Компенсации пришли, шум утих, а пустые загоны остались. Мы вернулись в села Новосибирской области спустя месяц после карантина, чтобы посчитать реальные расходы семей, оставшихся без кормильцев, и понять: можно ли подняться с нуля?
В середине марта село Новоключи гудело. Жители выходили на пикеты, Светлана Панина стояла с плакатом у приемной губернатора, а по дорогам ездили машины с людьми в защитных костюмах. Сегодня здесь тихо. Солнце светит в пустые коровники, ветер шевелит солому, которую некому убирать. У въезда больше нет блокпоста. Но есть баночка с пеплом на полке у Светланы — всё, что осталось от 200 голов скота, которые она растила 24 года.
— Мне предлагали начать сначала, — говорит она, глядя на пустой двор. — А на что? Компенсацию я получила. Но её хватило лишь чтобы закрыть долги за корма, которые мы закупили ещё осенью. На новых животных — ни рубля.
Цифры: сколько получили и сколько потеряли
Фермеры, чей скот изъяли во время карантина, получили компенсацию по ставке 173 рубля за килограмм живого веса. Для средней коровы весом 400 кг — это около 70 тысяч рублей. Плюс социальные выплаты — по 18 560 рублей на каждого члена семьи в течение 9 месяцев.
Семья Паниной, где вместе с ней живут муж и двое взрослых детей, получила единовременно около 1,3 млн рублей за изъятых животных и теперь будет получать по 74 тысячи рублей в месяц в течение девяти месяцев.
— Звучит как большие деньги, — вздыхает Светлана. — Но давайте посчитаем.
Она достает тетрадь в клетку, где столбиками записаны цифры.
Статья расходовСумма (руб)Погашение кредита, взятого на закупку кормов осенью 2025520 000Оплата ветеринарных услуг и вакцин (до карантина)180 000Долги за электроэнергию (морозильники, доильные аппараты)95 000Остаток после выплат505 000
— Этих денег хватит, чтобы купить пять-шесть коров, — объясняет она. — А у меня их было 40. Плюс бараны, козы, верблюды. Чтобы восстановить прежнее стадо, нужно около 4–5 миллионов. И это только покупка животных, не считая кормов, лекарств и времени, пока они начнут давать молоко и приносить приплод.
Справедливости ради: власти анонсировали субсидию на покупку молодняка — компенсацию до 50% стоимости. Но она начнет действовать только после снятия карантина, и чтобы её получить, нужно сначала найти деньги на первую половину.
— Это как сказать человеку без ног: «Мы оплатим вам протез, если вы сначала купите его сами», — говорит Светлана. — У нас нет этих денег.
Истории соседей: кто‑то смог подняться, кто‑то — нет
В Новоключах из 65 дворов, потерявших скот, только трое завели новых животных. Остальные не могут позволить себе даже этого.
Галина, пенсионерка, 72 года:
— У меня была одна корова Зорька и три козы. Всё хозяйство. Я на них и жила. Молоко сдавала соседям, творог делала. Компенсацию получила — 97 тысяч. Внучка говорит: бабушка, купи новую. А где? Стоит корова от 120 тысяч. Где мне взять еще 30? Я пенсию получаю 15 тысяч. Копить год? А что я год есть буду?
Галина показывает на пустой загон. На стене еще висит доильный аппарат, покрытый пылью.
— Я уже и не знаю, — вздыхает она. — Может, вообще не надо заводить? Вдруг опять придут и заберут? У меня сердце такого не выдержит.
Алексей, 45 лет, держал 15 коров и быка-производителя:
— Мне повезло — у меня есть сын в городе. Он дал в долг 300 тысяч, я добавил компенсацию и купил 6 нетелей. Но это не те коровы, что были. Я 10 лет выводил свою породу, приспосабливал их к нашему климату. А сейчас купил что попало. Они болеют, дают мало молока. До прежнего уровня мне раститься ещё года три, если повезёт.
Алексей — один из тех, кто перекрывал дорогу в марте. Его оштрафовали на 12 тысяч рублей.
— Штраф я оплатил, — говорит он. — Но обидно: я защищал своё, а меня же и наказали.
Экономика восстановления: что говорят эксперты
Мы попросили экономиста, кандидата наук Александра Воронова (НИУ ВШЭ), оценить ситуацию.
— Система компенсаций в России разрабатывалась для крупных хозяйств, у которых есть оборотные средства, чтобы пережить паузу. Для ЛПХ и малых фермеров она работает плохо, — объясняет Воронов. — 173 рубля за килограмм — это рыночная цена за живой вес, но животные в ЛПХ — это не просто мясо. Это племенная ценность, это привычка к местным условиям, это налаженный цикл воспроизводства. Потерять стадо, которое формировалось 10 лет, и купить такое же за полгода — невозможно.
По его расчетам, для полного восстановления поголовья в пострадавших районах потребуется не менее 3–5 лет и около 700 миллионов рублей дополнительных вливаний помимо уже выделенных компенсаций.
— Но главное даже не деньги, — добавляет Воронов. — Главное — страх. Если люди боятся, что через год ситуация повторится, они не будут вкладываться. А значит, села, где скот был единственным источником дохода, ждет депопуляция и запустение.
Вместо эпилога: «Я всё равно начну»
Светлана Панина не сдаётся. Она подала заявление в ФСБ, требует пересмотра дела и намерена добиться, чтобы виновные в халатности чиновники понесли ответственность. Но главное её дело сейчас — другое.
— Я взяла кредит. По программе для фермеров, под 1% годовых. 1,2 миллиона, — говорит она. — На эти деньги куплю 10 коров. Не тех, что были, но начну.
Она показывает на сарай, где уже заготовлены новые кормушки.
— Моя мама учила: «Не оглядывайся на пепелище, смотри на поле». Я и смотрю. Страшно? Страшно. Но пустой двор я выдержать не могу.
А как вы считаете: помощь от государства — это реальный шанс подняться или только «заплатить и забыть»? Если бы вы потеряли всё своё дело, стали бы начинать сначала или уехали в город?
Жду ваших историй в комментариях. Давайте честно: можно ли поднять сельское хозяйство, когда каждый раз рискуешь остаться ни с чем?