— Немедленно собирай свои манатки и освобождай VIP-палату, я жена депутата! Тебе и в общем коридоре полежать нормально будет, не барыня.
Я сидела на кожаном диване в холле частной клиники и методично поправляла медицинскую маску на лице.
Снежана нависла надо мной, оттесняя плечом растерянную медсестру. От ее дорогой шубы густо несло тяжелым парфюмом «Баккара» и морозной уличной сыростью.
В зубах она нагло перекатывала мятную жвачку.
Чвяк. Чвяк. Она надувала пузырь и лопала его с мерзким, влажным звуком прямо у меня над ухом.
— В смысле... освободить мою оплаченную палату? — я посмотрела на ее перекачанное филлерами лицо.
— В прямом, женщина! — Снежана брезгливо окинула взглядом мой простой спортивный костюм. — Мой муж — важный человек в городе. Ему нужен покой, он с давлением поступил.
Она достала из сумочки телефон. Ее длинный акриловый ноготь агрессивно застучал по экрану.
Цок. Цок. Цок.
— Вы обязаны уступить место элите. У нас статус, мы привыкли к лучшему обслуживанию. А ты обычная бюджетница, перебьешься на кушетке.
— Подожди, ты хочешь сказать, что я должна выехать из палаты, которую забронировала месяц назад?
— Да! — Снежана снова громко лопнула жвачку. Чвяк. — У нас экстренная ситуация. Мой муж решает судьбы людей. Ты должна проявить уважение к власти.
— Уважение к власти?
— Именно! Иди на ресепшен, забирай свои копейки и чеши в государственную больницу. Тебе там самое место, вместе с остальными нищебродами.
Я молча достала из сумки свой смартфон и открыла банковское приложение.
— Снежана, а вы в курсе, сколько стоит пребывание в этой палате?
— Какая разница? Мой муж всё оплатит! У нас денег куры не клюют! Мы налоги платим, чтобы такие, как ты, вообще зарплату получали! Я вас всех содержу!
— Вы платите налоги?
— Да! Мой Валера — честнейший бизнесмен! Он городу помогает! У него сеть строительных рынков!
— Как интересно. А пребывание здесь стоит сто двадцать тысяч рублей за три дня. И я оплатила эту сумму со своего личного счета.
Я показала ей электронный чек на экране телефона.
— Да мне плевать на твои бумажки! — взвизгнула Снежана, брызгая слюной. — Я сейчас позвоню главному врачу, и тебя охрана за шкирку выкинет на мороз!
— Звоните. Заодно спросите у главного врача, кому принадлежит это здание.
Снежана перестала жевать.
— В смысле... кому? — она подозрительно прищурилась, сжимая свой телефон.
— Это здание находится в моей частной собственности. Я сдаю его этой клинике в долгосрочную аренду.
Цоканье длинных ногтей по экрану мгновенно прекратилось.
— И по условиям договора, за мной пожизненно закреплена именно эта палата на случай любых медицинских процедур.
— Ты врешь! — Снежана побледнела. Ее голос дал петуха. — Ты выглядишь как нищенка! Я приехала на новом Мерседесе, а ты тут сидишь в дешевке из Пятерочки!
— Мой скромный вид позволяет мне спокойно ходить по улицам города.
Я открыла рабочую почту на телефоне.
— Как, вы сказали, фамилия вашего мужа-депутата? Комаров? Валерий Комаров?
— Он тебя в порошок сотрет! Он связи имеет на самом верху! — она попыталась снова перейти в наступление.
Я улыбнулась. Холодно и очень искренне.
— Как удачно. Я работаю начальником управления Федеральной налоговой службы по нашему региону. Анна Викторовна Соколова.
Жвачка выпала из приоткрытого рта Снежаны прямо на чистый кафельный пол.
— Ваш честнейший супруг, Валерий Комаров, является учредителем трех компаний.
Я смотрела прямо в ее перепуганные, бегающие глаза.
— У нас сейчас как раз идет масштабная выездная проверка его бизнеса по факту уклонения от уплаты налогов.
— Анна Викторовна... это... это какая-то ошибка, — голос Снежаны превратился в жалкий, заискивающий писк.
— Сорок миллионов рублей недоимки. Плюс пени и штрафы на двенадцать миллионов.
Я убрала телефон в сумку.
— Завтра утром мы планировали официально заблокировать все его расчетные счета.
Я медленно встала с кожаного дивана.
— Но раз у него так сильно подскочило давление из-за стресса, я прямо сейчас позвоню дежурному следователю. Пусть отправляют опергруппу прямо сюда, в клинику.
— Не надо! Умоляю! — Снежана в ужасе схватилась за голову своими когтистыми руками.
— Валере нельзя нервничать! Его же посадят в тюрьму! У него сердце слабое!
— Значит, государственная больница ему отлично подойдет. Там работают прекрасные специалисты широкого профиля.
К нам в холл выбежал сам главный врач клиники, судорожно вытирая пот со лба белым платком.
— Анна Викторовна, простите ради бога! Мы сейчас же выведем эту неадекватную женщину! Охрана!
— Выводите, — я поправила медицинскую маску. — И внесите мадам Комарову в черный список пациентов. Навсегда.
— Вы не имеете права отказывать нам в медицинской помощи! Мой муж элита! — истошно заорала Снежана, когда два крепких охранника жестко взяли ее под руки.
— Ваша элита завтра утром будет давать показания в Следственном комитете.
Я смотрела, как ее тащат к выходу по блестящему кафелю.
— А вам советую начать сушить сухари. В СИЗО они вашему мужу очень пригодятся.
Охранники вышвырнули Снежану на улицу.
Ее дорогая шуба испачкалась о грязный снег на крыльце. Она стояла на коленях у входа в клинику и судорожно пыталась кому-то дозвониться, размазывая по щекам дорогую тушь.
Я спокойно развернулась и пошла в свою оплаченную палату.
Завтра меня ждала простая плановая процедура. А послезавтра — подписание документов об аресте имущества одного очень наглого депутата, чья жена не научилась банальной вежливости и уважению к людям.