Стремлю опупейную мысль…
(Да простится мне этот срыв в ритмоплётство.)
Разбираю рассказ Жабского «Красный карандаш» (9.12.2009).
Великовский о Камю:
«…подчеркнуто однообразное по строю, с виду бесхитростное нанизывание простейших фраз…».
Алексей Жабский:
«Сразу от крыльца начиналось поле. <…> По другую сторону будки шумел бесконечный лес. Весь мой мир был: железная дорога, будка, поле, лес».
«Каждый день мы ждали возвращения отца. Наконец, радостный день наступил: отец приехал».
Великовский о Камю:
«…повествование дробится на множество предложений, предельно упрощенных, едва соотнесенных друг с другом, замкнутых в себе и самодостаточных, они соседствуют, не более того…».
Алексей Жабский:
«Иногда я спускался по насыпи. Там внизу было много птичьих гнёзд и росли лозы, под которыми на солнце блестела вода…».
Великовский о Камю:
«Здесь нет причинно-следственных зависимостей…».
Алексей Жабский:
«…надо мной пролетали стаи журавлей. Клином».
«Когда он забивал костыли в шпалы, я сидел на рельсе перед ним».
Великовский о Камю:
«Предложения схожи с черточками пунктирной линии – между ними бессоюзный пробел или чисто хронологические отсылки вроде “потом”, которые скорее разбивают ленту речи на изолированные отрезки, чем служат связкой…».
Алексей Жабский:
«…хотел ехать. Потом подумал, что, пожалуй, соглашусь отказаться от поездки…».
«…мы расстались. Отец помахал мне рукой».
Камю был в отчаянии: фашисты вышли в Сталинграде к берегу Волги.
А что произошло в России 9.12.2009?
«В Перми отстранен от должности одиннадцатый чиновник.
Снос домов в поселке "Речник" отложили на неопределенный срок.
Сроки окупаемости инвестиций в офисы Москвы выросли на два-три года.
Дом Мавроди на Селигере продали с аукциона.
В поезде Санкт-Петербург – Севастополь найден подозрительный предмет.
В Дагестане ликвидированы один из лидеров боевиков и его жена.
Количество жертв пожара в Перми достигло 120 человек» (https://lenta.ru/2009/12/09/).
Беспросветная скука тупика общественного развития.
У героев обоих художников всё – «вспышки зрительных, слуховых, шире – естественно-органических раздражителей»: «…поле: оно состояло из сплошных цветов, трав, бабочек, стрекоз и птиц и тянулось до самого горизонта», «они [журавли] курлыкали», «При каждом ударе молота я слышал громкое отцовское «Эх!», «…вода, такая прозрачная, что сквозь нее просматривалось всё дно. Однажды я увидел куличка…».
Герой Камю и Жабского «живет бездумно». Это «возврат к телесному первородству не просто провозглашен… но… преломлен в языковой ткани… Передоверив слово рассказчику немудрящему…».
Слишком страшно задумываться. Для тонкошкурых художников. Аморальных, ибо, раз так плох Этот мир, то надо быть над ним (с его Добром и Злом). Свободным. Как кулик:
«Наконец, куличку надоело посягательство на его свободу, он разбежался и улетел».
И герой Жабского, лирическое «я» тоже поступил так:
«[Отец] торжественно вынул из своего фанерного чемодана новенький красный карандаш и вручил его мне. С этой минуты я с карандашом не расставался, пока не изрисовал его до последней крошки. Мои рисунки появлялись в самых неожиданных местах: на стене, на полу, на белой русской печи. Это были бабочки, лошадки, птички».
И все – красные. Чего не бывает.
Плевать!
Мама, наверно, не обрадовалась, что сын побелку испортил.
Плевать!
Младенец, каждый, отчего рисовать начинает? – Оттого, что он так осваивает тот факт, что он в качестве причины может быть источником следствий. А герой Жабского, погребённый во глубину сибирских руд? – Он тоже СВОБОДЕН! На своём уровне.
И как художник – тоже. И не только в 2009 году. Давно видно было, что коммунизму не быть аж с коммунистами во главе, и, значит, жизнь – бессмысленна.
Это только вам кажется, зритель, что живописец на картине такой же человек, как и все тут другие. Нет! Посмотрите на его глаза – он же не тут! Есть ещё кто-то с такими глазами? – Нет. Все остальные мало отличаются от лошади на заднем плане, вся голова которой ушла в мешок с сеном.
Или вот.
Скажете, не могло стать такое в природе. Чтоб конфигурация чащи стала, как человеческий профиль, чтоб этакий овал вычертился всею зеленью… Чтоб стволы в лесу были такие прямые…
«А плевать. Моя воля», – как бы говорит художник.
«Говорите, и тут небывальщина? Не может так однообразно всё ветер гнуть, и облака при таком ветре, чтоб такими башнями были, и голубое небо, чтоб не бледнело к горизонту? – А плевать мне на вас. Хочу – и оно такое!»
Картина из собрания Центрального музея Великой Отечественной войны.
А знаете, зритель, зачем художник пустил лужу на пол и надорвал рубашку одному из пацанов? – Затем, чтоб отчитаться перед самим собой: «Всё же я им свинью подложил, а они не заметили!»
Это я по себе сужу. Я такой же был в 1944 году на Украине, как сидящий на табуретке мальчик. И сундук у нас в семье был такой же, только зелёный и ниже. И босые мы ходили летом, чтоб не износилась обувь слишком скоро.
Мама работала после работы дома до глубокой ночи, чтоб меня с дедушкой прокормить. Но она б не допустила лужи на полу и порванной рубашки.
А дело в том, что нагло переигрывает художник с нами, молитвенно относящимися к той войне. Дети не совершали свою часть коллективного духовного подвига народа, как это нарисовано в картине. Не самообразовывались. А дрались улица на улицу кирпичами с окружающих руин. Или взрывали в кострах найденные в окрестностях патроны. А если и рассказывали друг другу что, то страшилки. Такими были дети войны.
Я был исключение – умел очень хорошо рисовать. И нарвался на исключение – старше меня пацан с соседнего дома умел рисовать ещё лучше меня. И он таки меня учил техническим приёмам всяким. Но это было тет-а-тет.
Как посмел Жабский над той войной поиздеваться?
А посмотрите на первую репродукцию. Он нас за своих не считает в своём экзистенциализме. Ему слишком плохо от Этого мира, где мы есть, и он слишком занёсся в Свободу, чтоб не впасть в депрессию от плохости вокруг. А мы с нашей молитвенностью ему отвратительны – за наш, в общем, оптимизм: «Мы как мученики попадём в рай, а они сдохнут».
.
И вот этого художника считают представителем «романтического реализма».
20 марта 2026 г.