28 февраля 1978 года в Кремле произошло нечто, от чего у многих перехватило дыхание — но молчали. Михаил Суслов лично прикрепил к мундиру Леонида Брежнева орден «Победа». Высшую военную награду Советского Союза. Ту самую, которой до него удостаивались только полководцы, изменившие ход Второй мировой.
Брежнев стал семнадцатым кавалером «Победы».
Среди остальных шестнадцати — Жуков, Рокоссовский, Василевский, Эйзенхауэр, Монтгомери. Люди, которые командовали армиями в сотни тысяч человек. Люди, на плечах которых держались целые фронты.
В сентябре 1989 года — уже через семь лет после того, как Брежнева не стало — решение о награждении было официально аннулировано. Тихо, без объяснений. Будто ничего и не было.
Но история его наград — это не просто список регалий. Это зеркало целой эпохи, в котором отражается всё: и настоящий подвиг, и человеческое тщеславие, и ирония власти, которая забывает меру.
Начиналось всё честно. По-настоящему честно.
Леонид Брежнев ушёл на фронт политработником — не в тыловых штабах, а там, где стреляли. В феврале 1942 года он участвовал в Барвенковско-Лозовской операции на востоке Украины — одной из самых противоречивых наступательных операций Красной армии за всю войну. Советские войска тогда прорвали немецкую оборону, но удержать позиции не смогли. Цена была огромной.
За эту операцию Брежнев получил орден Красного Знамени. Первый. Заслуженный.
Потом была Малая земля. Плацдарм под Новороссийском, куда советские десантники переправились в феврале 1943 года и держались 225 дней. Клочок земли площадью 28 квадратных километров, который немцы бомбили непрерывно. Именно туда несколько раз приезжал полковник Брежнев.
Сколько раз — до сих пор спорят. Одни историки говорят о двух визитах, другие называют цифру «сорок». Новороссийский историко-краеведческий музей в своей хронике зафиксировал минимум пять. Скорее всего, правда где-то между — но то, что он там был, под бомбёжками, в условиях постоянного огня, сомнению не подлежит.
Однажды сейнер «Рица», перевозивший военных на плацдарм, подорвался на мине. Взрыв выбросил Брежнева в море. Его вытащили.
Это не выдумка мемуаристов. Это задокументированный эпизод. Хотя фотографии, которые часто связывают именно с этим случаем, на самом деле сделаны позже — осенью 1942 года в Сочи, где он восстанавливался после контузии.
За Малую землю — орден Красной Звезды. За оборону Новороссийска — орден Отечественной войны первой степени. В мае 1944-го — второй орден Красного Знамени за освобождение Украины. В мае 1945-го — орден Богдана Хмельницкого второй степени.
Пять боевых наград. Реальных. Не протокольных.
К 1964 году, когда Брежнев стал Первым секретарём ЦК КПСС, у него было ещё три ордена Ленина и звание Героя Социалистического Труда — за вклад в советскую космическую программу. Здесь, впрочем, уже начиналось кое-что любопытное.
В мемуарах, которые впоследствии вышли под названием «Космический октябрь», Брежнев и окружавшие его биографы утверждали, что именно он стоял у истоков строительства Байконура. Однако официальное решение о создании космодрома было принято в феврале 1955 года, когда Леонид Ильич занимал скромный пост второго секретаря ЦК Компартии Казахстана. Влиять на такие решения он тогда попросту не мог.
Тем не менее запуски спутников, первый полёт собаки Лайки на орбиту, испытания межконтинентальных ракет — всё это происходило в период, когда он действительно занимался аэрокосмической отраслью. Что-то делал. Просто несколько меньше, чем потом написали.
После 1964 года механизм наград заработал с другой скоростью.
Декабрь 1966 года — звание Героя Советского Союза и четвёртый орден Ленина. В честь 60-летия. Декабрь 1971-го — пятый орден Ленина за пятилетку. И здесь, надо признать, основания были. Та пятилетка действительно оказалась рекордной: ВВП вырос на 40%, промышленность — на 50%, открылись КамАЗ и ВАЗ, национальный доход поднялся на 42%. СССР вышел на второе место в мире по объёму экономики.
Но дальше пошло то, что потомки назовут «орденоносным маразмом».
1976 год — вторая звезда Героя и шестой орден Ленина. К 70-летию. 1978 год — третья звезда и седьмой орден Ленина. К 72-летию. 1980 год — четвёртая звезда и восьмой орден Ленина. К 74-летию. Параллельно — два ордена Октябрьской Революции.
И венцом всего стало 18 декабря 1981 года.
Брежнев готовился отметить 75-летие. За один этот день он получил десять наград — от СССР, Болгарии, ГДР, Монголии, Венгрии и Румынии. Золотые Звёзды, ордена Карла Маркса, Георгия Димитрова, Сухэ Батора, Золотое Соёмбо — всё это было прикреплено к мундиру одного человека в течение нескольких часов.
Десять наград за день. Это, судя по всему, абсолютный исторический рекорд.
Сложно сказать, осознавал ли сам Брежнев к тому моменту, что происходит. Здоровье его к началу восьмидесятых было подорвано серьёзно — инсульт, последствия множественных контузий военных лет давали о себе знать. На трибунах он с трудом читал по бумаге. Речь замедлилась. Соратники принимали решения всё чаще без него.
Но награды продолжали поступать.
Вот в чём парадокс этой истории. Человек, у которого были настоящие боевые заслуги, настоящая биография фронтового политработника, настоящие — пусть и противоречивые — достижения в экономике, в итоге утонул в регалиях настолько, что именно они стали главным, что о нём помнят.
Не Малая земля. Не пятилетка. Не Байконур.
Четыре звезды Героя. Восемь орденов Ленина. Орден «Победа», который потом забрали.
Большие коллекции всегда обесценивают самые ценные экспонаты. Это правило работает не только в музеях.