7 глава
Жизнь тем временем наладилась, вошла в свою колею, и казалось, что всё идёт как надо. Кристина закончила техникум, получила диплом бухгалтера, и её даже взяли на небольшую ставку в местную администрацию - не бог весть какая должность, но работа чистая, спокойная, и рядом с домом. Ванька продолжал трудиться в автосервисе, его уже всерьёз зазывали открывать своё дело, говорили, что руки у парня действительно с богом, не пропадёт. Они уже подыскали комнату на первом этаже в старом доме недалеко от центра - тесноватую, с облупившейся краской на окнах, но свою, отдельную, и даже начали потихоньку собирать деньги на свадьбу.
Кристина ходила счастливая, светилась изнутри, как та самая майская лампочка в подъезде, которую всё никак не могли поменять, но которая всё равно горела, назло всему. Подружки по техникуму завидовали белой завистью: «Крис, тебе так повезло с Ваней! Такой надёжный, работящий, и любит тебя как никто!» Кристина скромно улыбалась, кивала, но в душе соглашалась - да, повезло, да, счастье, да, всё складывается, как в хорошей книге, где в конце обязательно должно быть «и жили они долго и счастливо».
И в этот самый момент в их жизни и появилась Марина.
Сначала Кристина даже обрадовалась. На работе в администрации было скучновато - одни тётки средних лет, вечно обсуждающие свои огороды и внуков, молодёжи почти не было. А тут пришла новенькая, Марина, тоже на должность помощника бухгалтера, и сразу как-то повеселело в кабинете. Марина была красивая - яркая, ухоженная, с длинными накрашенными ногтями, с волосами, уложенными в модную причёску, в блузках с кружевами и туфельках на каблучке. В их маленьком городке такие девушки редко встречались - казалось, она приехала из другого мира, из глянцевого журнала, случайно занесённая ветром в их тихую, пыльную провинцию.
— Привет! - сказала Марина в первый день, окинув Кристину оценивающим взглядом. - Я тут новенькая, можно с тобой чай пить ходить? А то одной скучно.
Кристина растерялась от такой прямоты, но обрадовалась. И они стали общаться. Сначала просто за чашкой чая в обеденный перерыв, потом Марина начала задерживаться после работы, болтать о том о сём, расспрашивать о жизни. Кристина поначалу стеснялась, но потом, видя искренний интерес, начала рассказывать и о Ване, и о том, как они познакомились, и о планах на свадьбу.
Марина слушала с притворным участием, округляла глаза, восклицала:
— Ой, Крис, как романтично! Цветы на балкон, надо же! А он у тебя, наверное, такой... ну, настоящий мужик? Работяга?
— Настоящий, - смущённо кивала Кристина. - Он хороший. Добрый. Помогает всем.
Марина кривила губы в улыбке, но Кристина не замечала. Она видела в ней подругу, ту самую, которой можно доверить сокровенное, как когда-то Катюхе и Ленке, которые теперь разъехались кто куда - одна в город, другая замуж выскочила, редко виделись.
А потом началось странное. Сначала мелочи - Марина стала спрашивать, где работает Ваня, в каком сервисе, в какие часы его лучше застать. Кристина думала - машину хочет отремонтировать, неудобно же напрямую отказывать новой подруге, рассказала. Потом Марина попросила показать фотографию, а получив телефон, долго рассматривала, комментируя:
— Ой, а он симпатичный! Русый, глаза голубые... Я таких люблю. И руки, видно, сильные. Крис, а он точно твой? Никто не отобьёт?
— Ваня не такой, - смеялась Кристина. - Он верный.
— Верный, верный, - загадочно тянула Марина. - Это мы ещё посмотрим.
Кристина не придала значения этим словам. А зря.
Через некоторое время Ванька начал возвращаться домой позже обычного, на расспросы отвечал невнятно, отводил глаза. Сначала Кристина списывала на усталость - работы в сервисе много, сезон начался. Но однажды, придя к нему в гараж неожиданно, чтобы отдать забытый у неё ключ от мастерской, она увидела Марину. Та стояла у входа, в обтягивающей кофточке, с ярко накрашенными губами, и что-то воркующим голосом говорила Ваньке, наклоняясь так близко, что её плечо почти касалось его груди.
Ванька стоял, растерянно переминаясь с ноги на ногу, и выглядел так, будто не знал, куда себя деть.
— Ваня? - тихо окликнула Кристина, чувствуя, как внутри всё обрывается.
Марина обернулась, ничуть не смутившись, улыбнулась своей яркой, хищной улыбкой:
— Ой, Крис, привет! А я тут проезжала, думала, дай зайду, может, Ваня поможет с машиной. А у него тут так интересно! Ты не говорила, какой он у тебя мастер.
Кристина смотрела на подругу, на её вызывающе открытое платье, на то, как она стояла к Ваньке слишком близко, как смотрела на него снизу вверх, чуть прищурившись, и поняла всё. Не умом - сердцем, кожей, каждой клеточкой. Поняла, что это не случайная встреча, что Марина давно охотится, и охотится умело, безжалостно.
Ванька, увидев выражение её лица, шагнул к ней, взял за руку:
— Крис, ничего такого. Я ей просто сказал, что приём закончен, пусть завтра приезжает. Я же не знал, что ты...
— А чего ты так переживаешь, Вань? - перебила Марина, кокетливо поправляя волосы. - Мы ж просто разговаривали. Кристина, ты чего? Я же твоя подруга.
— Подруга, - глухо повторила Кристина, чувствуя, как внутри поднимается комок, и не понимая - то ли плакать, то ли кричать. - Подруги так себя не ведут.
Она развернулась и пошла прочь, не слушая, что говорит Ванька ей вслед, не оборачиваясь на Маринины смешки. В ушах стучала кровь, перед глазами плыло, и одна мысль билась, как пойманная птица: она доверилась, она поверила, она открыла душу, а её предали. И не только подруга, которая подругой не была никогда, но и Ванька, который... который что? Не оттолкнул, не прогнал, не сказал этой женщине: уйди, у меня есть невеста.
Дома она заперлась в своей комнатке за перегородкой, села на кровать и уставилась в одну точку. Букет, который Ванька принёс вчера, стоял в трёхлитровой банке на подоконнике - первый весенний, тюльпаны уже начали осыпаться, красные лепестки лежали на столе жалкими, кровавыми лоскутками. Кристина смотрела на них и думала: неужели всё, что было, - это просто? Неужели можно так легко, за несколько недель, разрушить то, что строилось годами?
Вечером пришёл Ванька. Стучался в дверь, звал, просил открыть. Кристина сидела на кровати, обхватив колени руками, и молчала. Слышала, как мать в прихожей что-то говорит ему тихо, как он отвечает, как потом хлопает дверь. И только когда всё стихло, она позволила себе заплакать - горько, навзрыд, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не разбудить младших.
А на следующий день на работе Марина сидела за соседним столом, делала вид, что ничего не случилось, и даже спросила с притворной заботой:
— Крис, ты чего такая бледная? Не выспалась?
Кристина посмотрела на неё и впервые увидела то, что не замечала раньше - холодные, расчётливые глаза, улыбку, которая не доходит до них, и поняла: эта женщина не остановится. Она будет идти до конца, потому что ей не нужен Ванька, ей нужно победить. Утвердиться. Доказать себе, что может забрать чужое.
— Всё нормально, Марина, - ответила Кристина ровно, даже не глядя в её сторону. - Просто погода меняется.
Она взяла папку с бумагами, вышла в коридор и долго стояла у окна, глядя на серое, низкое небо, которое, казалось, вот-вот разразится дождём. В душе у неё было пусто и холодно, как в этом казённом коридоре, и только одна мысль теплилась где-то глубоко: неужели всё? Неужели она так просто сдаст то, что дороже всего на свете? Неужели позволит этой чужой, хищной женщине войти в их жизнь и разрушить всё?
Она сжала папку так, что побелели пальцы, и тихо, почти неслышно, сказала себе:
— Нет. Я не позволю. Мы столько прошли. Я не сдамся.
Но как бороться с тем, кто не играет по правилам? Как защитить свою любовь от той, у которой нет ни совести, ни стыда? Эти вопросы оставались без ответа, и Кристина стояла у окна, чувствуя, как внутри назревает что-то тяжёлое, тёмное, похожее на ту самую грозу, что собиралась над городом.
Та ночь не принесла облегчения. Кристина ворочалась на своей узкой кровати, смотрела в потолок, по которому ползли тени от проезжавших за окном машин, и не могла найти себе места. В ушах всё ещё звучал тот самый Маринин голос - вкрадчивый, сладкий, ядовитый. А в голове раз за разом прокручивалась картина: она в гараже, Ванька смущённый, Марина слишком близко к нему, почти вплотную. Кристина зажимала уши подушкой, заставляла себя не думать, но мысли возвращались, как назойливые мухи, и с каждой минутой становилось только хуже.
На следующий день она пошла на работу с тяжёлым сердцем. Ещё на подходе к кабинету заметила, что Марина уже на месте - сидела за своим столом, поправляла волосы перед маленьким зеркальцем и улыбалась чему-то своему. Увидев Кристину, она ничуть не смутилась, наоборот - в её глазах зажглись какие-то хитрые, торжествующие огоньки.
— О, Крис, привет! - пропела она, откладывая зеркальце. - Как спалось?
— Нормально, - сухо ответила Кристина, стараясь не смотреть на неё.
Она села за свой стол, разложила бумаги, пытаясь сосредоточиться на работе, но Марина, казалось, только этого и ждала. Она пододвинулась поближе на своём стуле, наклонилась к Кристине и заговорила тихо, доверительно, почти шёпотом, но так, что каждое слово вонзалось в сердце, как игла.
— Слушай, Крис, - начала она, изображая на лице сочувствие. - Я тут подумала... Надо нам с тобой поговорить. По-честному. По-женски.
Кристина подняла голову, и их взгляды встретились. В Марининых глазах не было ни капли искренности - только холодное, расчётливое любопытство, приправленное фальшивым участием.
— О чём? - спросила Кристина, хотя уже знала ответ. Чувствовала его каждой клеткой.
Марина вздохнула, как человек, которому предстоит сказать нечто тяжёлое, но необходимое. Она оглянулась по сторонам - в кабинете никого не было, только они вдвоём, - и продолжила:
— Ты не обижайся, ладно? Но я считаю, что ты должна знать правду. Мы же с тобой подруги, верно? А подруги не скрывают друг от друга такого.
— Чего - такого? - голос Кристины прозвучал глухо, будто из колодца.
Марина сделала многозначительную паузу, покрутила в руках ручку, словно собираясь с мыслями, и выпалила:
— В общем, Крис... Я не знаю, как тебе сказать, но мы с Ваней... ну, были близки. Понимаешь, о чём я?
Кристина замерла. Ей показалось, что воздух в комнате стал тяжёлым, как вода, и дышать сделалось невозможно. Она смотрела на Марину, и слова долетали до неё будто сквозь вату, сбивчиво, обрывочно.
— Что ты сказала? - переспросила она еле слышно.
— Ну, ты же не думала, что он будет ждать тебя вечно? - продолжила Марина, теперь уже не скрывая своей хищной улыбки. - Мужчинам нужна женщина рядом, а ты всё училась, работала, на свидания времени не было... А я была рядом. И он такой... горячий, знаешь? Не смогла устоять. И он, похоже, тоже.
Она говорила, и каждое её слово было как пощёчина. Кристина сидела, вцепившись пальцами в край стола, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове шумело, перед глазами плыло, а сердце сжималось в тугой, болезненный комок, который, казалось, вот-вот разорвётся.
— Ты врёшь, - выдохнула она, но голос дрогнул, и в нём не было уверенности.
— Зачем мне врать? - пожала плечами Марина, поправляя выбившуюся прядь. - Я же тебе добра желаю. Думаешь, легко было мне это говорить? Я просто не хочу, чтобы ты жила в обмане, верила в сказки, а он... ну, сам понимаешь. Мужчины они такие.
Она замолчала, откинулась на спинку стула и смотрела на Кристину с выражением победительницы, которая знает, что жертва уже почти в её руках.
Кристина не помнила, как закончился рабочий день. Кажется, она просидела за столом, глядя в одну точку, перебирая бумаги, смысла которых не понимала. Мысли путались, на глаза наворачивались слёзы, но она сдерживалась, не хотела показывать этой женщине свою слабость. Ей хотелось кричать, плакать, бежать куда-то, но ноги не слушались, и она оставалась на месте, придавленная тяжестью того, что услышала.
Выйдя с работы, она не пошла домой. Сделала несколько шагов, остановилась, прислонилась к стене здания и закрыла глаза. Всё, во что она верила, всё, что строила годами, рушилось в одно мгновение. Ей казалось, что она падает в пропасть, и не за что ухватиться, не на что опереться.
— Крис!
Голос Вани вырвал её из оцепенения. Она открыла глаза и увидела его - запыхавшегося, взволнованного, он бежал к ней по улице, и в руках у него, как всегда, был букет - простые ромашки, перевязанные бечёвкой.
Она отшатнулась, когда он попытался её обнять.
— Не трогай меня, - сказала она глухо, отводя взгляд.
— Крис, что случилось? - Ванька растерялся, протянул к ней руки, но она отступила ещё на шаг. - Ты на работу звонила? Я звонил тебе несколько раз, ты не брала трубку. Я волновался. А тут вижу - стоишь, бледная, как мел... Что стряслось?
Она подняла на него глаза, и в них была такая боль, что Ванька побледнел.
— Ты... - голос её сорвался. - Ты был с ней. С Мариной. Она мне всё рассказала.
Ванька замер, словно его ударили. Букет выпал у него из рук, ромашки рассыпались по пыльному тротуару белыми звёздочками.
— Что рассказала? - спросил он, и голос его звучал глухо, неестественно.
— Не притворяйся, - Кристина почувствовала, как по щекам текут слёзы, и не стала их вытирать. - Она сказала, что вы были вместе. В постели. Что она была с тобой, пока я училась, работала, пока я верила тебе...
— Крис! - Ванька шагнул к ней, схватил за плечи, и она почувствовала, как дрожат его руки. - Посмотри на меня. Посмотри!
Она подняла глаза, встретилась с его взглядом - голубым, чистым, напуганным, но таким родным.
— Она врёт, - сказал он твёрдо, почти жёстко. - Слышишь? Врёт. Ничего не было. Никогда. Я не знаю, зачем она это говорит, но ничего не было.
— Не надо, Вань... - Кристина попыталась вырваться, но он держал крепко, не отпускал.
— Я тебе клянусь, - продолжал он, и голос его дрогнул. - Клянусь нашей любовью, клянусь тем днём, когда я впервые тебя увидел, клянусь каждой минутой, что мы были вместе. Ничего не было. Она приходила в гараж, да. Просила помочь. Я ей сказал, что приём окончен, пусть приходит завтра. Она начала... как это... приставать, что ли. Говорила, что я красивый, что хочет со мной... ну... познакомиться поближе. Я её прогнал. Сказал, что у меня есть ты и что я тебя люблю. А она только засмеялась и ушла. Вот и всё. Всё, Крис.
Кристина смотрела в его глаза и видела - он не врёт. Не умел он врать, не научился за эти годы. Слишком чистый, слишком прямой, слишком настоящий. И эта правда, простая, человеческая, постепенно пробивалась сквозь тьму, что окутала её душу.
— Но зачем? - прошептала она, и слёзы снова хлынули, но теперь это были другие слёзы - облегчения, боли от пережитого, нежности. - Зачем она это сделала?
Ванька обнял её, прижал к себе так крепко, что она почувствовала, как бьётся его сердце - часто, испуганно, но ровно.
— Потому что она завидует, - сказал он, гладя её по волосам. - Потому что у неё нет такого счастья, как у нас. Потому что она пустая внутри, Крис. А мы с тобой - нет. Мы с тобой настоящие. Ты веришь мне?
Она подняла лицо, мокрое от слёз, посмотрела на него и кивнула.
— Верю, - прошептала она. - Прости меня... я должна была сразу тебе сказать, а не верить ей...
— Ты ни в чём не виновата, - он вытер её щёки ладонями, шершавыми, пропахшими бензином, такими родными. - Это она виновата. Но теперь я знаю, что мне делать.
— Что?
— Пойду к ней. Скажу всё, что думаю. Чтобы больше никогда к тебе не подходила, чтобы даже смотреть в твою сторону боялась.
— Не надо, Вань, - Кристина положила руку ему на грудь, чувствуя, как сердце под ладонью постепенно успокаивается. - Не надо с ней разговаривать. Она того не стоит. Просто... я больше не буду с ней общаться. И на работе мы разведёмся по разным кабинетам, если получится. И всё.
Ванька посмотрел на неё, помолчал, потом вздохнул и кивнул.
— Ладно. Как скажешь. Но если она ещё раз... - он не договорил, но Кристина поняла всё без слов.
Они стояли посреди улицы, обнявшись, и прохожие оборачивались, кто-то улыбался, кто-то качал головой. А им было всё равно. Потому что самая страшная буря миновала, и они выдержали, устояли, не дали себя сломать.
Потом Ванька наклонился, собрал с асфальта рассыпавшиеся ромашки, отряхнул их и протянул Кристине.
— Держи. Не такие красивые, как раньше, но...
— Самые красивые, - сказала она, принимая букет, и улыбнулась сквозь слёзы. - Самые красивые в мире.
Взялись за руки и пошли домой - медленно, устало, но вместе. А сзади, на пыльном тротуаре, остался только мокрый след от упавших цветов и чей-то равнодушный взгляд из окна - Марина смотрела им вслед, кусала губы от злости и уже придумывала новый план. Но Кристина этого не видела. Она шла, прижимая к груди помятые ромашки, и знала: что бы ни случилось, у неё есть он, а у него - она. И это главное.
Продолжение следует
