ЧИТАТЬ С НАЧАЛА
👉ПЕРВУЮ ГЛАВУ👈
Глава 2
"Чёрный снег"
Хоть зима в нашем городе и не такая уж холодная, но всё же снежная. Правда, снег почти всегда чёрный из-за старых угольных котельных, которые, несмотря на то что на дворе середина двадцать первого века, по-прежнему коптят небо.
Я всегда мечтал, что перееду отсюда куда-нибудь на юга. Но наша семья не такая уж богатая, чтобы позволить себе это. Поэтому единственное, что нам остаётся, — пинать снег, перемешанный с сажей, и ждать снегопада, который хоть как-то скроет этот мрачный пейзаж.
К счастью, сегодня погода, видимо, решила сжалиться над нами и я почувствовал, как на лицо упала холодная снежинка. Прикрыв глаза, я поднял лицо к небу и глубоко вдохнул заметно посвежевший воздух.
— Почти пришли, — сипло сказала Машка и, не оборачиваясь, указала рукой в сторону старого заброшенного здания библиотеки.
— Та самая, знаменитая «берлога»? — попытался немного шутливо спросить я, но, видимо из-за событий, которые произошли с нами за каких-то полдня, вопрос прозвучал скорее как ухмылка, смешанная с порцией язвы.
Машка лишь молча кивнула и ускорила шаг, осматриваясь по сторонам.
«Берлогой» она называла их с друзьями секретное место, которое они оборудовали в старом кирпичном здании. Машка часто приносила оттуда всякие старые журналы, книги, газеты и часами не вылезала из комнаты. Однажды она принесла какую-то пыльную книгу Александра Куркина-Букина, кажется. Я тогда долго смеялся над фамилией, на что она только покрутила пальцем у виска и запустила в меня тапочком.
— Будем искать спасение в книгах? — ухмыльнулся я, осматривая облупившуюся местами штукатурку на фасаде здания.
Машка, словно не слушая меня, молча подошла к дыре в заборе, пролезла на территорию и, дождавшись меня, огляделась.
Проведя меня через заросли кустарников, она подошла к двери, которая, судя по всему, вела в какой-то подвал, достала из кармана браслет.
— Я же сказал тебе выкинуть браслет, — возмутился я.
Машка, сдвинув неприметную маленькую пластину на двери, прислонила браслет, и замок с жужжанием щёлкнул.
— Это другой, — убирая в карман браслет, она потянула дверь. — Заходи быстрей.
Я неуверенно вошёл, бросив на Машку взгляд. Машка, пройдя за мной, закрыла дверь и прошмыгнула вперёд.
Коридор с обшарпанными стенами был коротким и вёл к лестнице, уходящей вниз, откуда доносилась тихая музыка и чьи-то голоса.
Вскоре мы спустились, и Машка, демонстративно раскинув руки, негромко объявила:
— Добро пожаловать в берлогу!
Голоса затихли, а когда я вошёл в просторное помещение, меня встретили пристальные взгляды ребят, сидевших на самодельных импровизированных диванах.
Машка, подойдя к столу, взяла две запечатанные бутылки пива и протянула мне одну:
— Знакомься, это Ленка, — указала она на сидящую в углу девушку лет двадцати. Потом на парнишку, который сидел рядом с ней: — Это Женька, брат Ленки.
Лена оценивающим взглядом посмотрела на меня, но, заметив мою распухшую руку, присвистнула.
— А это Дениска с Веркой, — указала она на сидящую парочку.
— А это... — протянула Лена, — твой тот самый бро?
Машка кивнула и достала со шкафа в углу коробочку с налепленным изолентой красным крестом. Она, подойдя ко мне, взяла меня за руку и посмотрела на кисть, которая уже не просто ныла.
— Маш, всё норм, — попытался я успокоить её, почувствовав, как у неё дрожат руки.
Машка тяжело задышала, и на глазах проступили слёзы. Она, всхлипнув, уронила «аптечку» и крепко прижалась ко мне.
— Прости, — дрожащим голосом с трудом проговорила она.
Я редко видел её слёзы. В последний раз она плакала, когда впервые разбила джет. Для неё это была потеря потерь. Но и тогда она через минуту, улыбаясь, уже сидела на нём и воображала, как будет гонять, когда я отремонтирую его.
Крепко обняв её, я молча посмотрел на сидящих ребят, которые в недоумении смотрели на нас. Рыжеволосый Женька с выразительными глазами озадаченно тихо спросил:
— А чё случилось-то?
— Ма-а-ашь, — вопросительно протянула Лена, подходя к нам. — Ты чего?
— Они из-за меня умерли, — сквозь слёзы пролепетала Машка.
— Кто? — Приподняв брови, Лена подняла с пола аптечку. — Родители?
— Нет, — ответил я, — не важно.
— В смысле не важно?! — возразила она и посмотрела на всхлипывающую Машу. — Маш! Чё случилось?!
— Лёшку с его папой застрелили, — тихо ответила ей Машка.
— В смысле?! Кто?! — не унималась Лена.
— Так! Всё! — не выдержав напора Лены, грубо ответил я ей. — Давайте, идите погуляйте!
— В смысле погуляйте? — оторопела она от такого ответа. — Это так-то наша берлога!
Я хотел ей ответить, но за спиной послышался мужской голос:
— Никто никуда гулять не пойдёт.
Я обернулся и увидел сидящего на инвалидной коляске пожилого мужчину лет пятидесяти. Он медленно вкатился в помещение и посмотрел на нас:
— Ну здравствуй, Дима.
— Ты ещё кто? — недоверчиво посмотрел я на мужика.
— Пётр Борисович Дымов. Можно просто дядя Петя. — он протянул руку, чтобы поздороваться, но, не получив моего рукопожатия, поджал губы и убрал руку. — Понимаю, я бы так же отреагировал, будь я на твоём месте.
Машка, наконец немного успокоившись, отпустила меня, и Лена отвела её в сторону.
— Так это из-за тебя мы теперь в жопе? — процедил я.
Пётр, вздохнув, развернул коляску к столу и жестом пригласил меня присесть.
— И да, и нет, — спокойно ответил он и, взяв бутылку пива, протянул её мне. — Обезболивающее.
Я сел напротив и сбил крышку о край стола, чуть не уронив бутылку из руки от резкой боли. Жадно сделав несколько глотков, выругался от не утихающей боли.
Пётр жестом попросил протянуть руку и достал из аптечки маленькую оранжевую коробочку.
— Помню, когда мне было лет двадцать, со психу тоже... — открыв коробочку, он достал что-то похожее на маленький шприц. — раза два кулаки ломал.
Он снял колпачок и медленно воткнул иглу рядом с переломом, продолжая рассказывать:
— И всё из-за баб. — Пётр надавил на цилиндр, и раздался маленький щелчок. — До сих пор кости ноют, теперь когда снег идёт.
Боль на удивление начала быстро отступать, и появилось лёгкое онемение. Пётр продолжал говорить, через раз тыкая в опухший бугорок на тыльной стороне ладони:
— Я хорошо знал твоего отца. — Повертев руку, он кивнул на мою бутылку. Я залпом выпил несколько глотков. — Вы с Машкой ещё совсем мелкие были тогда, когда мы жили с женой через дорогу. Да ты и не помнишь, наверное.
— Не помню, — сухо ответил я, глядя, как он тычет пальцами в месте перелома.
— Ну так... — он, слегка надавив на опухоль, продолжил. — Сколько лет-то уже прошло.
Я попытался вспомнить его, но ничего не вышло. Немного похмыкав, я прищурился, и когда отвёкся на тихо говорящих Машку с Леной, он резко дёрнул мою руку. Резкая боль ударила по кисти, и я инстинктивно попытался одёрнуть руку, но хватка у Петра была на удивление крепкой.
— Да не дёргайся ты, — прохрипел он и, достав из аптечки бинт, подозвал Лену. — Лена, там у меня в тумбочке, принеси колоду карт.
Лена кивнула и быстро ушла в соседнюю комнату.
— Терпи и не сжимай, — спокойно сказал он, наконец-то отпустив мою руку.
Лена принесла колоду и села рядом:
— Если в дурака, то я уже знаю, кто проиграет, — с наигранной серьёзностью сказала она и, посмотрев на меня, положила колоду передо мной.
Пётр взял колоду и вложил её акуратно мне в ладонь, прямо на сломанные кости.
— Лена, придержи колоду. — Разматывая бинт, он кивнул Лене. — Я обмотаю. А ты сожми немного.
Я медленно сжал ладонь, и Пётр ловко начал наматывать бинт.
— На зоне один пацан с кровати упал, — снова начал он рассказывать свои воспоминания, — а там медичка, молоденькая, как попало намотала ему. Без шины, без ничего. А у нас в хате хирург жил, он ему так же сделал, из колоды. Так после этого его в санблок прописали. Матёрый был мужик.
— А почему «был»? — смотря на его ловкие движения, поинтересовался я.
— У него жена в аварии погибла с ребёнком, ну он «засвистел». — Туго завязав бинт, Пётр, вздохнув, достал пачку сигарет. — На утро в кабинете нашли. Таблеток наглотался и спиртом запил.
Я не знал, что ответить, и просто, молча, достал из протянутой пачки сигарету.
Маша уже успокоилась и подойдя сзади, положила руки мне на плечи. Боль в руке уже не была такой сильной, то ли от алкоголя, то ли от этого древнего лекарства, которое мне вколод Пётр Борисович.
Денис с Верой уже начали собираться, поглядывая на часы, а Лена усевшись рядом упёрлась подбородком на ладонь посмотрела на меня.
— Ну вы и попали — Усмехнулась она, — Я, конечно, чемпион по поиску приключений на свою пятую точку, но вы, побили все мои рекорды.