В наше время модно говорить про «культуру отмены» (cancel culture). Кто-то ляпнул глупость в Твиттере десять лет назад — и всё, карьере конец, фильмы с ним не снимают, руки не подают, из титров вырезают. Мы охаем, ахаем, спорим о свободе слова и новой этике.
Но, честно говоря, все эти современные «отмены» — просто детский лепет, возня в песочнице по сравнению с тем, как умели «отменять» людей в Античности. Вот где был масштаб! Вот где был стиль! Там если уж решали кого-то забыть, то подходили к делу с основательностью асфальтового катка.
И что интересно: проклятие работало ровно наоборот. Допустим, есть римский император. Должность нервная: то варвары лезут, то легионеры бунтуют, то жена яд в вино подсыпает. И вот император помер. Своей смертью или при помощи кинжала - неважно. Сенат собирается и думает: этого в боги записать или в враги народа? Храм ему построить или все бюсты в Тибр? Если выбирали второе - начиналось веселье. Называлось это Damnatio memoriae.
Статуи - в щебень. Или, если мрамор хороший, отбивали голову и приделывали новую. Экономия!
Имя - вырубали зубилом со всех арок, храмов, стел. Стоит триумфальная арка, на ней надпись: «Построено великим императором [тут дырка в камне] в честь победы».
Законы - всё, что подписали, недействительно.
Похороны - никаких почестей, тело в общую яму.
Хрестоматийный пример - Каракалла и Гета. Братья, сыновья императора Септимия Севера. Ненавидели друг друга так, что Монтекки и Капулетти вздрогнули бы.
Папаша, умирая, завещал: «Живите дружно, платите солдатам». С солдатами справились. С «дружно» - не очень. В 211 году Каракалла решил вопрос радикально. Пригласил брата на примирительную встречу к маме - и там, прямо в материнских объятиях, Гету зарезали центурионы. Но Каракалле мало было просто убить. Он хотел, чтобы Геты не существовало. Объявил тотальное Damnatio memoriae. Имя «Гета» стало запрещённым. Произносить нельзя. Рабов с таким именем - переименовывать. Монеты с профилем - переплавить. Портреты - уничтожить. Сохранился семейный портрет - «Тондо Северов». Папа, мама, два сына. Так вот, лицо Геты там не закрашено - выскоблено. С яростью. До дыр. Каракалла так старался стереть брата, что создал самый знаменитый памятник ненависти в истории. Глядя на пустое место, мы думаем не о том, что Геты нет, а о том, какой же Каракалла был психопат.
Римляне дали этому название, но придумали не они. Египтяне занимались стиранием памяти за тысячи лет до Цезаря. У них был магический смысл: уничтожь имя человека - и его душа не найдёт дорогу в загробный мир. Исчезнет совсем. Фараон Эхнатон - первый хипстер на троне. Сказал: все ваши боги - ерунда, теперь поклоняемся солнечному диску Атону. Храмы без крыши. Искусство - в авангарде. Как только умер - Египет вздохнул и начал откат к заводским настройкам. Имя сбили со стен. Город забросили. В списках фараонов писали: «Враг из Ахетатона».
Иронично, что, когда строили гробницу Рамзеса VI, строительным мусором завалили вход в гробницу Тутанхамона (сына Эхнатона). Грабители её не нашли. Пытаясь стереть память о семье, египтяне законсервировали её на три тысячи лет. Говард Картер должен был поставить свечку тем древним вандалам.
Греки тоже не остались в стороне. 356 год до нашей эры. Эфес. Парень по имени Герострат хотел прославиться. Талантов нет, петь не умеет, бегать быстро не может. И он решил: сожгу-ка Храм Артемиды. Одно из чудес света. Запомнят! Сжёг. Поймали. Под пытками признался зачем. Эфесцы решили наказать его забвением. Указ: никто, никогда, нигде не произносит имя этого человека. Смертная казнь за упоминание. И глашатаи пошли по городам кричать: «Не смейте помнить имя безумца, который сжёг храм!» Чувствуете иронию? Чтобы заставить всех забыть имя - раструбили о нём на весь мир. Чёрный пиар – тоже пиар. Историк Феопомп подумал: запрещено? Значит, надо записать. И записал. Итог: храм разрушен, Эфес в руинах, имена судей никто не помнит. А Герострата знает любой школьник. Получил именно то, что хотел.
Однако не стоит тешить себя иллюзией, что все эти игры в забвение – дела античных дней.
Венеция, Дворец дожей, Зал Большого Совета. По стенам - портреты всех дожей. Длинная галерея стариков в смешных шапках. На месте 55-го дожа - чёрная тряпка. Нарисованная чёрная занавеска. Подпись: «Здесь место Марино Фальера, обезглавленного за преступления». Фальер в 1355 году попытался устроить переворот. Раскрыли, казнили. Но портрет не убрали - нарисовали вместо него пустоту. Чтобы каждый входящий спрашивал: «А это кто?» И получал ответ: «Предатель. Не будь как он». Это не забвение. Это позорное бессмертие. Памятник предательству. Гениальный ход.
В XX веке традицию подхватили с индустриальным размахом. Николай Ежов, глава НКВД. Есть фотография: Сталин гуляет вдоль канала, справа - Ежов, улыбается. Потом Ежова расстреляли. На следующей версии фото - вода, гранит, пустота. Ежова нет. Советские ретушёры работали скальпелем и аэрографом. Людей стирали с групповых снимков. Страницы вырезали из энциклопедий.
По слухам, после ареста Берии подписчикам БСЭ разослали письмо: «Вырежьте страницу с Берией, вклейте присланную - о Беринговом море». Люди сидели по кухням с ножницами и клеем, переписывая историю. Сейчас эти отретушированные снимки - где рука лишняя осталась, где тень падает от невидимки - изучают внимательнее оригиналов.
Нельзя убить память дубиной. Чем сильнее пытаешься скрыть - тем интереснее потомкам. Дырка в стене, выскобленное имя, чёрная занавеска - всё кричит: «А что там было?» Damnatio memoriae - самое надёжное средство сохранить имя в веках.
Хочешь, чтобы забыли? Живи тихо, плати налоги, умри в своей постели. Через два поколения о тебе вспомнят только на сайте генеалогии. Так что, если вас забанили в соцсетях - гордитесь. Ваше личное, маленькое, цифровое Damnatio memoriae.
Значит, задели за живое. Но это, как обычно, неточно.