Едва первые лучи солнца осветили кроны деревьев, как путешественники засобирались в дальнюю дорогу. И хотя обычно рано утром воздух в горах, даже летом, свеж и прохладен, а в то утром трава и почва были даже припорошены инеем, но раскачиваться было никак нельзя. Время – не ждёт! «Искатели приключений» стали продвигаться по холодку от границы в глубь страны. Строганов разделил оружие между мужчинами: карабин – снежному человеку, ружье – Гийому, автомат – себе. Затем отряд под предводительством йети совершил марш-бросок, если сверяться с картой, то длиной приблизительно в десять километров. Но каких десять километров! Ежели шагать пёхом, то каждый километр – за три! Спросите почему? Да потому, что любая горная тропа не стелется вдоль линии горизонта, а идёт то вверх, то вниз, то на хребет, то в распадок.
Поначалу Славан шагал довольно бодро и уверенно, но вдруг встал как вкопанный, потому что дальше он местность совсем не знал. В чем, тяжко вздохнув, откровенно и признался.
– Знакомые мне места закончились…
Тогда за ориентирование взялся Строганов. Судя по имевшемуся у полковника космическому фотоснимку, где-то в этих местах должно было быть какое-то хозяйство: то ли стоянка чабанов, то ли пасека. Вот оно на изображении чётко видно: небольшой домик, три сараюшки, среди них один – это, наверное, русская банька! Сергей сверился с навигатором, махнул рукой в нужном направлении и теперь сам пошёл впереди отряда.
«Хорошо бы у аборигенов лошадок прикупить, – стал строить планы Серега. – Не то все ноги собьем. Осталось только отыскать этих алтайцев».
Ни визуально, ни даже с помощью бинокля в низине никаких признаков жилья они не заметили, тайга явно скрывала своих обитателей. Полчаса Серж озирался и осматривался, даже глаза начали слезиться, и вот наконец зоркий Денщик ткнул пальцем в нужном направлении.
– Вижу сизый дым!
– Тебе не показалось? – не поверил Сергей, потому что его глаза ничего не видели.
Но вскоре его сомнения рассеялись: действительно над верхушками высоких деревьев струился тонкий дымок. Видимо, обитатели заимки проснулись и что-то стряпали себе на обед.
«Кто они? Сколько человек? Окажут ли должное гостеприимство? – пронеслись тревожные мысли в голове у полковника. – Но идти на контакт все равно придётся.»
И наши герои поспешили вниз, ориентируясь на дымок.
Но это сверху, с сопки, направление выбрано было верно, а когда спустились вниз и оказались в тайге, ориентир сразу же потеряли. Пришлось долго плутать и «с боем» прорываться к цели сквозь «сибирские джунгли». Путешественники из последних сил шли вперёд, а выходило так, что они бродили кругами. Особенно плохи дела были у моремана Гийома, который с непривычки бесконечно запинался о торчащие из земли коряги. Путникам приходилось часто обходить непролазные буреломы и завалы валежника. Наконец где-то послышался стук топора. Хотелось крикнуть «ура», но Строганов сдержал эмоции, ведь не известно, как дело обернётся, добрые тут люди или нет. На всякий случай он приготовил оружие: снял автомат с плеча, передёрнул затвор и дослал патрон в патронник.
– Бережёного Бог бережёт! А не бережёного – могильный камень покой стережёт! – буркнул Серж в ответ на удивленный взгляд Денщика. – А ну как тут обитают те лихие людишки, что сожгли твоё жилище?
Великан покачал лохматой головой.
– Нет, у тех вандалов был другой запах. Они с собой принесли запахи бензина, водки и табака. А здесь пахнет свежеиспечённым хлебом и молоком.
Серега недоверчиво хмыкнул, искренне сомневаясь в животном чутье снежного человека, поэтому все равно поступил по-своему, повёл отряд скрытно, соблюдая правила конспирации. Впереди пошёл Гийом (в самом деле, не Степанидой же рисковать!), за французским хлопцем бесшумно следовал косматый йети, который напугает любого своим видом, и только по этой причине он не возглавлял колонну, немного погодя, взяв чуть правее и держа дворик и постройки под прицелом, пополз сам Сергей. Девушке он велел выжидать за кустами, но она не послушалась и тихо поползла за мужем, правда, на некотором безопасном расстоянии.
Едва Маню перемахнул через покосившуюся изгородь, напоминающую одновременно и частокол, и плетень, неловко зацепившись при этом прыжке ружейным ремнём за выпирающий из него осиновый кол, как вдруг на крылечке показался человек – это была сгорбленная старушка. Даже не старушка, а дряхлая старушенция, и по внешнему виду ей было лет этак под сто. Бабка увидела, что Гийом рухнул на землю, развалив остатки изгороди и тут же раздался сердитый вопль. Несмотря на преклонные годы, эта бабуся энергично помахала увесистым топориком, всем видом показывая, что её просто так, без боя, не возьмёшь! Хотя её никто «брать» и не собирался: ни с боем, ни без боя.
«Зря она так печётся о девичьей чести», – ехидно подумал Строганов, покидая место засады, чтобы успокоить хозяйку дома, но его опередил Славан. Молодой йети вышел на поддержку к французу и произвёл на хозяйку неизгладимое шокирующее впечатление. Бабка, ошарашенная устрашающим обликом «снежка», громко ойкнув, грохнулась с высоты крыльца без чувств. Топорик из руки выпал. Хорошо, что старушка рухнула на пуховые подушки, с утра выставленные сушиться на солнышке – вовремя бабуся вынесла постель проветриться! Получилось, как в старой поговорке: «Знать бы, где упадёшь, – соломки бы подстелил!»
Старая карга её и подстелила! Молодец, бабка!
«Видимо, хозяйка приняла доброго снежного человека за лешего или оборотня, – догадался Серега. – А ну как «кони» двинет по нашей вине! До конца жизни не будет покоя от угрызений совести…»
Строганов ещё не добежал и до середины дворика, а йети уже умело делал бабке искусственное дыхание: рот в рот.
Бабка внезапно пришла в себя, увидала вблизи рожу неведомого чудища, дала пощечину и истошно завопила:
– Свят, свят! Спаси и сохрани! Сгинь, нечистая! Боже правый, помоги! Ооой, Пресвятая Богородица, за что мне такая напасть?
Даже у бывалого полковника эти спасательные реанимационные действия вызвали тошноту. Он представил себя на месте пожилой женщины, а потом поставил себя на место дышащего в рот «снежка». И то, и другое ощущение было отнюдь не из приятных.
Потирая волосатое лицо, Славан отпрянул от неё и, отойдя подальше от вопящей старухи, издали миролюбиво произнёс:
–Это вы зря, бабушка!Я вовсе не чудище…
– Обезьяна! Говорящая обезьяна! – издала новый дикий вопль старая отшельница, нащупала немощной рукой на крылечке суковатое полено (хорошо, что не топорик) и со всего маху хватила снежка по волосатому хребту, а затем по левой ступне. Денщик взвыл, от боли и запрыгал, как ошпаренный, на одной ноге.
– Ууу! Бабка! За что? Я же тебя не трогал!
– Басурманин! Эфиоп! Хиппи треклятый! Я вам сейчас покажу кузькину мать! – огрызнулась старушка, не по годам шустро ретировавшись к двери. – Поди прочь с моей территории!
Гийом, подоспевший к месту падения старушенции, растерялся и не знал, что делать: то ли бабку бить, то ли придержать «снеговика», то ли спасаться бегством. Француз потерял дар речи и на мгновение забыл все заученные русские слова – только и смог выдавить из себя: «…твою мать». И тут все то же сучковатое полено полетело ему прямо в лоб.
– Не фулюгань! Ты чего матушку не по-доброму поминаешь, чужеземец? Отвечай?! – в ярости брызнула слюной старушка. – Пришел с говорящим бабуином ко мне без спросу, понимаешь, и туда же, матерно ругается! Я тебе покажу, где раки зимуют…
Сергея душили приступы неудержимого дикого смеха, но он, изо всех сил сдерживаясь, поспешил на помощь друзьям, чтобы уладить разгорающийся все сильнее с каждой секундой конфликт.
– Таймаут! Стоп! Всем – брэйк! Бабуля, здравствуйте! Мы свои люди, русские!
Высунув крючковатый нос из дверного проема, старушка прошамкала почти беззубым ртом:
– Хе-хе! Видали мы таких русских, шпиены проклятые! Какие вы люди? И вот этот, волосатый, тоже людь?! Отойди – стреляю!
Строганову было искренне стыдно за отсутствие толерантности у пожилой гражданочки. Хотя это сейчас ему было обидно за своего нового друга йети, а не далее, как несколько дней тому назад он и сам едва не умер от страха при виде явившегося в гости «снежка».
– Бабушка, это наш российский «снежный человек», свой парень! Он даже гражданин России! Национальное достояние, можно сказать! И у него, между прочим, и паспорт есть, и свидетельство о рождении, и трудовая книжка – всё чин по чину! Любые необходимые документы имеются! А Денщик, по-прежнему потирая ушибы на ноге и спине, простонал:
– Протестую! Безобразие! Вы меня, сударыня, едва не покалечили этим бревном! А я хотел вас спасти от инфаркта… путём прямого массажа сердца, так-то вот.
Бабка хмыкнула недоверчиво, указала корявым пальцем на Гийома и с недоверием спросила:
– И этот чернявый, скажешь, тоже русский? Или ещё один нашенский «снежный мужичок»?
– Это Гиви Манюлия, по бумагам. Но, честно говоря, он француз. Однако и у него имеется русский паспорт. Правда, родился двести лет тому назад…
Старушка вздохнула и повертела указательным пальцем у виска, выражая отношение ко всему сказанному Сергеем.
В это время, пока мужчины вели переговоры, Стеша нарушила приказ мужа, вышла из укрытия и попалась на глаза хозяйке дома. Та возмущенно накинулась на незваных гостей:
– Сами чучелами ходите, не моетесь, не бреетесь, так ещё и над девкою молодою изгаляетесь! Рази так можно? Измываетесь над сущим дитем! А ну, поглянь, до чего довели бедную, она ажа почернела, словно головешка! Ироды окаянные! Бродяги шалопутные!
Старушка погрозила кулачком всем мужчинам по очереди, шустро вышла из своей «крепости» и, ковыляя, поспешила навстречу к девушке.
– Милая, до чего же ты стала черна во время скитаний! Как же тебя теперь отмыть, горемыка ты моя? Придётся баньку истопить! Чего ж ты по лесам с тремя мужиками шляешься? А?! Рази это достойное занятие для порядочной девушки?
Стеша испугалась шумных причитаний хозяйки и спряталась за спиной Строганова, пытаясь спастись от неуёмного сочувствия старухи. Однако охи и вздохи ни на минуту не прекратились, только теперь добавилось сердитое брюзжание.
– Оглоеды! Туристы проклятые! Шатуны, бездельники, пьяницы! Спасу от вас совсем не стало! Фулиганье! Пожгли все охотничьи зимовья в округе! Зачем приехали, шалопаи?
Строганов сделал протестующий жест рукой, желая прервать бурный словесный поток.
– Бабушка, дело обстоит как раз наоборот! У нашего друга Славана, которого вы недавно так опрометчиво и безжалостно огрели своим дрыном и едва не пришибли, эти залётные негодяи спалили все его жилища. Последнюю избушку разорили, не далее, как позавчера! А там его отец все научные труды и рукописи хранил.
– А-а! Избу учёного чудака? Николы Денщика? Так ты, верно, его ненормальный сынок, про которого столько слухов ходило по району? Бабы в посёлке судачили, ты сумасшедший или с придурью! А вроде нет, говоришь, как обычный человек, только вот шибко волосатый!
Строганову вновь стало неловко за бесцеремонную старуху.
– Бабушка! Мало ли что люди говорят или думают. Мы ведь вас старой ведьмой или каргой не называем! Не обижайте нашего друга… На него и так свалилось одно горе за другим.
Хозяйка совсем уже осмелела, достала из кармана дырявого кожуха-безрукавки очки, оглядела всю честную компанию и милостиво, широким жестом пригласила в дом.
Чувствуя некоторую робость, компания «туристов» несмело вошла в дом. Внутри хибарки Сергей, искренне любопытствуя, огляделся. Неказистая избушка «на курьих ножках» на самом деле оказалась довольно просторной, но этот простор объяснялся полным отсутствием мебели. В центре избы возвышалась русская печь с периной на полатях, у подслеповатого окошка стоял сбитый из струганных досок стол, к нему приставлены две массивные лавки, широкий табурет, в дальнем углу торчал топчан с тюфяком, очевидно, для ночлега званых и незваных гостей. Вот и вся обстановка.
Позапрошлый век!
Не было здесь даже электричества, не «пахло» и газом, поэтому ни тебе телевизора, ни холодильника, ни стиральной машинки. Даже радиоприемника на батарейках не обнаружилось. Современная цивилизация со всеми её достижениями обошла это место далеко стороной, и время словно замерло. Строганов минуту нерешительно потоптался, а затем поставил автомат на предохранитель, сунул его под лавку и, не ожидая приглашения, примостился на краешке. Остальным гостям, исправляя оплошность, бабка сама предложила сесть, где им будет удобно.
Старушенция засуетилась, быстро накрыла на стол, буркнула: «Чем богата...» – и принялась потчевать гостей. Несмотря на преклонный возраст, старушка оказалась расторопной хозяйкой. Разносолы приготовила в основном с огорода или таёжные: солёные грузди и рыжики, засоленная рыба, отварная картошка, тушёная зайчатина, огурчики, – и на запивку поставила кувшин брусничного морсу. Стол был безалкогольный, но никто и не вспомнил о спиртном. Да и откуда здесь алкоголь? Разве что ядрёный самогон-спотыкач на мухоморах? Но после вкусных коктейлей, напитков вроде текилы, джина, рома, виски и коньяка, долгое время питых на курорте, вонючую бормотуху глушить не тянуло.
– Бабуся! Это «таёжный тупик» из газетной статьи? Скит? Вы, верно, из староверов-кержаков? – полюбопытствовал с ухмылкой Строганов.
– Сам ты – «тупик»! Эх, ты! Залётный проходимец-лихоимец! И с чего ты взял, что я какая-то сектантка? Нет, я нормальная православная женщина, так сложилась жизнь, что живу бобылихой. А в твоём большом городу, скажешь, нет одиноких старушек? Сколь угодно! Тыщщы! Вот и по таёжным лесам наверняка живут такие, как я! Нас много, старых вдов. Не помирать же нам сразу следом после смерти мужа!
Итак, пока оголодавшие гости ели, хозяйка поведала им о своей жизни.
Звали её Пелагея, родом она была из здешних мест. Старушка ворковала, радуясь возможности потолковать с добрыми людьми.
– Давным-давно, в юности, вышла я замуж за охотника, да и прижилась в лесу. Муж умер два десятка лет назад, а дети и внуки в больших городах осели. Но меня туды и калачом не заманишь. Здесь тишина, покой и чистота. С голоду не помру: огородишко есть, козы, свинка и кабанчик, куры и утки, да и охота с рыбалкой! Капканы и силки ставить умею, бредень в речку раз в неделю закидываю, и никто не винит в браконьерстве, а зимой удочкой ловлю рыбу из проруби. Дык опять же грибы, ягоды, орехи! Все было хорошо, покойно, тихо, чисто, по крайней мере до недавнего времени, покуда давеча не случилась беда! Одним словом, катаклизьма. С неба, из космоса, ракета рухнула, окаянная! И загадила много территории окрестного леса. Погибает таперича природа, прощай, хорошая экология!
Серж, удивляясь рассудительному и толковому рассказу хозяйки, качал головой и думал: «А бабка непроста! Ишь какие слова знает! Экология, катаклизм! А я про нее: карга, из ума выжила…»
Полукровка йети Денщик-младший вдруг тихо буркнул, услышав мысли полковника:
– Верно, не надо, не говори даже в мыслях плохо о старушке! Ласковее будь…
Минуту спустя Славан внезапно в сердцах стукнул кулачищем по столешнице так, что все миски и плошки подпрыгнули.
– А я то думаю, чего ж это зверь с недавних пор отсюда начал уходить, да и пахнет какой-то пропастиной! Надо сходить, почистить тайгу…
Строганов успокаивающе потрепал по плечу гиганта.
– Не советую! Это, скорее всего, гептил разлился – ядовитое ракетное топливо. Лучше к нему не приближаться и держаться подальше от места падения. Пусть МЧС последствия ликвидирует, дезактивацию проводит. Тут голыми руками беде не поможешь. Погибнешь, почём зря...
Старушка тем временем продолжала хлопотать по дому. Достала савок, схватила метёлку и взялась за уборку и без того опрятной избы. Провела веником по ногам Сергея, спросила:
– Ничего, если обмету? Ты женат? А то семь лет не женишься.
– Женат. Вот она, моя молодая жена! – И Строганов указал на зардевшуюся пунцовым цветом Стешу.
– Такая молоденькая, и уже замужем за седым стариком?! И давно?
Последняя фраза про седого старика полковнику пришлась не по душе, но он стерпел. Покрутил головой в поисках зеркала, но не нашёл. Неужели старик?
– Двести лет уже женаты, не меньше. С 1790 года от Рождества Христова… Честное слово…
С одной стороны, всё сказанное полковником было чистой правдой, но с другой стороны – какой нормальный человек в здравом уме и рассудке поверит в эти байки? И действительно, бабка посчитала, что эти городские над ней опять насмехаются, обиделась и молча продолжала мести избу. Но любопытство взяло верх, и она спросила:
– А где свадьбу играли, молодые?
– На корвете «Кукарача», на старом пиратском корабле, где-то между Маршалловыми островами и Индонезией… – с достоинством держал ответ перед старухой Серж.
Бабка Пелагея плюнула в сердцах, обозвала его чокнутым антихристом, вовсе разозлилась и обложила всех семиэтажным матом. Но играть в молчанку ей опять надоело, кроме того, она хотела показать, что, даже живя в глухой тайге, она вовсе не отстала от жизни. Вскоре старушка не удержалась и поделилась самыми свежими местными слухами:
– Я-то думаю, почему вас много пришло? И не ошиблась ли я часом в вас! Числом ваша шайка не совпадает. А таперича понимаю: это вы с собой чудного парнишонку, сынишку Денщикова, прихватили! Вот вы и не сходитесь по присланной начальством ориентировке… А ведь вас, странники, по всем дорогам ищут, и на постах стражники ждут. Знакомые рыбари приплывали давеча и сказывали, что за кордоном трое контрабандистов стрельбу учинили, посерёд них была одна баба. Но ищут трёх варнаков, а вас, вишь ты, четверо по лесам гуляет! Однако, далеко вам не уйти, погранцы схватют или просто постреляют милисанера-беспредельщики, чтоб не возиться с допросом! А что вас четверо теперь – для них не беда! Чем больше настреляют, тем больше наград получат! А вы че, робяты, без стрельбы, тихохонько, как все добрые люди, перейти границу от китайсов не могли? Устроили нам международный скандал! Контрабандисты таперича в ярости, что вы разворошили границу, и в окрест каждый мафиоза на вас теперь зуб точит…
Гийом посмотрел укоризненно на полковника:
– А я говорил, надо было сразу, еще у реки, грохнуть китайца, тогда перешли бы тихо, без погони и шума!
Пелагея всплеснула руками.
– Господь с тобой! Зачем? Чернявый, ты почо такие страшные разговоры ведёшь? Нет, видно, и взаправду не зря про вас бают люди, что настоящие злыдни идут через хребет. Уу, варнак французский! Дать бы тебе по роже или выпороть! Сопляк! Ни во что человеческую жисть не ставишь.
Строганов успокоил старушку:
– Милая бабуся, юноша не со зла, а от скорби по погибшей невесте и друзьям. Убили китайцы дружков наших: Ипполита Степанова, Кузьму Худогоконя, да и всех туземных матросов перебили. Предки современных китайцев их порешили, вот Гийом и не любит бывших хунвейбинов. Переживает наш юный француз утрату близких…
Бабка громко и недовольно фыркнула:
– Так что же, мне теперь всех французов не любить из-за проклятого Наполеона? Ведь, по семейному преданию, мой прапрадедушка в битве при Бородине головушку сложил, за веру, царя и отечество!
Гийом не нашёлся, что ответить (опять его этим неизвестным ему Наполеоном попрекают), он покраснел и насупился, а все остальные его спутники расхохотались.
Осерчавший Гийом вышел во двор этой «лесной усадьбы». Не зная, чем заняться и как выместить своё раздражение, он от души пнул ногой покосившийся плетень, и тот окончательно завалился. Тут юнга заметил валяющийся на крылечке топор, а возле одного из сараев – кучу больших чурбаков. Француз взял топорик, но сразу понял, что с его помощью с чурбаками не совладать. Однако рядом с брёвнышками валялся большой колун, как раз подходящий инструмент для колки таких дров.
«Ладно, – решил Гийом, – этот топорик тоже в дело сгодится! После того как огромные чурбаны будут расколоты, им я нарублю мелкие поленья…»
Через полчаса, утолив голод, путешественники вышли во двор и увидели работающего в поте лица молодого француза. Накопившуюся ярость он вложил в работу, поэтому дело у него спорилось. При виде кучи только что наколотых, пахнущих смолою дровишек бабка спохватилась и начала организовывать баньку.
«Действительно, все у них, бродяг, неладно – не как у людей! – пробурчала под нос старуха. – В самом деле, какая ноне баня, коли сегодня вторник, а не чистая суббота…»
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести:
- трилогию "Одиссея полковника Строганова" (аннотация здесь);
- трилогию "Вернуться живым"(аннотация здесь);
обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru или +7(981)699-80-56
======================================================