Осенью на крупных лесных озерах, в километре от спасительного берега, ночная вода кажется особенно черной и недружелюбной. Сидишь в небольшой резиновой лодке, окруженный плотным глухим туманом, и прислушиваешься к каждому шороху камыша на невидимом берегу. Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Именно в таких суровых, оторванных от цивилизации условиях обычные вещи начинают приобретать совершенно другой, пугающий смысл, а старые дедовские байки про водяных и утопленников уже не кажутся такими смешными.
Мы с моим бессменным напарником Саней забрались на огромное, глубокое озеро на самом севере нашей области. Места глухие, до ближайшего асфальта — двадцать километров разбитой лесовозной колеи, сотовая связь ловит только если залезть на капот внедорожника. Приехали мы на три дня, чтобы целенаправленно половить крупного осеннего леща на "кольцо" — тяжелую донную снасть, требующую идеальной ночной тишины и запредельного терпения.
На вторую ночь мы, как обычно, вышли на воду и встали на два якоря прямо над крутой русловой бровкой. Эхолот показывал под нами ровные одиннадцать метров глубины. Тишина стояла глухая, мертвая. Даже лягушки в прибрежной зоне замолкли от ночного заморозка. Полный штиль, на черной глади воды — ни малейшей ряби, только густой, сырой туман стелется рваными клочьями по поверхности. Наши короткие бортовые удочки со светлячками мирно застыли. Клев был откровенно вялый, мы лениво переговаривались вполголоса, грея руки о кружки с горячим кофе, как вдруг я боковым зрением уловил движение на открытой воде.
— Саня. Глянь правее, в сторону затопленного острова. Видишь? — я кивнул в черную пустоту, чувствуя неприятный холодок вдоль позвоночника.
Саня прищурился, вглядываясь в серую пелену:
— Да туман там просто клубится.
— Нет, присмотрись. Там что-то светится красным. И оно двигается.
Через пару секунд Саня замер и медленно поставил металлическую кружку на банку лодки. Метрах в двухстах от нас, прямо посреди огромного, безлюдного и глубокого плёса, светилась крошечная красная точка. Это был самый обычный рыболовный "светлячок" на антенне поплавка.
Вся странность заключалась в том, что этого явления там быть просто не могло. Никакой чужой лодки там не стояло — мы бы сто раз услышали скрип уключин, плеск весел или стук якоря в такой звенящей тишине. Глубина в том месте переваливала за десять метров. Никто в здравом уме не ловит там на классическую поплавочную удочку. А красная точка не просто висела на месте. Она медленно, равномерно и безостановочно плыла против слабого ветрового течения, уходя все дальше в сторону зловещего коряжника.
Стало откровенно не по себе. Мы, два взрослых габаритных мужика, сидели посреди ледяного озера и молча смотрели на светящийся поплавок, который двигался сам по себе, без рыбака и без лодки.
— Надо подойти поближе, проверить, — тихо сказал Саня. — Вдруг там с лодки кто-то кувыркнулся, а снасть зацепилась.
— Пошли, — коротко согласился я, хотя любопытство во мне отчаянно боролось со здравым смыслом.
Мы тихо, без лязга подняли тяжелые якоря и вымотали свои донки. Саня сел на весла и начал аккуратно, стараясь не шлепать лопастями по воде, грести в сторону красного огонька. Я встал на колени на носу лодки, сжимая в руке мощный аккумуляторный фонарь. Сближение казалось бесконечным.
Когда до светящейся точки оставалось метров десять, она отчетливо обрисовалась в полумраке. Это действительно был крупный матчевый поплавок, на антенне которого ярко горел свежий химический светлячок. Он неторопливо резал воду.
Я нажал кнопку на корпусе фонаря. Луч яркого белого света ударил по воде.
Поплавок не просто плавал. В прозрачной воде я четко увидел, что от его нижнего киля в бездонную глубину уходит толстая, полупрозрачная монолеска диаметром никак не меньше 0.4 миллиметра. Она была натянута как гитарная струна, вибрировала и с тихим шипением разрезала поверхностное натяжение воды.
— Саня, суши весла. Это упущенник, — я быстро скинул с себя тяжелую куртку, оставшись в свитере.
Стало ясно, что мы наткнулись на чужую, оторванную снасть. Какой-то неудачливый рыбак потерял ее несколько часов назад, и все это время ее таскал за собой настоящий речной монстр, не сумевший выплюнуть крючок.
Я схватил натянутую леску. Голыми руками брать такую струну при рывке — это верная ампутация пальцев до кости. Я быстро намотал на правую кисть толстую брезентовую куртку, которую только что скинул, и перехватил леску через эту плотную ткань. На том конце, где-то на одиннадцати метрах, тяжело, тупо и агрессивно ворочалась чудовищная масса. Это точно была не коряга.
В кромешной темноте, стоя на коленях в ПВХ-лодке, мы начали самое нестандартное вываживание. Удилища не было, катушки тоже. Был только поплавок, кусок брезента в руке и огромная рыба на глубине. Я не пытался тянуть ее напролом. Когда на дне следовал мощный рывок, я просто разжимал пальцы, позволяя леске со свистом скользить по брезенту, обжигая ткань. Лодка весом за двести килограммов (вместе с нами и шмурдяком) работала как гигантский фрикционный тормоз. Рыба таскала нас по акватории, медленно, но верно теряя силы. Как только давление слабло, я аккуратно, по полметра, выбирал слабину и укладывал леску на баллон.
Через полчаса изматывающего перетягивания каната на поверхность воды с шумным вздохом вывалился огромный, уродливый бурун. В свете фонаря показалась широкая, покрытая старыми шрамами и пиявками голова сома. Он был похож на потемневшее от времени подводное бревно. Мы с Саней аккуратно подвели тушу к борту, взяли его под жабры (подсак здесь был абсолютно бесполезен) и с невероятным трудом, рискуя перевернуться, перевалили в кокпит.
Дома весы показали сорок два килограмма. В его жесткой, как подошва, нижней челюсти намертво сидел огромный, слегка разогнутый кованый тройник. К нему через стальной поводок крепился обрывок толстенного шнура, грузило и тот самый светящийся поплавок. Судя по всему, кто-то ловил на живца, поклевка застала рыбака врасплох, фрикцион был затянут, и снасть просто лопнула на узле. А сом спокойно ушел на глубину и плавал там, таская за собой поплавок, который в ночном тумане заставил нас вспомнить все страшные сказки нашего детства.
Глухой штиль в полночь — это время, когда сом часто поднимается в верхние слои воды (термоклин). Он плавал на глубине пары метров, а поплавок-светлячок просто тащился за ним по поверхности. Остаточное придонное течение заставляло его двигаться против ветра, что и создавало иллюзию самостоятельного, мистического плавания.
Таинственный светящийся поплавок посреди ночного озера — это не чертовщина и не русалки. Это всего лишь чей-то потерянный шанс и ваш внезапный лотерейный билет на встречу с настоящим трофеем. Главное — не испугаться подплыть поближе.
А вам приходилось сталкиваться с непонятными явлениями на ночной рыбалке? Находили ли вы на воде чужие "упущенные снасти" с крупной рыбой на крючке?
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!