О, Боги, какая жара стояла в Александрии! Солнышко припекало так, что даже мумии в гробницах вспотели. А посреди всего этого великолепия, на берегу Нила, сидел, сидел Марк Антоний, римский полководец, любитель вина, женщин и рыбалки. Только вот клев как назло, был хуже, чем в праздник, когда все приличные рыбы решили устроить себе выходной.
Марк Антоний – человек, который привык покорять народы, а тут какая-то мелочь, рыба, его игнорирует. Он хмурился, подергивал удочкой, бормотал что-то про коварство египетских богов и, чего доброго, готов был объявить войне всем окрестным крокодилам. А рядом, устроившись на роскошном шезлонге из черного дерева, словно богиня Исида, восседала Клеопатра. Ее глаза, чернее ночи, сияли весельем, наблюдая за потугами своего ненаглядного. Она, конечно, могла бы и помочь, но где же тогда интрига, где же женская хитрость, которая, как известно, сильней армии?
Видя, что рыба сегодня явно устроила забастовку, Марк Антоний, как истинный стратег, решил прибегнуть к военным хитростям. Он тайком подозвал своих верных рабов. «Слушайте, ребята,» – прошептал он, – «ваша задача – проявить чудеса подводной акробатики. Плывите, ныряйте, и когда мой крючок будет в воде, тихонько подсовывайте мне рыбу. Сделаем вид, что я – гений рыбалки!»
Рабы, люди предприимчивые, хитро улыбнулись и скрылись под водой. Через минуту Марк Антоний почувствовал, как что-то клюнуло. Он с триумфом вытащил… нет, не золотую рыбку, а вполне обычного, но явно удивленного нильского окуня. Потом еще одного, потом третьего. Клеопатра, конечно, видела, как из-под воды мелькают чьи-то ноги, и как рыбы, словно по волшебству, оказываются на крючке. Но она, как опытная актриса, притворилась, что находится в полном восторге.
«О, Марк, мой дорогой!» – восклицала она, хлопая в ладоши, – «Ты просто волшебник! Какая добыча! Никогда не видела такого прирожденного рыболова!» А про себя думала: «Ну, погоди, мой император. Мы тебе покажем, на что способны египетские царицы!»
На следующий день весть о чудесном улове Марка Антония разнеслась по всей Александрии. Все, от знати до простых зевак, хотели увидеть своими глазами это зрелище – как могущественный римский полководец с легкостью вытаскивает одного толстого окуня за другим. Лодки были полны народу, все галдели, ожидали. Марк Антоний, гордый и самодовольный, закинул лесу. Он уже предвкушал аплодисменты и восхищенные взгляды.
Клеопатра же, хитро улыбаясь, подозвала своего самого доверенного раба. «Слушай, мой верный песик,» – сказала она, – «сегодня ты будешь моим главным ныряльщиком. Держи вот эту вяленую рыбу. Она из Понта, самая лучшая. Когда Марк забросит лесу, ты ныряй и незаметно насади ее ему на крючок. И главное – сделай это раньше, чем его прикормленные ныряльщики!»
Раб, конечно, был в восторге от такой чести и, подхватив рыбу, юркнул в воду. Марк Антоний, наслаждаясь всеобщим вниманием, почувствовал, что что-то на крючке. Он с героическим видом начал тянуть. Все затаили дыхание. И тут, под всеобщее удивление и нарастающий смех, на поверхности показался… кусок вяленой рыбы. Да-да, не живой, а именно вяленой, которую, видимо, специально украсили для этого представления!
Римлянин был в шоке. Его «добыча» болталась на крючке, словно насмешка. А потом, увидев, как Клеопатра, смеясь, похлопывает его по плечу, он понял, кто тут главный стратег.
«Ах, ты, хитрая лисица!» – воскликнул Марк Антоний, но в его глазах не было злости, только восхищение.
Клеопатра, приобняв его, ласково произнесла: «Мой император, удочки оставь нам, государь нашего Фароса и Канопа. Твой улов – это не рыбы, а города! Твой истинный улов – это цари, земли и целые материки. А рыба… ну, рыба – это уже наша, женская, стихия!»
И под дружный хохот, который прокатился по всему побережью, Марк Антоний, забыв про свою неудачу, снова засмотрелся на свою ненаглядную, которая только что в очередной раз продемонстрировала, что царствование – это не только власть, но и настоящее искусство, причем, иногда очень даже смешное.
