Борис прошёл путь простого советского мужчины. Школа, армия, Афганистан, потом металлургический ВУЗ и работа на «Норникеле». В общем, жизнь удалась, только жениться никак не получалось. А тут осень и клюква на болотах в самом разгаре с голубикой, брусникой и черникой. Отправился он однажды, уложив вёдра в рюкзак, прихватив «тормозок» и хороший нож. Вырезал слегу, чтобы бродить по болоту, да не простую, с крючком на конце. Ещё дед приучил, что поможет это зацепиться за куст или деревце, если оступишься.
Ягоды набрал, перекусил и уже домой собрался, как наполз такой туман, что вытянутой руки не видно. В тумане что-то ухало и завывало, да ещё и скрежетало вдобавок. Идти в таком тумане нельзя, и Борис ждал, пока тот развеется. Но вот, потянул ветерок и туман развеялся, только оказался Борис совсем в другом месте. Да и не болото вовсе вокруг, а просто топкий берег с камышом.
Впереди виднелся каменный бугор, как будто ножом разрезанный надвое. У его подножья расположились люди в необычной одежде. Борис не удивился, староверов ещё хватает в Сибири, и пошёл к людям, проверяя почву под ногами. Багнюка, ил придонный, по которому и пройти неудобно, но местами и довольно крепкое дно, так и вышел понемногу, осторожно ступая туда, где дно было крепкое.
Едва шагнул на берег, как мимо пронеслась девушка, за которой гнался бородатый мужик с ножом. Борис не растерялся и подхватил ногу мужика крючком на конце слеги. Мужик споткнулся и полетел на землю, напоровшись на собственный нож. На его стон кинулись ещё четверо с топором и ножами. Пришлось сражаться, не давать же себя убить. Первого он ткнул в живот, а потом добавил с разворота слегой по шее, тот и рухнул, как подкошенный. Осталось трое врагов, а это совсем нехорошо.
Предстояла нешуточная битва, но пока слега держала противников на расстоянии, а получив по рукам и ногам, они стали осторожнее. И тут на выручку та девушка, что убегала от бородатого. Подняв увесистый камень, она огрела сзади по затылку разбойника с топором. Тот рухнул, как подкошенный, а два, это уже не три. Враги решили напасть одновременно, чтобы Борис не смог выбрать, кого атаковать, но он ловко попал прямо в рожу одному, а потом хлёстко ударил по плечу другого. Нож выпал из руки, и тут остальные подскочили и добили оставшихся.
– Как зовут тебя, смелый человек? – обратился к Борису старший в группе.
Но тот не понял ни слова, язык слишком уж отличается от того, что он знал. Пришлось говорить на языке жестов. Равен, старейшина этого странного сообщества рассказал, что на них напали разбойники, захотевшие отнять всё имущество, а возможно, и саму жизнь. Они пришли по проходу между скалами, невысокими буграми метров по шесть примерно. Узкий проход имел метра полтора в ширину и связывал эту защищённую часть с остальным миром.
– Надо вам вооружиться, чтобы сражаться с разбойниками, – заметил Борис, но и его никто не понял.
Тогда он поднял один нож и показал, что надо такой привязать на палку и будет копьё. Эти люди не воины, они испугались такой перспективы. Зато мёртвых разбойников раздели догола и сбросили тела в воду подальше от того места, где они расположились. Похлёбка сварилась и Бориса пригласили к трапезе. Отказываться было неуместно, да и перекусить сейчас совсем не лишнее. Он ел довольно пустую похлёбку и внимательно слушал, стараясь запомнить слова.
После трапезы, когда он сидел и разглядывал людей, к нему подошла спасённая девушка. Она протянула нож и показала на слегу, попросив сделать ей копьё. Подходящего дерева не было, пришлось идти по проходу и выискивать прочное дерево, из которого он и вырезал подходящую ветку. Она оказалась не совсем ровной, но Борис уложил её на землю и привалил сверху камнями.
– Засохнет в таком положении и будет ровной, – улыбнулся он девушке.
Последующие две недели оказались вполне мирными, и Борис сумел не только прилично освоиться с местным языком, но и оценить возможности этого места, где обосновались люди. Они ушли из разорённой деревни, когда поля оказались вытоптаны, дома сожжены и разрушены, а половина жителей погибла от набегов разбойников.
Питались они тем, что удавалось собрать, лягушки, змеи, корни рогоза и камыша, да редкие рыбы, чудом заплывавшие ближе к открытой воде. За топким берегом шло озеро, и уж там-то рыба должна водиться. Из инвентаря они прихватили только котёл и мотыгу, которой по очереди ковыряли землю, намереваясь посеять овёс, чудом оказавшийся у одного крестьянина в полу сгоревшем доме. Скала давала защиту, но слабым местом оставался проход.
– Вот тут бы поставить стену с воротами, – планировал Борис, возвращаясь с палками для копий.
– Почему тут, а не там? – девушка теперь ходила по пятам за ним.
– Там можно напасть со всех сторон, а тут врагам придётся толкаться и больше двух-трёх не развернуться.
Для начала сделали плетень, но в него вставили острые колья, теперь сходу не навалиться на эту защиту. Но больше всего Бориса заинтересовал минерал, выломанный из скалы. Это оказалась прекрасная медная руда, из которой нетрудно получить металлическую медь. Покончив с копьями, он занялся постройкой печи, в которой и собирался выполнить первую плавку. Для начала просто надо было получить медь, а уж потом из неё сделать что-то полезное.
Люди не понимали, чем занят этот человек, но он трудился упорно. Печь готова и пора жечь уголь, но тут на них снова напали. Борис как раз стоял в карауле и поднял тревогу. Бывшие крестьяне не воины, им трудно понять воинскую науку, но Борис просто поставил их с копьями у стены, чтобы держали плетень от напора, а сам занялся тем, что бил точными выпадами тех, кто проявлял особое рвение. Потеряв четверых, бандиты отступили, а людям достались трофеи.
Плавку пришлось отложить немного, зато теперь можно сделать ещё копья из ножей и даже топор снова достался им. Вот теперь Борис нажёг угля, загрузил печь, наломал руды и развёл огонь. Когда всё остыло, он извлёк из печи приличный блин почти чистой меди. Удивлению крестьян не было предела, но это только начало. Предстояло изготовить тигель, из которого и отливать всё, что нужно. А вот что же нужно людям?
Прежде всего посуда, сковорода, новый котёл, а то старый уж такой помятый. Можно сделать и молоток, но медь слишком мягкая. И вот однажды, он разгребал камни с обратной стороны прохода и нашёл неброский чёрный камень. Он очистил его, рассмотрел и подпрыгнул от восторга.
– Вот теперь я много чего могу сделать, лишь бы этих камней здесь было достаточно! – Решил Борис и занялся поисками чёрных камней.
Их оказалось довольно много, зато теперь стало понятно, откуда взялся этот проход. В древности метеорит ударил в скалу и расколол её, а сам рассыпался на куски. Только очередное нападение большой шайки разбойников заставило отложить планы. Пришлось снова воевать, и тут ему помогла спасённая девушка, регулярно упражнявшаяся со своим копьём. Почти вдвоём они выдержали напор врага, нанесли ему солидный урон и вынудили к отступлению.
– Надо строить стену, – заявил Борис и занялся подготовкой.
Натаскать подходящий камень, но самое важное, сделать арочное перекрытие. Для этого он нашёл кривой ствол дерева, свалил его, отрубил в размер и обтесал, чтобы сверху получилась ровная дуга. Это и послужило шаблоном арки, а раствор нажгли из белых камней мергеля. Он ровнял их с внешней стороны, а внутри уже как получалось, но это как раз и хорошо, будет перевязка в дальнейшем.
Поскольку он перенёсся во времени, то и время года сместилось и до осени удалось сложить три арки, смещая бревно и укладывая камни по нему. Весной можно будет вывести и сами стены, оставив проход, а пока под этими арками с радостью отсиживались все, прячась от дождя и снега. Зимой отбили ещё два нападения, довольно серьёзных, пришлось даже раны лечить кое-кому. Остро встал вопрос защиты, но до весны отложили всё.
И всё же Борис отлил пару пластин, прикрывавших грудь, отковал их в приличные формы, и люди стали надевать в караул. Это здорово уменьшило травматизм, и на втором набеге уже обошлись без раненых. А пока плели верши для рыбы, охотились, если было на кого, да ставили силки на зайцев. Зато нападение медведя-шатуна отбили дружно, навалившись на мишку дружно, и в итоге зверь умер от ран.
Люд зимовали в шалашах, основательно страдая от холода, поэтому с наступление весны пришлось строить арки дальше, уж очень понравилась такая крыша над головой. К тому же Борис стал возводить и стену выше арки, чтобы сделать защиту ещё сильнее. Бойницы строились прямо в стене, чтобы удобно было обстреливать врага, кидать в него камни и лить воду. Теперь пришлось выкладывать ровные полы поверх арочного перекрытия, а внизу делать двери или ворота.
Но для этого нужен инструмент, а из мельхиора его не сделаешь, это не мясо резать. Пришлось задуматься, что сделать не продажу, чтобы заработать на инструмент. Столовые ножи и ложки, тарелки, кубки, которые намного дешевле серебряных, но выглядят вполне благородно. Борис трудился в поте лица, изготавливая формы и отливая в них всё это. Так и прошло почти всё летнее время.
Поле овса принесло урожай, на плоту теперь плавают к самому озеру, где регулярно проверяют верши, проносящие рыбу. Наконец, собралось довольно много предметов быта, и Борис, в сопровождении девушки и троих мужчин пошёл на ярмарку. Осенняя ярмарка, это любопытное место, где все предлагают то, что у них есть на продажу. С тоской они смотрели на проходивших мимо людей, боявшихся даже спросить цену такой красоты.
Наконец, к ним прибежал человек и стал расспрашивать о цене на эти товары. Он ничего не купил, но привёл рыцаря, который удивлённо переспросил цену и забрал всё оптом. Борис честно сказал, что это не серебро, а особый сплав меди, впрочем, не требующий лужения. Вилки тогда ещё не пользовались спросом, поскольку церковь усиленно считала их орудием дьявола. Вот теперь они купили столярный инструмент, а дома Борис занялся дверями в проходе. Впрочем, они вполне могли считаться воротами, поскольку оказались шире любой двери.
Наружные сделали из дуба, обив их медными пластинами и скрепив медными же заклёпками. Тяжёлую створку сделали подъёмной, так надёжнее, да и какие петли выдержат такой вес Окошко в воротах закрывалось на засов, в общем, всё очень надёжно и крепко. Двери изнутри сделали на петлях, а рядом сложили печь, которая позволяла готовить еду зимой. Посмотрев на своё творение, Борис понял, что придётся строить и второй этаж.
Прошло пять лет, и на бывшую скалу уже не похож настоящий замок. Толстые стены, бойницы, из которых смотрят арбалеты, дружина, это всё мужское население, на них мельхиоровые кирасы и шлемы в виде шляп-котелков, а в руках настоящие алебарды из мельхиора. Это не сталь, но проломить череп и даже проткнуть кольчугу можно вполне.
На втором этаже стоят лавки вдоль стен, большой стол и настоящий трон, изготовленный из редкого дерева, морёного дуба, который случайно нашли на дне озера. К этому замку порой приезжают знатные гости, предлагая Борису встать под их знамёна. Но тот отвечает, что не пристало королю идти под чужой флаг. Его собственный висит позади трона, но что он означает, мало кто способен понять, кроме жителей этого небольшого королевства.
Впрочем, король и кайлом сам машет, и рыбу в озере вытаскивает, да и литейным делом занят, хотя самые умные уже научились у него многому. Вот в такой выход на озеро, когда королева, уже носившая под сердцем наследника, составила ему компанию, они и попали в густой туман. Когда она развеялся, оба оказались в том времени, из которого Борис перенёсся в прошлое. Долго любимая Рогнеда привыкала к современной жизни, но в своём муже души не чает до сих пор. Нянчится с сыном, да ходит иногда в спортзал для поддержания фигуры.
– Ты прямо молишься на него, – со смехом заметила как-то соседка.
– Он же мой муж, а ещё он король, – без всякого стеснения возразила женщина.
– Ну прямо, король, обыкновенный мужик, – фыркнула соседка.
– Король, просто здесь его подданные, я и сын.
А мельхиоровое королевство пережило века, хотя мало кто считал его королевством. Медная руда иссякла, но люди не расходились, отвоевав у воды приличные площади под посадку растений. Только с появлением пороха удалось разрушить непокорных замок, но поживиться уже было нечем, жители всё продали к тому времени. Пришлось покинуть разрушенный дом, но не всем. Некоторые остались и жили в пещере, получившейся от выработки медной руды, да иногда, очень редко, запускали печь, когда удавалось наковырять ещё сколько-то кусков руды.