— Ты, Катя, когда в следующий раз за колбасой пойдешь, бери ту, что в синей обертке, она на сорок рублей дешевле, а на вкус — те же опилки, только вид сбоку, — Наталья Ивановна величественно, как адмирал на мостике, водрузила на кухонный стол пустую чашку. — И вообще! Тебе надо подработку найти, Катя. Не видишь, что в семье денег не хватает?
Катя замерла с тряпкой в руках. Середина марта за окном радовала глаз серым небом и мокрым снегом, который ложился на подоконник грязными шлепками. Внутри Кати в этот момент ложилось примерно то же самое. Она медленно выдохнула, вспоминая наставление из какой-то умной передачи про «дзен и внутреннее равновесие». Равновесие качалось, как нетрезвый матрос в шторм.
— Наталья Ивановна, у меня рабочий день с девяти до шести, плюс отчеты по выходным, — спокойно ответила Катя, старательно полируя столешницу. — Куда же еще подработку? Я и так семью кормлю, и на ипотеку откладываю.
— Ой, скажешь тоже — кормлю! — свекровь всплеснула руками, и широкие рукава ее домашнего халата взметнулись, как крылья старой, но очень бодрой птицы. — Дима вон тоже работает. Мужчина, кормилец! А то, что у него сейчас временные трудности и зарплата скромная, так это политика такая в стране. Ты молодая, энергичная. Вон, Людка из третьего подъезда по вечерам полы в аптеке моет, и ничего, корона не свалилась. А ты всё в своих бумагах ковыряешься, барыня.
Катя посмотрела на мужа. Дима сидел в углу дивана, уткнувшись в телефон. Его «временные трудности» длились третий год, с тех пор как он решил, что работа менеджером по продажам запчастей — это «ниже его достоинства», и устроился охранником в торговый центр с графиком «сутки через трое». В свободные трое суток Дима восстанавливал душевное равновесие, созерцая потолок или изучая тактику ведения боя в танковых сражениях на экране смартфона.
— Дим, ты слышишь? — не выдержала Катя. — Мама считает, что мне мало пятидесяти тысяч, надо еще аптеку помыть. Может, ты хочешь высказаться?
Дима, не поднимая глаз, пробормотал:
— Ну, Кать, мам дело говорит, копейка рубль бережет. Сейчас время такое, турбулентное.
«Турбулентное у тебя только в голове», — подумала Катя, швырнув тряпку в раковину.
В прихожей грохнула дверь — это вернулся Егор, восемнадцатилетний первенец, чья основная жизненная цель на данный момент заключалась в поиске «своего истинного пути» где угодно, только не в институте. Следом просочилась пятнадцатилетняя Тоня, увешанная какими-то цепями и значками, с выражением лица «весь мир — тлен, а мать — главный угнетатель».
— Мам, дай две тысячи, — вместо «здравствуй» бросил Егор, проходя на кухню и заглядывая в холодильник. — Нам с пацанами надо... на запчасти для мопеда.
— Мопеда? — Катя подняла бровь. — У тебя нет мопеда, Егор.
— Так вот мы и собираем! С нуля! Инженерная мысль, понимаешь?
Наталья Ивановна тут же подлила масла в огонь:
— Вот видишь, Катенька! Ребенок техникой интересуется, созидает. А ты жадничаешь. Вот была бы у тебя подработка, не пришлось бы сыну в копейках отказывать.
Катя почувствовала, как в виске забилась маленькая, но очень злая жилка. Это было классическое распределение ролей в их семье: Катя была злым цербером, который считает чеки из «Пятерочки», а Наталья Ивановна — доброй феей-крестной, которая раздает советы космического масштаба за чужой счет. При этом свекровь жила в своей двухкомнатной квартире через три дома, но дневала и ночевала здесь, считая своим священным долгом контролировать расход туалетной бумаги и степень прожарки мяса.
— Значит так, — Катя уперла руки в бока. — Семья, слушаем внимательно. Денег нет. То есть они есть, но они распределены. Квартплата, кредит за машину, на которой Дима ездит на свою «героическую» работу, репетитор для Тони по химии, которую она благополучно прогуливает...
— Я не прогуливаю! — взвизгнула Тоня из своей комнаты. — Я ищу себя в пространстве! Химия подавляет мою ауру!
— Твоя аура, Тоня, скоро будет питаться исключительно святым духом, — отрезала Катя. — Наталья Ивановна, раз вы так печетесь о бюджете, может, обсудим вашу пенсию? Вы её в прошлом месяце на что потратили? Ах да, на «чудодейственные» стельки с магнитами, которые лечат всё, от плоскостопия до деменции.
Свекровь поджала губы так сильно, что они превратились в узкую ниточку.
— Как не стыдно, Катерина! Я — пожилой человек, я заслужила каплю комфорта. А ты всё считаешь, всё выгадываешь. Дима, ты посмотри, какую мегеру ты в дом привел! Она мать твою родную куском хлеба попрекает!
Дима наконец оторвался от телефона, но только для того, чтобы жалобно протянуть:
— Ну, Кать, ну не начинай. Мама же как лучше хочет. Ну правда, может, ты на фриланс какой выйдешь? Ты же у нас умная, в цифрах шаришь. А я... я вот на следующей неделе, может, на подмену выйду. Если спина не разболится.
Катя смотрела на эту идиллию и понимала: в этой картине маслом не хватает только одного штриха — её полного исчезновения. Она зарабатывала больше всех в этом доме, включая пенсию свекрови и «боевые» Димы, но в глазах окружающих оставалась лишь нерадивой хозяйкой, которая «недостаточно старается».
Вечер прошел в привычном режиме «тихого террора». Наталья Ивановна инспектировала шкафы в прихожей, причитая, что «курток накопили, как у цыганского табора, а носить нечего». Егор громко требовал еды, игнорируя приготовленные котлеты, потому что они «какие-то не такие на ощупь». Тоня включила музыку, от которой у Кати начинали чесаться зубы.
— Тебе, Катя, надо быть женственнее, — не унималась свекровь, заглядывая в ванную, где Катя пыталась просто умыться в тишине. — Женщина — она как ручей, должна обтекать острые углы. А ты как скала. Диме тяжело с тобой. Он творческая натура, ему поддержка нужна, вдохновение. А ты ему — счета за свет под нос. Нехорошо. И про подработку подумай. Вон, говорят, в интернете можно тексты писать за деньги. Сидишь, по клавишам стучишь — и рубли капают.
Катя вытерла лицо полотенцем и посмотрела на себя в зеркало. Из зазеркалья на нее глядела симпатичная женщина, у которой в глазах вместо «ручья» явственно читалось желание совершить что-то противозаконное.
— Знаете что, Наталья Ивановна? — Катя обернулась, и свекровь даже немного отшатнулась от неожиданного блеска в глазах невестки. — Вы правы. Я подумаю. Я очень хорошо подумаю. Нам действительно не хватает денег. Особенно мне. На личные нужды.
— Вот! — обрадовалась свекровь, не почуяв подвоха. — Сразу бы так. Умная баба всегда выход найдет. Дима! — крикнула она в коридор. — Катька-то наша за ум взялась! Будет подрабатывать! Теперь и тебе на спиннинг новый хватит, и Егору на запчасти.
Дима радостно крякнул из комнаты, а Егор даже высунулся в коридор:
— О, мать, респект. А когда первая зарплата с подработки? Мне бы кроссовки новые, а то эти уже «не айс».
Катя ничего не ответила. Она ушла в спальню, плотно закрыла дверь и достала ноутбук. Но открыла она не сайт с вакансиями для бухгалтеров и не биржу копирайтинга. Она открыла календарь, калькулятор и сайт по продаже авиабилетов.
На следующее утро Катя вела себя подозрительно тихо. Она не ворчала на разбросанные носки Егора, не делала замечаний Тоне по поводу её «боевого раскраса» в стиле панды-гота и даже мило улыбнулась Наталье Ивановне, когда та предложила пережарить вчерашний картофель, «чтобы продукт не пропадал».
— Дима, дорогой, — ласково сказала Катя за завтраком, пододвигая мужу тарелку. — Я тут подумала над словами твоей мамы. Она абсолютно права. Хватит мне на попе ровно сидеть. Я нашла отличный вариант. Работа разъездная, но платят очень хорошо.
Дима, жуя картошку, довольно закивал:
— Ну вот, я же говорил. Главное — мотивация. А что делать надо?
— Консультации, — туманно ответила Катя. — Обучение персонала на местах. Командировки будут частые. Зато премии — закачаешься.
— Командировки — это плохо, — подала голос свекровь, помешивая чай. — А кто Диме готовить будет? Кто за детьми присмотрит? Кто, в конце концов, в квартире порядок поддерживать будет?
— Так вы же, Наталья Ивановна! — Катя всплеснула руками. — Вы же у нас кладезь мудрости и энергии. Вы всегда говорили, что я всё делаю не так. Вот вам и карты в руки. И Диме поможете, и внуков воспитаете по своим канонам. А я буду деньги в клювике приносить. Вы же этого хотели?
Свекровь на секунду замешкалась, но перспектива «полного контроля» над хозяйством сына перевесила лень.
— Ну, если ради блага семьи... Конечно, я помогу. Придется мне, старой, на амбразуру лечь. Но ты, Катя, смотри, не забалуй там в своих командировках. Деньги — в семью, всё до копеечки.
— Обязательно, — улыбнулась Катя такой улыбкой, от которой у любого стороннего наблюдателя поползли бы мурашки по коже. — Всё до копеечки.
Весь остаток недели Катя занималась какими-то делами: шепталась по телефону, что-то распечатывала, собирала небольшой чемодан. Семья ликовала. Дима уже присматривал в интернет-магазине навороченный эхолот, Егор составил список запчастей, а Тоня присмотрела себе новый гитарный комбик, хотя на гитаре играть не умела.
В пятницу вечером Катя вышла в коридор с чемоданом.
— Ну, всё, мои родные. Первая командировка. На две недели. Наталья Ивановна, вот вам ключи. В холодильнике — суп на два дня, дальше сами. Деньги на хозяйство я оставила на тумбочке.
— Всего пять тысяч? — удивилась свекровь, пересчитывая купюры. — На пятерых на две недели?
— Так экономия, Наталья Ивановна! Как вы учили! Берите колбасу в синей обертке, крупы по акции. Вы же мастер выживания. А я поехала ковать наше финансовое благополучие.
Катя чмокнула ошарашенного Диму в щеку, помахала детям и вышла за дверь.
Первые три дня Наталья Ивановна чувствовала себя королевой. Она переставила все кастрюли по своему вкусу, выкинула «лишние» баночки из ванной и заставила Егора вынести мусор три раза за день. Дима был доволен: мама не пилила его за лежание на диване, а Тоня просто заперлась в комнате и не выходила.
Однако к среде пятерка на тумбочке таинственным образом испарилась. Оказалось, что Егор «одолжил» три тысячи на срочную покупку какого-то важного болта, а Дима купил себе «витамины для бодрости», которые подозрительно пахли дорогим коньяком.
— Дима, надо Кате позвонить! — потребовала свекровь. — Деньги кончились, а в холодильнике только половина луковицы и засохший сыр.
Дима набрал номер жены. Аппарат был вне зоны доступа. К вечеру телефон всё еще молчал. В четверг Дима получил СМС от банка о списании очередного платежа по ипотеке, но на карте денег не оказалось — Катя всегда переводила их в день платежа со своего счета, а в этот раз... тишина.
— Алло! Катя! — Дима наконец дозвонился в пятницу утром. — Ты где? Банк названивает, дети голодные, мама плачет, что ты ей трубку не берешь! Где деньги?
Голос Кати звучал странно — на фоне слышался шум прибоя и какой-то ритмичный звон колокольчиков.
— Димочка, я же на подработке, — ласково ответила она. — Тут связь плохая. Работаю не покладая рук. Слушай, я тут подумала... Раз уж я теперь главный добытчик и постоянно в разъездах, я решила оптимизировать расходы. Я перевела свою зарплату на отдельный счет, к которому у вас доступа нет. Чтобы не искушать вас лишними тратами.
— В смысле? — Дима сел на диване. — А ипотека? А еда?
— Ну, ты же мужчина, кормилец, — в голосе Кати послышалась легкая ирония. — У тебя есть зарплата охранника. Плюс у мамы пенсия. А Егору пора бы уже курьером устроиться, раз на мопед не хватает. Вы же семья! Вы справитесь. А я пока... повышаю квалификацию.
— Катя, ты когда вернешься? — заорал Дима, но в трубке уже были гудки.
Наталья Ивановна, подслушивавшая у двери, побледнела.
— Что она сказала? Как это — отдельный счет? Она что, с ума сошла на своей подработке?
А в это время Катя сидела в шезлонге на террасе небольшого отеля в Сочи. Перед ней стоял бокал прохладного лимонада, а рядом лежал телефон, который она с наслаждением перевела в режим «не беспокоить». На подработку она действительно устроилась — удаленным консультантом в крупную фирму, но начала её с законного двухнедельного отпуска, который накопился у неё за три года без отдыха.
— Ну что, Наталья Ивановна, — прошептала Катя, глядя на закат. — Посмотрим, сколько стоит ваша «кухонная философия» в условиях реального рынка.
Но Катя и представить не могла, какой сюрприз приготовила ей свекровь в ответ на этот демарш, и кто на самом деле переступит порог их квартиры через три дня.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜