В диалоге Платона «Менексен» Сократ говорит нечто странное. Его спрашивают, сможет ли он произнести надгробную речь в честь павших афинских воинов. Он отвечает: конечно, ведь его учительница — превосходный оратор. И называет имя: Аспасия из Милета.
Та самая Аспасия, которая была гетерой — то есть по афинскому праву не имела статуса гражданки, не могла подписывать контракты, не имела права появляться там, куда ходили приличные женщины. Та самая, что жила с первым стратегом Афин Периклом вне законного брака, потому что жениться на иностранке гражданский закон ему не позволял.
Сократ называл её своей учительницей. Перикл советовался с ней по государственным вопросам. Анаксагор обсуждал с ней философию.
И при этом афинские граждане периодически устраивали против неё судебные процессы — за безбожие, за развращение нравов, за то, что слишком много знала и слишком много говорила.
Это — в одном абзаце — вся история женщин классической Греции.
Как Гесиод сконструировал образ опасной женщины
Прежде чем говорить о реальных афинянках, стоит сказать несколько слов о тех, кто формировал общественный образ женщины в Греции. Потому что этот образ создавался намеренно — и оказался чрезвычайно живучим.
Гесиод — поэт VIII века до нашей эры, автор «Теогонии» и «Трудов и дней» — один из главных архитекторов греческой мизогинии. Именно он рассказал историю Пандоры: первой женщины, созданной богами в наказание людям. Она получила от каждого бога какой-нибудь дар — красоту, хитрость, обольстительность — и коробку, которую запрещено было открывать. Открыла. Выпустила все болезни, горести и несчастья мира.
Любопытство и непослушание женщины как причина всех бед человечества. Это не просто миф — это программный текст.
Гесиод же написал: «Мужчина, доверяющий женщине, доверяет обманщице». Другой поэт той же эпохи, Симонид Аморгский, пошёл дальше — написал целый трактат, в котором классифицировал типы женщин по их отрицательным качествам: ленивые, злые, похотливые, хвастливые. Единственный похвальный тип — женщина, похожая на пчелу: трудолюбивая, молчаливая и домашняя.
Ирония в том, что эти же люди создали культуру, которую мы называем колыбелью европейской цивилизации.
Афина, рождённая без матери: что это значит
Греческий пантеон устроен принципиально иначе, чем египетский, и эта разница многое объясняет.
В египетской космологии небо было женским, земля — мужской, и само первоначало содержало оба начала в равной мере. В греческой — уже с первых строк «Теогонии» чувствуется другое. Да, в начале существовал Хаос, потом возникла Гея — земля, богиня-мать. Но затем Зевс устанавливает патриархальный порядок среди богов, ограничивая власть женских божеств.
Пять главных олимпийских богинь — это пять вариантов одной и той же идеи. Афина: родилась из головы Зевса, без матери (мать Зевс проглотил, пока та была беременна), девственница, богиня мудрости. Артемида: девственница, охотница. Гестия: девственница, покровительница домашнего очага. Афродита: богиня любви и красоты — родилась из морской пены вокруг отрезанных гениталий Урана. Гера: супруга Зевса, ревнивая и мстительная.
Заметьте закономерность: лучшие богини — девственницы. Замужняя богиня — ревнивая и злобная. Богиня любви — рождена из мужского тела без участия женского.
Это не случайный выбор образов. Это последовательная мифологическая программа: женское начало либо отрицает собственную природу (девственность), либо служит мужскому (Афродита рождена от мужчины), либо пытается эмулировать мужскую власть и выглядит нелепо (Гера).
Египетская Исида активно спасала, защищала, действовала. Греческие богини — либо не имели женской природы, либо её стыдились.
Гинекей: география тюрьмы
Жизнь афинской гражданки была организована вокруг одного помещения — гинекея. Внутренние покои дома, куда не заходили посторонние мужчины и откуда женщина не выходила без крайней нужды.
Там она пряла, ткала, готовила, рожала детей и воспитывала их до семи лет, после чего мальчики переходили под опеку отца. Покупки на рынке делал муж или рабы — выходить на агору приличной женщине было не принято. На улице она появлялась редко и только с сопровождением.
Правовой статус был соответствующий. Женщина в Афинах была вечной несовершеннолетней: до замужества находилась под опекой отца или старшего родственника-мужчины, после — мужа. Самостоятельно она не могла совершить никакой юридической сделки выше минимальной суммы, не могла владеть землёй, не могла наследовать имущество при наличии братьев.
Брак заключался как сделка между двумя семьями — точнее, между двумя мужчинами: отцом невесты и женихом. Невеста при этом могла не знать своего будущего мужа. Она просто переходила из-под одной мужской опеки под другую.
Развод был асимметричен. Мужу достаточно было выставить жену за дверь. Женщине — добиваться разрешения через суд при поддержке родственников-мужчин, что на практике делало развод почти невозможным.
Аристотель это всё обосновал теоретически: женщина — это «недоделанный мужчина», существо биологически неполноценное, у которого рациональная часть души присутствует, но лишена управляющей силы. Поэтому ей нужен опекун. Поэтому её место — дома.
Эти взгляды преподавали в европейских университетах как истину до XVII века.
Мать Сократа и его философский метод
Вот деталь, которую редко упоминают в учебниках.
Мать Сократа — Фенарета — была повитухой. Это одна из немногих уважаемых профессий для женщин в античных Афинах: повитухи помогали при родах, пользовались доверием семей и нередко пользовались уважением даже в мужской среде. Сократ в диалогах Платона говорит об этом прямо: его философский метод называется «майевтика» — от греческого слова, означающего искусство принимать роды.
Сократ сравнивал себя с повитухой: он не сам рожает истину, а помогает собеседнику извлечь её из себя. Этот образ взят непосредственно из профессии матери.
Один из величайших интеллектуальных методов в истории западной мысли — прямая метафора из женского, презираемого, бытового, домашнего пространства.
И при этом Платон, записавший все эти диалоги, устами того же Сократа подробно объяснял, почему женщины нуждаются в опеке и не могут участвовать в политической жизни.
Сапфо: женщина, которую не знали, куда поместить
Около 600 года до нашей эры на острове Лесбос жила женщина по имени Сапфо. Она писала стихи.
Это звучит просто, но за этой простотой — нечто экстраординарное. В обществе, где женщина была «молчаливым звеном» между отцом, мужем и сыновьями, Сапфо не только писала — она писала о своих чувствах от первого лица, подписывала тексты своим именем и была при жизни знаменита настолько, что Платон назвал её «десятой музой».
До нас дошёл только один полный текст из девяти её книг — гимн Афродите. Остальное — фрагменты, цитаты в чужих текстах, черепки.
Сапфо писала о любви к женщинам с той же открытостью, с какой другие поэты писали о любви к мужчинам. Это поставило позднейших исследователей в тупик. Одни объявляли её тексты аллегорией. Другие придумали историю о том, что она бросилась со скалы из-за несчастной любви к перевозчику Фаону — история, вероятно, полностью выдуманная, но зато объяснявшая «странность» её стихов через отвергнутую гетеросексуальную страсть.
Сапфо также основала что-то вроде школы для девушек — «дом служительниц муз», где учила их петь, танцевать и слагать стихи. Это была, по всей видимости, первая задокументированная женская учебная институция в западной истории.
Она зарабатывала на жизнь своим искусством. Была замужем, имела дочь, которой посвящала стихи. И при этом умудрялась существовать в пространстве, где ни одно из этих занятий не было предусмотрено для женщины.
Спарта против Афин: два способа использовать женщину
Здесь уместно сделать принципиальное сравнение, потому что классическая Греция не была единой в своём отношении к женщинам.
Афины — демократия, философия, трагедия, искусство. И гинекей. Женщина как вечная несовершеннолетняя, нуждающаяся в опеке.
Спарта — военное государство, суровость, лаконичность. И — неожиданно — значительно большая свобода для женщин.
Спартанки были обязаны заниматься физическими упражнениями: бегать, бороться, метать диск. Не потому что в Спарте чтили женскую эмансипацию, а потому что государству нужны были здоровые матери для здоровых солдат. Смысл сугубо утилитарный — но последствия оказались значительными.
Спартанки хорошо питались — в отличие от многих своих современниц в Греции. Пока мужчины воевали или жили в казармах, женщины управляли домашним хозяйством реально, а не номинально. Они могли владеть имуществом. По некоторым оценкам, к IV веку до нашей эры спартанские женщины контролировали около двух пятых всей земли в Лаконии.
Знаменитая лаконичность — в том числе женская. Когда спартанский воин уходил на войну, мать или жена вручала ему щит со словами «с ним или на нём» — то есть вернись победителем или не возвращайся вообще. Это не просто красивая легенда: она отражает реальный статус спартанской женщины как человека, имеющего право и обязанность высказываться о делах государственной важности.
Афинянки смотрели на спартанок с нескрываемым ужасом. Для афинского мужчины поведение спартанских женщин было неприличным.
Теано и первая женская философская школа
Среди пифагорейцев — философского сообщества, основанного Пифагором в Кротоне, на юге Италии, — женщины были полноправными учениками. Это редкое исключение в античном мире, и оно требует объяснения.
Пифагор разработал учение о гармонии числа и вселенной, в котором противоположности дополняли друг друга. Мужское и женское начало в этой системе были равно необходимы для гармонии целого. Из этой философии логически вытекало включение женщин в интеллектуальное сообщество.
Женой Пифагора стала его ученица Теано. Ей приписывают несколько философских трактатов и математических работ, в том числе связанных с золотым сечением — хотя атрибуция точна не вполне, поскольку несколько женщин-пифагорейцев носили это имя. После смерти мужа Теано возглавила школу и продолжала обучать студентов — мужчин и женщин — на протяжении многих лет.
Среди её учениц была Финтида Спартанская, написавшая трактат о добродетельном поведении женщины. Гипатия Александрийская — математик и астроном V века нашей эры — через несколько столетий окажется в той же традиции.
Женская философская преемственность существовала. Просто её не включали в официальные истории философии.
Мария Иудейская и баня, которую знают все
В александрийский период, примерно в I–II веках нашей эры, жила женщина по имени Мария, которую арабские алхимики позднее назовут «Мириам пророчицей».
Она занималась алхимией — что в тогдашнем понимании означало химию, металлургию и фармацевтику одновременно. Ей приписывают изобретение нескольких лабораторных приборов, в том числе двойного котла для равномерного нагрева — устройства, которое по сей день называется «водяная баня» или, во многих европейских языках, «баня Марии».
Bain-marie по-французски. Bagno maria по-итальянски. Baño maria по-испански. Это имя — в каждой кухне мира, в каждом рецепте, требующем деликатного нагрева.
Женщина-алхимик из эллинистической Александрии оставила след в языке, которым мы пользуемся ежедневно. И большинство людей понятия не имеют о том, откуда это название.
Что осталось от греческого опыта
Классическая Греция — это одновременно Аспасия и гинекей. Сапфо и Семонид Аморгский с его трактатом о женских пороках. Теано во главе философской школы и Аристотель, объявляющий женщину биологически неполноценным мужчиной.
Эти противоречия не случайны. Они отражают реальное напряжение между практической жизнью, где умные и энергичные женщины находили способы влиять на события, — и официальной идеологией, которая старательно это влияние игнорировала.
Рим унаследует греческую философию — в том числе аристотелевскую концепцию женской природы. Христианство унаследует её от Рима. Средневековые теологи будут цитировать Аристотеля, обосновывая подчинённое положение женщины, на протяжении тысячи лет.
Мизогиния классической Греции не осталась в прошлом. Она стала фундаментом, на котором строилась европейская интеллектуальная традиция.
Это не значит, что другого наследия не было. Сапфо существовала. Теано существовала. Аспасия существовала. Они доказывали своим присутствием, что официальная версия о неспособности женщин к мышлению, управлению и творчеству — неправда.
Просто их версию долго не записывали в учебники.
Вот вопрос, который я нахожу по-настоящему интересным: пифагорейская школа принимала женщин на равных — и это не противоречило её философии, а вытекало из неё. Если бы пифагорейская традиция, а не аристотелевская, стала главной в европейской философии — как бы изменилась интеллектуальная история женщин в Европе? Или философские традиции вторичны по отношению к экономическим и политическим структурам, и исход был бы тем же самым?