В Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве хранится одна из самых странных королевских картин в мире. Полотно Пабло Пикассо «Королева Изабо» — кубистический период, 1909 год. Лицо на холсте переломано, вывернуто наизнанку, углы острые как осколки. Никакого величия, никакой торжественности. Только что-то внутреннее, тёмное, рассыпавшееся.
Многие посетители думают, что речь о сказочном персонаже.
На самом деле Пикассо изобразил реальную женщину — Изабеллу Баварскую, королеву Франции, жену безумного короля Карла VI. Женщину, которую французы считают одной из главных виновниц катастрофы Столетней войны. Женщину, которая подписала договор, отдавший страну под власть Англии. Которая добивалась казни Жанны д'Арк.
Художник, смотревший на неё через пятьсот лет, увидел именно это: изломанность, несоответствие формы и содержания, внутренний разлад, вырывающийся наружу острыми углами.
Но чем внимательнее смотришь на эту историю, тем сложнее она становится.
Четырнадцатилетняя невеста и её молодой безумец
Изабелла Баварская родилась в 1370 году — дочь баварского герцога и итальянской принцессы. В тринадцать лет её отправили во Францию в качестве невесты для семнадцатилетнего Карла VI. Встреча произошла в Амьене, и, по свидетельствам хронистов, молодой король был так поражён красотой девушки, что не захотел ждать запланированных торжеств: свадьбу сыграли немедленно, в тот же день.
Это, пожалуй, единственный момент в их совместной жизни, когда всё было просто и хорошо.
Изабелла вошла во французский двор совершенно одна — без родственников, без своей свиты, без поддержки. Четырнадцать лет, чужая страна, чужой язык, чужие люди. При этом двор Карла VI был одним из самых сложных в Европе: дяди короля, которые правили страной в его малолетство, не желали расставаться с влиянием; придворные группировки конкурировали открыто и беспощадно; у каждого была своя повестка.
Молодая королева быстро поняла правила игры. Очень быстро.
Первый ребёнок родился через год после свадьбы. К тому времени Изабелла уже имела представление о том, как устроен этот двор, и начала действовать соответственно. Она поддержала желание мужа избавиться от опеки дядей и начать самостоятельное правление. Карл VI выслал регентов. Вокруг трона образовалось новое окружение — и королева была в его центре.
Это был разумный политический ход. Самостоятельный Карл был управляем через жену. Управляемые дяди в этом же смысле были куда менее удобны.
Бал дикарей и то, что случилось после
28 января 1393 года в парижском Отель-Сен-Поль, резиденции королевской семьи, давали бал-маскарад по случаю свадьбы одной из фрейлин Изабеллы. Карл VI пришёл на праздник в костюме «дикаря» — вместе с пятью придворными. Их одежда была сделана из льна, пропитанного смолой, к которой прикрепили паклю, имитировавшую косматую шерсть.
Людовик Орлеанский, младший брат короля, подошёл к ряженым с факелом. Что именно произошло — случайность или нет — источники расходятся до сих пор. Искра упала на пакляные костюмы. Пятеро «дикарей» вспыхнули немедленно.
Карла спасла тётка, герцогиня Беррийская — мгновенно накрыла его юбками, прежде чем огонь добрался до его костюма. Остальные пятеро погибли.
Этот эпизод вошёл в историю как «Бал горящих» — bal des ardents. Сам по себе он трагичен. Но его последствие оказалось ещё трагичнее: с этой ночи у Карла VI начались периодические приступы психического расстройства. За следующие тридцать лет их было около пятидесяти. Большую часть взрослой жизни король провёл фактически в заточении — в замке с зарешеченными окнами, под наблюдением.
Природа болезни Карла VI обсуждается историками до сих пор. Современные психиатры, изучавшие описания симптомов, склоняются к шизофрении или биполярному расстройству. Во время приступов он был агрессивен, не узнавал родных, отказывался мыться и менять одежду, бредил. В периоды просветления — добрым и покладистым.
Именно эти короткие периоды ясности давали Изабелле возможность взаимодействовать с мужем как с дееспособным человеком. За последующие годы у них родились ещё семеро детей. В том числе будущий Карл VII — который впоследствии возненавидел мать.
Устная договорённость и её последствия
Один из самых любопытных эпизодов этой истории — то, что историки осторожно называют «негласным соглашением» между Изабеллой и Валентиной Висконти, женой Людовика Орлеанского.
Людовик был любовником Изабеллы. Валентина была любовницей Карла. Обе женщины знали о ситуации — и, судя по всему, молчаливо её приняли. Фактически это был обмен супружеской лояльностью: ты не мешаешь мне, я не мешаю тебе.
Для Изабеллы это был прагматичный выход из положения. Больной муж, двор полный интриганов, никаких родственников рядом. Людовик Орлеанский давал ей не просто личную привязанность, но и политическую опору — принц крови, влиятельный, красноречивый.
Но Людовик Орлеанский был человеком с большими амбициями и переменчивой лояльностью. А при дворе Карла VI стремительно набирал силу его соперник — Жан Бесстрашный, герцог Бургундский. Ненависть между ними была настоящей и взаимной.
Именно здесь Изабелла совершила поступок, который ни один современный источник не объясняет рационально. В 1405 году, уже поддерживая арманьяков — то есть фракцию Орлеанского дома — она одновременно завела роман с главой противоположной партии, Жаном Бесстрашным. Которого, по всем свидетельствам, искренне полюбила.
Это была не политика. Это было нечто более сложное и менее расчётливое.
Убийство в ноябре и слёзы убийцы
В октябре 1407 года, по настоянию королевы, Людовик Орлеанский и Жан Бесстрашный торжественно поклялись друг другу в вечной дружбе. Это была публичная церемония примирения враждующих принцев — событие, которое французский двор встретил с облегчением.
23 ноября 1407 года, поздним вечером, Людовик Орлеанский возвращался из гостей — из резиденции самой королевы. На узкой парижской улице к нему подошли люди с оружием. Принц крови был уничтожен на месте.
Следствие оказалось коротким. Через несколько дней выяснилось, что за убийством стоит Жан Бесстрашный. Более того — герцог Бургундский не стал отрицать. Он нанял богослова Жана Пети, который с кафедры публично провозгласил убийство тирана не только допустимым, но и богоугодным деянием. Это был беспрецедентный жест: публичное признание политического убийства.
Горше всех на похоронах Людовика рыдал Жан Бесстрашный.
Роль Изабеллы в этом деле источники трактуют по-разному. Хроникёры её эпохи, как правило, настроенные против неё, прямо указывают на её согласие. Современные историки осторожнее: возможно, она знала. Возможно, не препятствовала. Но могла ли она предотвратить — вопрос другой.
Что известно точно: после убийства она оказалась в фракции бургиньонов. Её прежние союзники, арманьяки, превратились во врагов.
Гражданская война как фон для личных расчётов
Французы до сих пор помнят это время как одно из самых страшных в национальной истории. Гражданская война между арманьяками и бургиньонами шла параллельно с английским вторжением. Обе стороны привлекали иностранных союзников, вырезали сторонников противника, грабили города.
В 1415 году под Азенкуром французская армия потерпела сокрушительное поражение от войск Генриха V. Погибли тысячи рыцарей. Два старших сына Карла VI и Изабеллы, оказавшиеся в плену, вскоре умерли в Англии. Наследником престола стал четырнадцатилетний Карл — тот самый, который впоследствии стал Карлом VII.
В 1417 году произошло нечто, что окончательно разрушило остатки семьи. В период очередного просветления Карл VI узнал о похождениях жены. Королеву отправили в ссылку в Тур.
Здесь интересна реакция сына. Юный дофин Карл, управлявший страной во время отцовских приступов, не проявил к матери ни малейшего сочувствия. Он возненавидел её — за расточительность, за измены, за то, что её поведение давало врагам поводы для атак на весь королевский дом. Эта ненависть сына к матери — и матери к сыну — станет одним из главных двигателей дальнейших событий.
Из ссылки Изабеллу вызволил Жан Бесстрашный. Она вернулась в Париж в рядах бургиньонов, объявила себя регентом при недееспособном муже, и Франция окончательно раскололась на два двора.
Договор в Труа: как страну отдают по закону
В сентябре 1419 года Жан Бесстрашный был убит во время переговоров с дофином Карлом. Изабелла потеряла человека, которого, по всем свидетельствам, любила искренне, — и последнего союзника, способного создать противовес Англии.
Её ответом стал Труаский договор 1420 года.
21 мая 1420 года Карл VI, в очередной период относительной ясности ума, подписал соглашение с английским королём Генрихом V. Условия были следующими: Генрих женится на французской принцессе Екатерине — дочери Карла и Изабеллы. Генрих становится регентом Франции при живом Карле. После смерти Карла французская корона переходит к Генриху и его потомкам.
Дофин Карл объявлялся незаконнорождённым — Изабелла публично «призналась», что он рождён не от короля. Таким образом, законных прав на трон у него не оставалось.
Этот договор — один из самых обсуждаемых документов французской истории. С точки зрения современного права в нём всё выглядит законно: действующий монарх, в момент дееспособности, подписал международный договор. Однако монарх был психически болен, его дееспособность в любой момент могла прекратиться, и вся конструкция держалась на том, что никто не решался поставить этот факт во главу угла.
Изабелла добилась именно того, чего добивалась: её дочь Екатерина стала королевой Англии и Франции. Бургундский союз был закреплён договором. Ненавистный сын лишился права на трон.
Что она не учла — что Генрих V умрёт через два года. А за ним — Карл VI. И тогда всё снова изменится.
Жанна д'Арк и письмо врагу
В 1429 году, когда позиции англичан казались незыблемыми, а дофин Карл сидел в своём замке как изгнанник на собственной земле, появилась Жанна д'Арк. Орлеан был освобождён. Дофин короновался в Реймсе — по всем традициям законных королей Франции.
Изабелла в этот момент была уже пожилой женщиной, давно утратившей реальное политическое влияние. Но её реакция на происходящее была немедленной и однозначной.
Когда Жанна попала в плен к бургиньонам в мае 1430 года, королева направила врагам письмо. Текст его сохранился в хрониках: она называла Жанну «созданием с рассудком сатаны», требовала, чтобы инквизиция немедленно начала процесс, и настаивала, чтобы казнь не откладывали.
Политического смысла в этом письме не было. Изабелла никем не управляла. Её просьбы ничего не значили для тех, кто уже решил судьбу Жанны.
Это была личная ненависть. К девушке, которая сделала её сына законным королём. К человеку, чья победа ставила под сомнение всё, чего Изабелла добилась Труаским договором.
Жанну сожгли в Руане 30 мая 1431 года.
Изабелла пережила её на четыре года.
Почему французы не прощают её до сих пор
Исторический образ Изабеллы Баварской в французской культуре — один из самых устойчивых отрицательных портретов в национальной памяти. Немка. Изменница. Та, кто отдал Францию врагу. В противовес ей — Жанна: простолюдинка, святая, спасительница.
Эта пара неразлучна в школьных учебниках, романах, театральных постановках.
Но насколько справедлив этот портрет?
Изабелла прибыла во Францию тринадцатилетней девочкой в чужую страну. Без единого союзника. В среду, где женская политическая самостоятельность была возможна только в том случае, если за ней стоял мужчина с властью. Все её так называемые «измены» были инструментом выживания в системе, которая иначе не работала.
Её муж был безумен большую часть их совместной жизни. Страна разрывалась гражданской войной. Сын её ненавидел. Союзники гибли один за другим.
При этом Изабелла действительно подписала договор, который юридически оформил английский протекторат над Францией. Это факт, и он не нуждается в смягчении. Но договор был возможен только потому, что страна к тому моменту уже была раздроблена годами гражданской войны — в которой участвовали французы, а не одна иностранная королева.
Пикассо, смотревший на неё через пятьсот лет, выбрал кубизм — стиль, который разбивает предмет на грани и показывает его одновременно с разных сторон. Для королевы Изабо это, наверное, точнее любого реалистического портрета.
Что осталось после неё
Карл VII вошёл в Париж в ноябре 1437 года — через два года после смерти матери. Он не был на её похоронах. Её могила в Сен-Дени не отличалась особым великолепием по королевским меркам.
Дочь Изабеллы Екатерина, ставшая королевой Англии, умерла молодой в 1437 году. Её сын от Генриха V — Генрих VI — унаследовал психическую болезнь деда Карла VI. История повторилась.
Карл VII, освободивший Францию, предал Жанну д'Арк в руки бургиньонов в 1430 году — не потому что был вынужден, а потому что посчитал это политически выгодным. Сын Изабеллы, которого она объявила незаконнорождённым, оказался достойным её наследником в части политического прагматизма.
Столетняя война завершилась в 1453 году. Через двадцать лет после смерти Изабеллы. Через двадцать два года после гибели Жанны.
Франция выстояла. Династия Валуа удержала трон.
Изабелла Баварская в национальной памяти осталась злодейкой. Жанна д'Арк — святой.
Пикассо видел в королеве нечто другое: не злодея и не жертву, а что-то сломанное изнутри — человека, которого обстоятельства перемололи в нечто угловатое и нечеловеческое.
Вот что остаётся открытым вопросом: французская историография традиционно судит Изабеллу как предательницу. Но если убрать этический приговор и остаться с фактами — была ли у неё возможность поступить иначе при безумном муже, гражданской войне и враждебном сыне? Или её выбор был единственным доступным ей вариантом выживания? Как думаете?