисован у трупа масляной краской поверх роговицы.
Чуть позже автор закрепил успех, продемонстрировал верные семь классов образования и подтвердил, что сериалы — это единственный источник информации:
— В крови есть следы каких-то непонятных химических соединений. По всем известным ядам прогнал — определить не смог, уж извини. Отправил образцы коллегам в университет, у них лаборатория и финансирование получше наших. Обещали помочь. <...>
"Непонятные химические соединения" — признак того, что автор ещё не изучал химию в школе и тем более не слыхал о вузовских курсах качественного и количественного анализа, знакомых любому лаборанту.
"По всем известным ядам прогнал" — что бы это ни значило в переводе на русский язык, фраза — калька дубового современного сериального шаблона "пробейте адрес по базе", хотя в детективе описаны события начала ХХ века.
Патологоанатом, который отправляет образцы проб крови в университет, потому что "у них лаборатория и финансирование получше наших", — ещё один пасхальный привет современным сериалостроителям. В университете "обещали помочь" персонажам — и то хлеб. Автору вряд ли кто-то или что-то поможет.
Следующий роман произвёл нужное впечатление с первой же фразы:
"Вы когда-нибудь задумывались, почему после смерти тело человека становится тяжелее, чем было при жизни? Конечно, нет". <...>
Конечно, нет. Хотя бы потому, что тело человека после смерти становится легче минимум на 21 грамм: об этом написано немало книг и сняты несколько художественных фильмов...
...но автор не отвлекается на мелочи. Сам спросил, сам ответил — и поехал дальше:
"С каждой полумилей, с тех пор как перестал дышать, труп становился всё тяжелее. То ли потому, что кровь больше не циркулировала и центр тяжести сместился, то ли из-за начавшегося трупного окоченения, то ли потому, что тот, кто его нёс, окончательно выбился из сил". <...>
Труп перестал дышать.
Труп. Дышать. И с тех пор становился всё тяжелее.
Центр тяжести сместился, поскольку кровь перестала циркулировать.
Понятия не имею, как расположение центра тяжести тела зависит от циркуляции крови. Но вдруг — вопреки законам физики и бытовой логике — вся кровь сама собой собралась, например, в ногах? Вдруг такое действительно бывает после того, как труп окончательно перестал дышать?
Автор — хозяин-барин своей истории...
...потому и пишет о трупном окоченении свежего покойника, хотя начинается оно часа через три, а по-настоящему наступает через полсуток: до тех пор тело, наоборот, расслаблено и податливо.
"С каждой полумилей [...] труп становился всё тяжелее". То есть вес увеличивался примерно каждые 800 метров. Автор упоминал тело весом 75 кг. Можно догадаться, что речь всё же не об увеличении веса, а о том, что труп становилось тяжелее нести. То есть сперва нормально, потом — через 800 метров — тяжелее. Потом — спустя ещё полмили — ещё тяжелее... Сколько было таких этапов на марш-броске — одному автору ведомо. А читатель узнаёт, что
"...труп становился всё тяжелее [...] потому, что тот, кто его нёс, окончательно выбился из сил. [...] Он перекинул тело на другое плечо". <...>
Вообще-то наоборот: несущий выбивается из сил потому, что ноша становится тяжелее, но логика побоку...
...а персонаж, который несколько километров тащит на плече окоченевший 75-килограммовый труп и, окончательно выбившись из сил, перекидывает тело на другое плечо, — это по меньшей мере Дуэйн "Скала" Джонсон. Хотя и ему такие перекидывания лучше удаются в кино, чем в жизни.
Незнание базовых правил русского языка, продемонстрированное автором ещё одного романа-соискателя премии "Русский детектив", на этом смачном фоне просто умиляет:
"Ветер приносил откуда-то запах гари и разложения. Неведомая сила побывала в усадьбе незадолго до него, оставив после себя разрушения и смерть". <...>
Когда в усадьбе побывала неведомая сила? До ветра? Или до запаха гари и разложения? Автор так и не разобрался, но беда с согласованиями для него — в порядке вещей:
"Верный дорожный саквояж выпал из ослабевших рук Корсакова. Поскальзываясь на мокрых листьях, он взбежал вверх по ступенькам и ворвался в прихожую". <...>
В русском языке глагол относится к существительному. Для грамотного человека написанное означает, что это саквояж выпал и взбежал. Не говоря уже о пассаже "взбежал вверх": видимо, автор учил русский как иностранный, поскольку взбежать вниз у грамотея не получится.
Саквояж, естественно, верный. В прихожую, естественно, персонаж ворвался...
...и на этих пошлейших штампах я остановлюсь: продолжу чтение восемнадцати романов-претендентов на премию "Русский детектив" в тех четырёх номинациях, где состою в жюри.
Мудрая была мысль — сразу предупредить организаторов, что всех номинаций не осилю ни в жисть.
Ведь как в воду глядел.
Опыт!
P.S.
Имена авторов и названия романов не указаны, поскольку задача жюри — всё же не зачморить конкурсантов, которые пишут на уровне среднего пользователя социальных сетей, а найти хоть в одной книжке что-то достойное внимания. По крайней мере, я понимаю свою задачу именно так...
...а здесь отвёл душу — и продолжаю чувствовать себя гоголевской Агафьей Тихоновной, которая в поисках жениха мечтает приставить губы Никанора Ивановича к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Бальтазара Бальтазаровича, чтобы получилось хоть что-то приемлемое.
Пытаюсь найти среди романов-финалистов тот, который действительно заслуживает прочтения и может быть назван победителем.
В конце концов, на безрыбье и рак — треска.
Рекомендованная ссылка "О ВЫЖИМАНИИ СЛЁЗ"
Переписываться с автором, читать и комментировать эксклюзивные публикации, а заодно другими приятными возможностями с начала 2025 года пользуются подписчики аккаунта "Премиум".
★ "Петербургский Дюма" — название серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.