Спасибо, что зашли на мою страницу. Если вам окажется интересно то, чем я занимаюсь, пожалуйста, подпишитесь.
Среди участников боев Гражданской войны на Северном фронте значится имя Хаджи-Мурата Дзарахохова (1875-1945), осетина по национальности, командира краснопартизанского отряда. Колоритная фигура оказавшегося волею судеб на Севере осетина Дзарахохова осталась в памяти воевавших с ним архангелогородцев. Его описывали как яркую харизматичную личность, умного и быстро ориентирующегося в обстановке человека, заботливого командира.
Кавказские адаты на Русском Севере
Сильное впечатление на северных мужиков произвело его характерное для горцев понимание долга перед умершими. Когда в зимних боях он потерял много бойцов и отступил, не имея возможности предать их земле, то смысл всех дальнейших его боевых действий состоял в том, чтобы вернуться под с. Средьмехреньга, где в снегу остались тела погибших. Он так описывал свою горечь и боль:
«Мои пятьсот трупов лежат, взять не могу. Я стал все разрушать и в деревне Горка захватил 180 человек и пулемет и полным карьером на Средьмехреньгу. <...> 12-ти суточная осада, из 500 человек никого не выпустили, ушел только один офицер на лыжах».
После этого Дзарахохов смог выполнить свой долг.
С точки зрения северокавказских адатов, влиявших на поведение Дзарахохова, отношения между людьми не прерывались со смертью одного из них. Существовали права и обязанности близких по отношению к покойникам. Не оказать должного почтения умершему считалось опасным, это могло навлечь с его стороны жестокое наказание.
Эти представления влияли и на методы борьбы с противником в Северной Осетии. В 1919 г. полковник Николай Цаллагов, осетин-дигорец, вместе с кучером был убит керменистом Дзахо Зембатовым, когда ехал по лесу в экипаже. Трупы убитых засыпали листвой, а перед этим переодели кучера в черкеску полковника. Вдова Цаллагова, отыскав тело, в котором опознала по одежде своего мужа, оплакала его по всем правилам. Кучер же был погребен просто. А Дзахо искренне считал, что в полной мере отомстил полковнику, оставив его без достойных похорон.
Командир-аксакал
В дни участия в боях на Северном фронте уроженцу гор было за сорок. Он был человеком с устоявшимися представлениями и практической сметкой. Бойцы Дзарахохова подчеркивали его заботу о солдатах:
«Хаджи-Мурат со своими ребятами очень осторожно обращался, хранил их, показывал места, где кому сохраняться».
Хлопоты о нуждах отряда имела у него самую разную форму. Один из ветеранов подчеркивал, что он был очень бдительным – всегда выставлял часовых, дозорных, организовывал патрулирование. Он спал на голой лавке, клал голову на толстое полено вместо подушки: так слышнее, что происходит вокруг. Отходил нагайкой своего комиссара – латыша Рейгольда, бывшего циркового силача – за то, что тот даже в сильный мороз ходил нараспашку с голой грудью. Так он беспокоился о его здоровье.
Сам Дзарахохов и на Севере носил кавказскую одежду – черкеску, бурку, папаху, шашку, кинжал и пояс с серебряной чернью, но черкеска была дырявой, и не без причины. Союзники ввезли на территорию Северной области большие запасы оружия, продовольствия, промышленных товаров, так что воевать там было одно удовольствие. Редко в каком селе не было склада с теплыми вещами, сгущенкой или ягодным джемом. Командование Северного фронта красных пыталось остановить разграбление этих хранилищ. Хаджи-Мурат как природный абрек не мог понять, почему он не может пользоваться имуществом, добытым в бою. Потому-то он и ходил в рванной как решето черкеске для того, чтобы было основание сказать:
«Вы не были на фронте, а в английскую одежду оделись, а мы оборванные».
Он много внимания уделял хозяйственной стороне жизни части. Захваченные трофеи считал собственностью отряда и увозить по домам бойцам не давал. У Хаджи-Мурата была привычка везде иметь склады:
«Иногда у него требовали отчет, он отвечал, не отчеты отдавать пришел, а воевать, если пуд или два пуда сена лишних лошадям скормлю, то от этого государство не обедняет».
Дзарахохов заботился и о политическом просвещении бойцов. Политработой в партизанском отряде занималось десять человек прикомандированных из числа старого офицерства. Они ставили агитационные спектакли, хорошо и красноречиво говорили о советской власти на собраниях и митингах: «мы и слушаем», вспоминал боец.
Дзарахохов был чрезвычайно хитер, как с противником, так и с вышестоящим начальством. Так, он не захотел выполнять приказ о преследовании противника и решил остаться отдохнуть в только что занятом Шенкурске. Люди и лошади выбились из сил, да и в городе оказались порядочные трофеи. Надо было поучаствовать в их дележе. И он заявил начальнику дивизии Филиппову, что лошади не идут. Стал просить свежих лошадей, хорошо зная, что их нет. И его отряд остался в Шенкурске «пользоваться трофеями». Когда к складам прибыла продовольственная комиссия, Хаджи-Мурат не допустил ее к запасам, заявив, что его ребята тоже кушать хотят, и что они были на фронте, когда комиссия отсиживалась в тылу. В наступление его отряд пошел только через три дня.
Полиглот
Проживший около 8 лет в Америке Дзарахохов (он покинул родину, скрываясь от кровников) неплохо говорил по-английски, что давало ему преимущество в условиях боевых действий с экспедиционным корпусом союзников, высадившихся в Архангельске. Командир-полиглот вызывал восхищение архангельских мужиков, хотя сам он любил поскромничать: мол, малограмотный.
Знание английского языка позволило ему быстро научиться пользоваться захваченным у интервентов ручным автоматическим пулеметом системы Льюиса. Хаджи-Мурат тут же решил опробовать его исключительные качества – мобильность и скорострельность. Он залез с ним на высокую сосну и расстрелял крестьян, работавших неподалеку в поле, но, по его дальнейшим показаниям, якобы рывших окопы против красных партизан. Был грандиозный скандал. Возможно, гражданская война, особенно в слабозаселенных территориях страны и носила характер «квази-войны», но командиры, и те, и эти вели себя нередко по отношению к населению, как к неприятелю. Сам Хаджи-Мурат и его свита горячо утверждали, что то была вражеская деревня. Никого это не обмануло, но под трибунал он не попал.
То, что сходило Дзарахохову с рук на Севере, стало жестко преследоваться в 1920 г., когда он был переведен на Юг в подчинение 1-й Конной армии. Все закончилось для него большими неприятностями. Его, по сути, изгнали из армии, а на Севере даже прошел слух, что его расстреляли. На самом деле он вернулся домой в Осетию и жил в почете среди соплеменников. Но вскоре после окончания Великой Отечественной войны он был убит у себя дома неизвестными. Во Владикавказе поговаривали, что это дело рук кровников.
Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог здесь, в Дзене, а также на паблик в ВК.