У Ждана своё представление о личных границах. Точнее, о их наличии в принципе. Он свято верит в то, что домовой при хозяйке является полноправным хозяином её дома даже в том случае, если живёт где-нибудь в другом месте. У него пятнадцать кошек и два выводка котят. В общей сложности численность кошарни уже перевалила за две дюжины хвостов. Плюс неприязнь к Угольку, который хоть и тоже кот, но при этом ещё и оборотень ― существо противоестественное и потому презренное. Я в своём доме терпеть подобное не намерена, поэтому Ждан живёт по соседству ― в крайнем срубе по улице Берёзовой, любезно купленном Владимиром Петровичем Холмогоровым исключительно с целью размещения там моего домового с его зверинцем. Не то чтобы я против этого соседства, но у Ждана есть плохая привычка наносить мне визиты в любое время дня и ночи. То сядет над душой и душераздирающе вздыхает, пока я не уделю ему внимание, то с порога начинает по-хозяйски командовать. Бесит порой неимоверно.
В этот раз он не докучал мне весь день, а под вечер заявился со счастливой физиономией и двумя пакетами, доверху заполненными цветками одуванчиков.
― Сейчас будем мёд варить! ― заявил радостно.
Мне осталось только закатить глаза и смириться.
― Кухня в твоём полном распоряжении.
― Не, так не пойдёт, ― возразил он. ― Ты умеешь мёд из одуванчиков варить?
― Нет, ― с унылым видом ответила я.
― А должна уметь. Любая уважающая себя ведьма знает, что в таком мёде польза особенная. Витаминов в нём просто море!
― А сахара? ― уточнила я.
― Ну-у-у… ― задумчиво протянул он, подсчитал что-то в уме и выдал результат: ― Полкило на поллитра, думаю, будет достаточно.
― Привет, диабет, ― с мрачным видом подытожила я и попыталась навскидку оценить масштабы бедствия, но забыла пропорции, о которых когда-то мне говорила бабушка, поэтому всё же спросила: ― И на сколько поллитров у тебя запас цветков?
― На пятнадцать, ― сразу же ответил Ждан и высыпал одуванчики на стол. ― Ровно три тысячи отборных цветочков. По двести на баночку. У меня всё точно.
― Угу, ― кивнула я. ― Не хочу тебя разочаровывать, но семи с половиной килограммов сахара у меня нет. А баночек свободных никогда и не было по умолчанию. Я их выбрасываю.
― Выбрасываешь? ― переспросил он с таким выражением лица, словно я только что призналась в каком-то особенно ужасном святотатстве. ― Как можно выбрасывать баночки? Помнится, ты по стопам Филомены хотела пойти и ядами заняться, а у ней этих баночек в запасе целый сарай был. Сезон начался, многие травы уже сейчас собирать надо, а ты…
― А я не хочу, ― огрызнулась я тоном, не терпящим возражений.
Он понял, что настроение у меня дурное, поэтому умолк. Да и время для споров и воспитательных лекций было неподходящим ― даже сорванные цветки одуванчиков с наступлением вечера закрываются, а мёд нужно варить из раскрытых. Стоял, задумчиво чесал затылок, а я будто бы слышала все его мысли, поэтому предупредила:
― Не вздумай снова грабить магазин. Даже с возмещением убытков кража всё равно считается преступлением.
Ждан сник окончательно. По этому поводу у нас месяц назад состоялся очень серьёзный разговор. Тогда домовому захотелось попотчевать своих питомцев чем-нибудь вкусненьким. Он прокрался ночью в магазин и спёр там несколько консервных банок с рыбкой в собственном соку. Дело даже не в убытке, который мне так же тайно пришлось потом возмещать, а в том, что у хозяйки магазина лопнуло терпение. Это ведь не в первый раз. Ольга Михайловна женщина хоть и добрая, но участкового всё-таки вызвала ― пусть и не ради привлечения благородных воришек к ответственности, а хотя бы для выяснения их личности. Кражи с возмещением начались с Нового Года, а Ждан появился в Старых Мельницах именно тогда. Он от людей не прячется. Все его знают как чудаковатого старика-кошатника. Улыбаются, здороваются, а в спину гадости говорят. Когда участковый начал подомовой обход, ему в каждом доме именно на Ждана и указали ― мол, чужак со странностями и неизвестным прошлым. Возможно, даже уголовник. А разгребать это всё пришлось мне с помощью Гусева и его связей в полиции. Участковый у нас и правда хороший ― с понимаем отнёсся, но попросил впредь пресекать подобные вылазки, а хозяйке магазина посоветовал сменить замок на двери и сигнализацию поставить. Сказал ей, что если и это не поможет, то нужно искать того, кто обереги от нечисти делать умеет. Брусничное бывшее недалеко ведь совсем, о ведьмах в этой местности многие наслышаны, а где ведьмы, там и нечисть. Ольга Михайловна после этого и замок сменила, и батюшку из церкви пригласила. И на сигнализацию тоже разорилась, хотя я так и не поняла, какой в этом смысл ― пока на сигнал сюда кто-то доедет, магазин до основания разобрать можно. Ну и воспитательную беседу с домовым я, конечно же, тоже провела. Сказала, что поедет обратно в садоводческое товарищество жить вместе со своей кошарней, если ещё хоть раз в магазин сунется.
― У соседей взаймы баночки и сахар поспрашиваю, ― решил наконец-то Ждан.
― Взаймы? ― переспросила я. ― А возвращать чем будешь?
― А это, хозяюшка, уже не твоя забота, ― обиженно ответил он и ушёл, оставив одуванчики на столе.
Яркие жёлтые головки уже начали потихоньку сворачивать свои лепестки в плотные бутоны. Жаль, ведь обратно они больше не раскроются, а домовой целый день на сбор потратил. Цветочек к цветочку собирал, самые крупные. И на поиски баночек у него тоже очень много времени уйдёт ― из-за событий этого дня. Теперь ведь каждая местная сплетница хочет знать, правду я сказала о том, что ко мне приезжал столичный следователь по особо важным делам, или соврала. Ждан ведь рядышком живёт, всё обо мне знать должен. А у него язык как помело. И неизвестно ещё, что хуже было ― разрешить ему снова магазин ограбить или позволить по соседям пойти.
― Ладно. Будем, как всегда, разгребать последствия по мере их наступления, ― решила я и взяла с полки книгу, подаренную Гусевым.
Видела там простенькое заклинание, позволяющее долго сохранять цветы живыми. Магия стихийная, в основе лежит вода, а этого добра у меня всегда в избытке. Запомнила слова, окропила гору бутонов на столе родниковой водичкой, сосредоточилась и… чихнула. Не то чтобы очень уж сильно, но в самый неподходящий момент. Заклинание силу возымело, но не ту, какую хотелось бы ― все до последнего бутоны благополучно схлопнулись. Остались живыми, да, и хранить их в таком состоянии можно теперь не меньше трёх месяцев, но для приготовления мёда они явно уже не годятся. Попыталась исправить эту свою оплошность повторным заклинанием, но оно работает только на сохранение исходного растительного материала. И в книге относительно того, как заставить бутоны снова распуститься, тоже ничего нет. А если бы и было, то подобную магию последовательно надо использовать, а не одну поверх другой.
― Финиш, ― подытожила я. ― Теперь Ждан мне мозг кофейной ложечкой выест.
― Это за что? ― спросил Уголёк, который как раз в момент признания мной полного фиаско вернулся в дом с улицы.
― Он мёд сварить хотел, ― ответила я. ― Ушёл искать банки и сахар, а я… Вот.
― Ну ты даёшь! ― усмехнулся Уголёк.
― Сама в шоке, ― ответила я и вздохнула. ― Пойду завтра во искупление своей вины новые одуванчики ему собирать. Три тысячи штук. С ума можно сойти.
― Ты с этих хоть заклинание применённое сними, ― посоветовал он. ― Скажешь, что сами закрылись.
― Точно. Так и сделаю, ― решила я и принялась поспешно распутывать чары, потому что способ их быстрого снятия в книге не описан.
За этим занятием меня и застал Ждан, вернувшийся с мешком сахара и коробкой с банками. Он обиделся. Мне стало совестно. Извинилась и пообещала, что завтра собственноручно наберу ему столько цветков, сколько попросит, а в ответ услышала: «Да уж не надо, спасибо. Сам как-нибудь». Оставил мешок и коробку у двери и ушёл к себе. Мы с Угольком долго стояли у стола и смотрели на испорченное сырьё, думая каждый о своём, а потом я взяла ножницы и таз, присела за стол и заявила:
― Не помогай, если лень, но я это не выброшу.
― И что будешь делать? ― заинтересовался кот.
― Срежу чашечки и уберу всё зелёное. Бабушка говорила, что для мёда важны только пыльца и лепестки, а они никуда не делись.
Уголёк подвязался мне помогать, но только после того, как принял душ и переоделся ― после возни с мопедом я его иначе к работе с главным ингредиентом для будущего мёда и не допустила бы. К тому же я не до конца сняла заклинание ― на это тоже нужно время. Потом мы долго потрошили бутоны и заодно обсуждали насущные проблемы ― надо разобрать архив Гусева и придумать действенный способ защиты от моих родственников. Решение первого вопроса Уголёк полностью доверил мне ― у него шерсть дыбом поднимается при одном только прикосновении к коробкам, поэтому в данном случае он мне не помощник. Что до второго, то тактика ведения войны нападением, а не защитой, нам обоим показалась наиболее приемлемой. Пока папенька с дядюшкой меня не трогают, и я их не трону. Но если сунутся ― огребут по полной программе. Я уже не та беспомощная дурочка, какой была год назад. Не в совершенстве, но хотя бы основами стихийной магии владею, а у них таких способностей нет вовсе. Терпеливо сносить обиды и прятаться, как раньше, точно не стану. Да и люди Гусева за мной всё-таки ненавязчиво приглядывают ― нечего бояться. Где не магией, там грубой силой справимся и с этой бедой тоже. Не одна ведь.
― А теперь что? ― спросил Уголёк, бросив в таз останки последнего бутона.
― Теперь мёд варить будем, ― ответила я решительно.
― А ты умеешь? ― скептически осведомился он.
― Нет, но к утру эта кучка лепестков точно станет бесполезной. Тащи сюда большую кастрюлю и ведро с водой.
― Уверена?
Я ни в чём уже не была уверена ― ни в своём беззаботном будущем, ни в том, что моими стараниями получится именно одуванчиковый мёд, а не отрава. Нашла в Интернете рецепт, поставила греться воду и занялась стерилизацией банок. Провозилась до самого рассвета. Когда закончила, Уголёк уже седьмой сон видел ― обернулся котом, свернулся чёрным пуховичком в кресле и сладко сопел в две дырочки. Я прибралась в кухонной зоне и тоже легла спать, оставив на столе баночки с готовым мёдом и пиалку с остатками, которые никуда не поместились. Уже засыпала, когда услышала из гостиной шорох, причмокивание и тихое:
― А говорила, что не умеет. Обманщица. С лимончиком ведь… Ух, вкуснота!
Я сонно улыбнулась ― не сердится больше Ждан. Это хорошо. Друзей нельзя обижать даже в мелочах, потому что в трудную минуту полагаться мне придётся именно на них. А одуванчиковый мёд и правда получился вкусным, хотя с сахаром я явно перестаралась.