— Лена, ты постельное достань заранее. Из Саратова едут Тамара с мужем и племянник. На месяц, не меньше.
Я тащила пакеты на четвёртый этаж. Лифт сломан третью неделю. Два пакета по шесть килограммов — гречка, масло, сыр за четыреста двадцать рублей, котлеты на ужин.
Телефон был зажат между ухом и плечом.
— Зинаида Петровна, подождите. Как — едут?
— Ну, к нам едут. Тамаре надо в больницу здесь, муж с ней, племянник просто так. Хорошие люди, ты не беспокойся.
— На месяц.
— Ну, может, полтора. Как лечение пойдёт.
Я поставила пакеты на лестничную площадку. Перевела дыхание.
— Когда едут?
— В пятницу. Послезавтра.
— А Дима знает?
— Дима согласен. Это же его родня, Лена. Мы же семья.
Дима стоял в прихожей, когда я вошла.
Вид — человека, который знает, что сейчас будет разговор, и очень хочет его отложить. Взял один пакет, понёс на кухню. Не смотрел на меня.
— Дим.
— Лен, ну я не успел тебе сказать...
— Послезавтра, Дима.
— Ну, мама позвонила сегодня утром. Я сам только узнал.
— И сразу согласился.
— Ну, Тамара больная всё-таки. Куда им деваться.
— В гостиницу.
Он поморщился. Не ответил. Стал раскладывать продукты — методично, по полочкам, как будто занятые руки его защищают.
— Лена, ну месяц. Потерпим.
— Нас в квартире сколько?
— Ну, трое будет...
— Нас — я и ты — двое. Квартира однокомнатная. Куда ты их кладёшь?
Он поставил гречку. Обернулся.
— Ну, диван раскладывается.
— Дима. На диване сплю я, когда у тебя смена и ты храпишь. Ты хочешь, чтобы три человека жили в нашей гостиной месяц?
— Лена, это родня...
— Вызови маму. Разговор при всех.
Зинаида Петровна приехала через час.
Полная, быстрая, в цветастом платке. С порога — хозяйский взгляд по комнате, как будто оценивает площадь. Щёлкала языком — её привычка, я знала её семь лет, и все семь лет этот звук действовал мне на нервы.
— Лена, ну чего ты позвала, всё же решено.
— Ничего не решено, Зинаида Петровна.
— Ну как? Тамара уже билеты взяла.
— Это её выбор.
Свекровь посмотрела на Диму. Дима смотрел в пол.
— Лена, я не понимаю, что за театр. Тамара больная женщина. Ей нужна операция, у нас врачи лучше. Мы её бросим, что ли?
— Никто её не бросает. Я готова помочь с врачами — найти клинику, записать, отвезти при необходимости. Это я сделаю.
— Вот видишь! Вот и хорошо!
— Но жить они будут не у нас.
Щелчок языком.
— Это почему ещё?
— Потому что у нас однокомнатная квартира. Тридцать восемь метров. Я работаю из дома — у меня проекты, звонки, дедлайны. Полтора месяца трёх человек в этих условиях не выдержит никто.
— Лена, мы же семья! Неужели нельзя потесниться!
— Зинаида Петровна, — сказала я. — Сядьте.
Она села. С таким лицом, как будто её попросили сесть в лужу.
Я открыла ноутбук на столе. Повернула экран.
— Вот три варианта жилья. Первый — хостел на Кировской, восемьсот рублей в сутки на человека. За месяц — сорок восемь тысяч на троих. Второй — комната в коммуналке рядом с больницей, которая Тамаре нужна. Двадцать пять тысяч в месяц, метро пять минут пешком. Третий — квартира-студия посуточно, две тысячи в сутки, это шестьдесят тысяч, но там кухня и они независимы.
Зинаида Петровна смотрела на экран. Потом на меня.
— Ты подготовилась.
— Да.
— Подожди, ты хочешь сказать... ты им откажешь в жилье?
— Я говорю, что у нас нет возможности принять троих на месяц. Это не вопрос желания. Это вопрос метров и здравого смысла.
— Лена! — Голос пошёл выше. — Это Димина квартира, между прочим!
Я посмотрела на Диму.
Дима медленно поднял голову.
— Мам, — сказал он. — Квартира наша общая.
— Ты сам мне говорил — куплена до брака!
— Ипотека, — сказал он тихо. — Мы платим вместе. Уже пять лет. По двадцать три тысячи каждый.
Пауза.
Зинаида Петровна повернулась ко мне.
— Ты его настраиваешь!
— Нет, — сказал Дима. — Мам, она права. Я не подумал про её работу. Лена из дома работает, я же знаю.
— Значит, так. — Свекровь встала. Голос стал жёсткий, быстрый. — Значит, невестка важнее родной тётки. Понял, Дима? Он жену выбрал, а не семью!
— Мам...
— Нет, всё! Я сама Тамаре позвоню! Скажу, что здесь не рады! Что невестка выгнала! Пусть все знают, какая у Димы жена!
— Зинаида Петровна, — сказала я. — Расскажите всё, что считаете нужным. Но Тамарин номер у меня тоже есть. И я готова позвонить сама и объяснить ситуацию спокойно. Предложить помощь с врачами и адрес квартиры посуточно рядом с больницей.
Свекровь смотрела на меня.
— Ты... ты не боишься меня, что ли?
— Нет, — сказала я. — Я вас уважаю. Это разные вещи.
Она щёлкнула языком. Громко. Три раза подряд.
Взяла сумку.
— Дима, ты слышал? Слышал, как она со мной?
— Мам, она ни разу не повысила голос.
Это было правдой.
Зинаида Петровна ушла, не попрощавшись.
Дима сел на диван. Положил руки на колени. Молчал минуты две.
— Она обидится надолго.
— Возможно.
— Ты правда позвонишь Тамаре?
— Если она захочет — да. Запишу к кардиологу, знаю хорошего. Квартиру посуточно помогу выбрать. Буду рядом, если нужно. Но жить здесь — нет.
Дима кивнул.
— Я должен был сам это сказать. Маме. Сразу.
— Да.
— Прости.
Я поставила чайник.
Через три дня Тамара приехала. Остановилась в той самой квартире-студии рядом с больницей — я помогла забронировать. Два раза возила её на приёмы на нашей машине.
Операция прошла хорошо.
Зинаида Петровна со мной не разговаривала три недели. Потом позвонила и сказала: «Лена, ты жёсткая». Я ответила: «Зинаида Петровна, я справедливая».
Она помолчала. Щёлкнула языком. Сказала: «Ладно».
Это был мир.
На наших условиях.