— Кругленькая сумма, говоришь?
Голос Тамары Ильиничны звучал из динамика радионяни с легким металлическим искажением.
— Хорошие деньги. Государство нынче щедрое.
Полина замерла у детской кроватки. Она только что укрыла двухмесячного сына байковым пледом и потянулась выключить прибор на тумбочке.
Родительский блок светился зеленым индикатором. Федор сам вчера утащил вторую часть няни на кухню — чинил там розетку и хотел слушать ребенка, чтобы не бегать в спальню каждые пять минут. Да так и забыл аппарат на барной стойке у микроволновки.
— Да, мам. Вчера пришли.
Голос мужа был приглушенным. Он явно старался не шуметь.
— Я их сразу на свой накопительный перевел. Там хороший процент капает.
Полина в этих делах не разбирается, пусть лучше у меня лежат. От греха подальше.
Полина убрала руку от выключателя. В квартире было темно, только из коридора пробивалась узкая полоска желтого света.
— И правильно сделал, Феденька.
Свекровь одобрительно хмыкнула.
— А то спустит на ерунду всякую. Пеленки какие-нибудь модные купит, бутылочки за бешеные деньги. Мы марлей обходились, кипятили все, и ничего. Выросли нормальными людьми.
Тамара Ильинична приехала к ним с ночевкой еще вечером. Жаловалась на давление, на цены в супермаркетах, на неблагодарную младшую дочь Дашку. А ночью на кухне, пока невестка укладывала младенца спать, начался совсем другой разговор.
— Мам, ну мы вообще-то коляску новую хотели брать.
Федор неуверенно переступил с ноги на ногу. Радионяня отлично улавливала даже шорох тапочек по линолеуму.
— И еще контракт с платной клиникой на первый год. Полина очень просила. Говорит, в нашей бесплатной невролога не дождешься, талонов вечно нет.
На кухне звякнула керамика. Видимо, свекровь отодвинула чашку от края стола.
— Какая платная клиника, Федя?
В голосе Тамары Ильиничны появились властные нотки.
— В поликлинике врачи те же самые сидят, только денег не просят. А у меня банк с ума сходит.
Свекровь понизила тон до заговорщического шепота.
— Коллекторы звонили в четверг. Обещали приехать описывать имущество, если просрочку по кредиту не закрою.
В динамике послышалось тяжелое сопение мужа.
— Мам, ну как так вышло? Мы же в прошлом месяце тебе платеж вносили.
— Да так и вышло!
Тамара Ильинична возмущенно всплеснула руками.
— Дашке на ремонт кухни не хватало. У нее же муж то работает, то не работает. Байстрюк натуральный. Вот я и взяла еще один заем на свое имя, чтобы девочке помочь. А она теперь трубку не берет. Ты хочешь, чтобы мать на улице осталась из-за Дашкиных долгов?
Полина прикрыла глаза. Все встало на свои места.
— Не хочу, конечно.
Федор вздохнул.
— Но это же Полины декретные выплаты. Она их со своей белой зарплаты заработала, пока в офисе пахала до седьмого месяца. Мы сумку в роддом на ее последние отпускные собирали. Я не могу просто так эти деньги взять.
— Да какие они Полины? Вы семья!
Тамара Ильинична перешла в наступление. Ее поучительный тон пробивался даже сквозь помехи аппаратуры.
— У вас общий бюджет должен быть. Ты сейчас единственный кормилец. Ты работаешь с утра до ночи, устаешь как собака. А она дома сидит в тепле, никуда не ходит.
Свекровь сделала паузу, закрепляя эффект.
— Деньги в семье — общие. Мог бы матери и помочь в критическую минуту. Дашке я все выскажу, а кредит закрывать надо сейчас.
Полина стояла в темноте спальни. В груди разливалась только глухая, ледяная усталость. Никакого удивления не было.
Всю беременность Федор рассказывал, как они заживут. Как он возьмет полную ответственность за семью. А на деле — то премии лишили за опоздания, то зимнюю резину на машину надо срочно покупать, то с друзьями в бильярд сходить по пятницам — святое дело.
— А твой счет на новую машину?
Свекровь явно не собиралась отступать.
— Там же у тебя отложено немало. Я видела выписку, когда ты мне приложение настраивал.
— Нет, мам, ты чего!
Федор ответил так быстро, словно защищался от удара.
— Это неприкосновенный запас. Я эту тачку три года жду. Без нормальной машины я по объектам мотаться не смогу, моя старая сыпется уже. Ремонт дороже выйдет. Мои автомобильные деньги трогать нельзя ни при каких условиях.
— Ну вот и умница.
Тамара Ильинична явно была довольна таким раскладом.
— Твои трогать нельзя, мужчине машина нужна. А эти, детские пособия, переводи. Я прямо сейчас кредит закрою через телефон, и спать будем спокойно.
— А коляска? — слабо возразил Федор.
— А коляску на Авито купите.
Отрезала свекровь.
— Там полно почти новых, после одного ребенка. Не баре, попользуетесь бэушной.
— Ладно. Сейчас перекину.
На кухне характерно щелкнул экран смартфона.
Когда Полина услышала этот звук, она не побежала в коридор устраивать скандал. Она не из тех людей, кто сначала кричит, а потом думает о последствиях.
Вместо этого Полина тихо подошла к высокому комоду у окна. Там лежал рабочий планшет мужа.
Пароль она знала давно. Федор сам вбивал год своего рождения сотню раз, не скрывая экран. Планшет тускло засветился в полумраке. Полина открыла банковское приложение, которое было привязано к его основному номеру телефона.
В истории операций уже висел свежий перевод.
Ровно та сумма, которую государство перечислило Полине за роды и декрет, ушла на счет Тамары Ильиничны. Федор отправил деньги матери без единого сомнения.
Полина смахнула историю и перешла во вкладку сберегательных счетов.
Счет «На новую ласточку». На нем лежала круглая сумма — даже чуть больше, чем ее декретные. Федор откладывал туда каждую свободную копейку последние пару лет, урезая семейный бюджет на продукты и отменяя их совместные отпуска.
Не дрогнув, Полина нажала на кнопку перевода.
Она вбила в поле точную цифру своего пособия. Копейка в копейку. Перевела деньги с автомобильного счета Федора на свою личную карту.
Затем, не теряя ни секунды, открыла чат с родной сестрой Катей. Отправила ей всю сумму. Следом полетело короткое сообщение: «Пусть полежат у тебя, завтра все объясню. Не звони сейчас». От греха подальше. Без ее ведома Федор эти деньги теперь никак не достанет.
Только убедившись, что баланс ее карты снова обнулился, Полина заблокировала экран планшета и положила его точно на то же место.
Она накинула теплый махровый халат, плотнее запахнула полы и пошла по коридору на кухню. Настало время посмотреть этим людям в глаза.
— Переводи обратно. Прямо сейчас.
Полина встала в дверном проеме, скрестив руки на груди.
Федор дернулся от неожиданности. Он едва не смахнул со столешницы пустую кружку. Сидящая напротив него Тамара Ильинична замерла с недоеденным куском пирога.
— Полюш, ты чего пугаешь?
Муж суетливо поправил ворот домашней футболки. Он попытался изобразить беззаботную улыбку, но вышло откровенно жалко.
— Малой проснулся? Чего не спишь-то? Время час ночи.
— Малой спит. А вот я — нет.
Полина шагнула на щербатый кафель кухни. Свет от люстры неприятно резал глаза после темноты спальни.
— Я жду, Федя. Открывай свое приложение.
— Какое приложение?
Федор моргнул, изображая полное непонимание.
— Ты иди ложись, отдыхай. Мы тут с мамой просто беседуем о жизни. Давно не виделись же.
— Просто закрываете мамин потребительский кредит моими декретными деньгами. Которые мама брала на кухню для Даши.
Полина кивнула в сторону барной стойки.
— Радионяня работает отлично. Каждое слово слышно, вплоть до вздохов.
Тамара Ильинична поперхнулась воздухом. Она медленно положила остатки пирога на тарелку и выпрямила спину. Лицо ее моментально приобрело выражение непререкаемой правоты.
— А что такого страшного произошло, деточка?
Начала свекровь ровным, будничным тоном. Она смахнула невидимые крошки со скатерти.
— Мы же одна семья. Не чужие люди под одной крышей. У меня там просрочка капала страшная, проценты бешеные накрутили. Федя просто помог матери в трудную минуту.
— Федя помог матери деньгами, которые предназначены для моего ребенка.
Отчеканила Полина, глядя прямо в глаза свекрови.
— Мы на эти деньги должны были нормальную коляску-трансформер купить, из старой люльки он вырос. И страховку в клинике оформить на случай болезней. Вы прекрасно знали, зачем я ждала эти выплаты.
— Ой, коляску!
Свекровь пренебрежительно махнула пухлой рукой. Она покосилась на сына, ища поддержки.
— Поносит его Федя на руках немного, не переломится. У нас вон вообще лифтов не было, на пятый этаж на себе таскали. Ты все равно дома сидишь целыми днями, никуда особо не ходишь. Могла бы и войти в положение родственников. Я же вас пустила когда-то у себя пожить!
Они жили у свекрови ровно два месяца пять лет назад, пока делали черновой ремонт в своей однушке.
Тамара Ильинична вспоминала этот факт при любом удобном случае. Правда, она всегда забывала упомянуть, что Полина тогда покупала продукты на всех троих, забивала холодильник мясом и оплачивала всю коммуналку.
Федор откашлялся и посмотрел на жену исподтишка.
— Полюш, ну правда. Пойми меня правильно. У мамы ситуация была критическая. А эти деньги все равно лежали бы мертвым грузом на счету еще пару недель.
Он сделал примирительный жест руками, словно успокаивал ребенка.
— Я со следующей зарплаты потихоньку начну откладывать на коляску. Возьмем бэушную на барахолке, постираем чехлы, ничего страшного. Все так делают.
— Потихоньку?
Полина уперлась немигающим взглядом в мужа.
— С чего ты будешь откладывать, Федя? Твоей зарплаты едва на еду и квитанции хватает. По десятке в месяц ты только на бензин и свои обеды в столовой тратишь. Ты кроватку ребенку купить не смог, я ее со своих отпускных брала до родов.
— Я ужмусь!
С вызовом ответил Федор. Он подался вперед, опершись локтями о стол.
— Я перестану обедать в столовой, буду контейнеры с собой носить. Найду подработку в выходные.
— Ужмешься, значит.
Полина сухо кивнула.
— А почему кормилец не со своих сбережений матери долги закрывает? У тебя же на счету отложена нормальная сумма. На новую иномарку копишь, пылинки со старой сдуваешь.
Федор вцепился пальцами в край столешницы.
— Это другое, Полин!
Он даже подскочил со стула, возвышаясь над столом.
— Это неприкосновенный запас! Если я оттуда выдерну хоть десять тысяч, мы нормальную машину никогда не купим. Я на старой развалюхе работать не смогу, она масло жрет литрами. А твои декретные... ну, они же как бы общие. На семью выданы. Их не жалко пустить в оборот.
— Мои декретные — общие. А твоя заначка на машину — неприкосновенная. Ясно.
Деваться было некуда. Пришлось смириться с фактом, что человек напротив нее так и не стал взрослым. Требовать что-то дальше было бессмысленно.
— Ладно.
Полина пожала плечами.
— Раз так считаешь. Спокойной ночи.
Она развернулась и пошла обратно по темному коридору в спальню.
Сзади на кухне послышался длинный, облегченный выдох Федора.
— Вот видишь.
Донесся до Полины снисходительный голос свекрови.
— Подуется пару дней и перестанет. Ей идти все равно некуда с младенцем на руках. Главное — твердо свою позицию обозначить и не прогибаться под женские истерики.
Полина легла под одеяло и закрыла глаза. Завтра будет трудный день, но сейчас ей нужно было хоть немного поспать.
Утром ее разбудил громкий, сдавленный вопль с кухни.
Следом загрохотал отодвинутый стул, и послышался быстрый топот босых ног по коридору.
— Полина!
Федор влетел в спальню без стука. Он держал телефон дрожащими руками, едва не роняя аппарат на пол.
— Что это такое?! Куда делись деньги с моего автомобильного счета?!
Полина невозмутимо села на кровати. Она поправила сползшее с плеча одеяло и посмотрела на взбешенного мужа.
— Пошли на коляску. И на страховку в клинику.
— Ты с ума сошла?!
Взвился муж. Его голос сорвался на хрип.
— Это были мои деньги! Я на машину копил три года, во всем себе отказывал! Пиво по пятницам не пил лишний раз! Как ты вообще в приложение залезла?!
В дверях появилась растрепанная Тамара Ильинична. Она тяжело дышала, переводя взгляд с сына на невестку.
— Что происходит, Феденька?
Спросила свекровь, чувствуя неладное.
— Она мои деньги украла!
Федор ткнул пальцем в экран телефона, едва не пробив стекло.
— Перевела себе всю сумму! До последнего рубля вычистила!
Полина спокойно встала с кровати. Она обошла мужа, направляясь к большому шкафу-купе.
— Я забрала ровно свои декретные, Федя. Вплоть до копейки. Чужого мне не надо.
Она достала с верхней полки объемную дорожную сумку и бросила ее на расправленную постель.
— А уж чьими деньгами ты матери кредит закрыл — своими автомобильными или моими детскими — разбирайтесь теперь сами. Вы же семья. У вас общий бюджет. Не чужие люди.
— Верни сейчас же!
Рявкнула свекровь. От ее вчерашнего будничного тона не осталось и следа. Тамара Ильинична шагнула вперед, преграждая Полине путь к двери.
— Воровка! Да я на тебя заявление в полицию напишу! Пойдешь по статье за кражу в особо крупном размере! Упекут за решетку, а ребенка в детдом сдадут!
— Пишите, Тамара Ильинична.
Полина коротко качнула подбородком. Угрозы свекрови звучали смешно и нелепо.
— Заодно расскажете следователю, как уговорили родного сына присвоить государственное пособие грудного ребенка, чтобы покрыть долги вашей младшей дочурки за кухонный гарнитур. Думаю, там эту семейную взаимовыручку очень высоко оценят.
Федор метался по узкой комнате. Он хватался то за голову, то за телефон, пытаясь обновить баланс в приложении.
— Полин, ну это же подлость! Так в нормальной семье не делается! За спиной у мужа деньги крысятничать! Мы же вчера все обсудили!
— Обсудили.
Согласилась она, доставая из комода стопку мужских футболок.
— Ночью. Без моего участия. А теперь собирай вещи, Федя.
— В смысле?
Он опешил и остановился посреди комнаты. Футболки шлепнулись на дно сумки.
— В прямом. Сумка перед тобой. Можешь к маме поехать. У нее теперь кредитов нет, заживете отлично. Дашка к вам в гости приедет на новую кухню звать. А мне надо ребенка растить. Спокойно и без вашей помощи.
Через два часа в подъезде стихли тяжелые шаги.
Тамара Ильинична напоследок проклинала меркантильную невестку на все этажи, обещая кары небесные. Федор мрачно тащил две набитые сумки, уверяя мать, что это ненадолго и скоро Полина приползет на коленях.
Конечно, он не верил, что жена выгнала его всерьез. Думал, что Полина перебесится, посидит одна с кричащим малышом, устанет от бесконечного быта и сама позовет обратно через неделю.
Прошло полгода. Полина так и не позвала.
Алименты Федор платил со страшным скрипом. Каждый месяц он присылал длинные, полные обиды сообщения о том, как тяжело ему живется без нормальной машины, как несправедливо с ним поступили и сколько денег уходит на такси.
Полина эти сообщения просто смахивала в архив, даже не открывая.
Она купила отличную новую коляску-трансформер, оформила ребенку платный медицинский полис в хорошей клинике и наконец-то начала нормально высыпаться.
Без работающей радионяни на кухне в квартире стало на удивление тихо.