Глава 10
Утро ворвалось в мастерскую холодным светом и запахом кофе.
Дима стоял у окна с чашкой в руках и смотрел, как город просыпается. Серая дымка стелилась над крышами, первые машины выползали на улицы, где-то далеко гудел поезд. Обычное утро обычного города. Но для него всё было иначе.
Сегодня он увидит её.
Он допил кофе, подошёл к скульптуре. В утреннем свете мрамор светился изнутри, казался тёплым, живым. Дима провёл рукой по волосам статуи — тонкая работа, каждая прядь вырезана с такой любовью, что, кажется, ещё немного — и камень станет плотью.
— Я схожу с ума, — сказал он вслух. — Десять лет молчал, а теперь не могу ни о чём другом думать.
Он оделся быстро, на ходу приглаживая волосы. В зеркале у выхода мелькнуло отражение — осунувшееся лицо, круги под глазами, но глаза... глаза горели. Таким он не видел себя давно.
— Хорошо выглядишь, старик, — усмехнулся он своему отражению. — Для безумца.
Анна тоже не спала.
Она лежала в своей огромной кровати и смотрела в потолок. Рядом — пустота. Игорь не появлялся вторую ночь. Наверное, привыкал к новой жизни. К новой женщине.
Странно, но это не причиняло боли. Только лёгкую грусть о том, что десять лет прошли впустую. Десять лет, которые могли быть другими. Которые могли быть с Димой.
Она взяла телефон, перечитала их ночную переписку. Такая короткая, такая тёплая. «Ты мне помогаешь», — написал он. И она вдруг поняла, что он имел в виду. Она всегда ему помогала. Даже когда их не было рядом.
Вставать не хотелось, но надо. Эскизы дома. Их дома. Она улыбнулась этой мысли и тут же испугалась. Нельзя думать «их». Это его дом. Она просто архитектор. Просто.
Анна заставила себя подняться. Душ, кофе, минимум макияжа. Она выбирала одежду тщательнее обычного, сама себе удивляясь. Серый свитер крупной вязки, джинсы, удобные ботинки. Просто и уютно. Таким она хотела быть сегодня — настоящей.
Эскизы лежали в большой папке. Она пересмотрела их вчера вечером, вносила правки, прислушиваясь к себе. Дом получался именно таким, каким они мечтали. Большие окна на озеро, открытая планировка, терраса во всю длину. И крыша. Плоская, с выходом, чтобы смотреть на звёзды.
— Ты всё ещё помнишь, — прошептала она, глядя на линию крыши.
В бюро она приехала без пятнадцати девять. Сердце колотилось, руки дрожали. Глупо. Она взрослая женщина, а ведёт себя как школьница перед первым свиданием.
— Анна Сергеевна, — секретарь удивлённо подняла брови. — Вы так рано?
— Работы много, — ответила она, проходя в кабинет.
Она села за стол, разложила эскизы, но не видела их. Смотрела на часы. Пять минут. Четыре. Три.
Ровно в девять раздался стук в дверь.
— Войдите.
Он вошёл. В простой куртке, с мокрыми от утреннего тумана волосами, с папкой под мышкой. И с той самой улыбкой.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответила она.
И тишина между ними была наполнена большим смыслом, чем любые слова.
— Проходи, садись, — Анна указала на стул напротив стола. — Я подготовила эскизы. Посмотришь.
Он сел, но на эскизы не смотрел. Смотрел на неё.
— Дима, — она покраснела. — Работа.
— Я помню. — Он перевёл взгляд на бумаги. — Показывай.
Она разложила листы, начала объяснять. Концепцию, планировку, материалы. Голос постепенно становился увереннее — работа помогала забыть о смущении. Он слушал внимательно, иногда задавал вопросы, но больше молчал, впитывая.
— ...и здесь, на втором этаже, мастерская, — закончила она. — С окном на озеро. Ты же хотел мастерскую с видом?
— Хотел, — кивнул он. — Аня, это... это всё, о чём мы мечтали.
Она замерла. «Мы». Он сказал «мы».
— Ты правда думаешь, что так можно? — спросила она тихо.
— Что именно?
— Строить дом, который придумали вместе. Десять лет назад. Сейчас, когда...
Она не договорила. Он понял.
— Аня, — он накрыл её руку своей ладонью. — Этот дом всегда был нашим. Даже когда тебя не было рядом, я строил его в голове. Для нас.
— Дима...
— Я знаю, у тебя пауза. Знаю, ты боишься. Но можно я хотя бы в проекте буду считать его нашим?
Она смотрела на их руки. Его ладонь поверх её. Тёплая, родная. И вдруг поняла, что хочет этого. Очень хочет.
— Можно, — прошептала она.
Он улыбнулся. И отпустил её руку. Не стал давить.
— Расскажи ещё про крышу, — попросил он. — Про нашу крышу.
И она рассказывала. Про террасу, про звёзды, про то, как представляет себе вечера там, с видом на озеро. Он слушал и смотрел, как она говорит — глаза горят, руки рисуют в воздухе линии. Она была прекрасна.
Когда разговор иссяк, наступила пауза. Уютная, тёплая.
— Кофе? — спросила она.
— С удовольствием.
Она вышла в маленькую кухню за углом, заварила свежий кофе. Когда вернулась, он стоял у окна и смотрел на улицу. Она поставила чашки на стол, подошла ближе.
— О чём думаешь?
— О том, что десять лет смотрел на мир через мутное стекло, — ответил он тихо. — А сейчас оно вдруг стало чистым.
— Поэтично, — улыбнулась она.
— Это ты. Ты делаешь меня поэтом.
Они стояли рядом у окна, почти касаясь друг друга плечами. За стеклом текла обычная городская жизнь, а здесь, в маленьком кабинете, было их собственное пространство. Тонкое, хрупкое, но такое настоящее.
— Дима, — вдруг сказала Анна. — Я хочу, чтобы ты знал. Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, смогу ли я справиться со страхом. Но... я рада, что ты есть. Снова.
Он повернулся к ней. Взял за руку.
— Этого достаточно. Пока достаточно.
Она подняла на него глаза. И вдруг поняла, что хочет, чтобы он её поцеловал. Прямо сейчас. Но он не стал. Только смотрел и улыбался.
— Я пойду, — сказал он. — Тебе работать надо. А я буду ждать вечера.
— Вечера?
— Я приглашаю тебя на ужин. Как в старые добрые. Помнишь нашу забегаловку с пиццей?
Анна рассмеялась — впервые искренне, легко:
— Она всё ещё работает?
— Работает. Я проверял.
— Тогда... да. С удовольствием.
Он ушёл, а она осталась стоять у окна, прижимая к груди руку, которую он держал. И сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно во всём здании.
Вечером, ровно в семь, они встретились у старой пиццерии. Тесный зальчик, клетчатые скатерти, запах теста и сыра. За десять лет здесь ничего не изменилось. Даже официантка была та же — пожилая женщина, которая когда-то улыбалась им, молодым и счастливым.
— Боже, — прошептала Анна. — Как будто время остановилось.
— Время не остановилось, — ответил Дима, открывая перед ней дверь. — Оно ждало.
Они сели за тот же столик у окна. Заказали ту же пиццу «Маргарита» и два салата. И когда перед ними поставили знакомые тарелки, Анна вдруг расплакалась.
— Аня, что ты? — испугался Дима.
— Я не знаю, — всхлипнула она. — Просто... я столько лет не была счастлива. А сейчас, здесь, с тобой... я вспомнила, каково это.
Он протянул ей салфетку, взял за руку через стол.
— Мы будем счастливы, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я обещаю.
Она вытерла слёзы, улыбнулась.
— Ешь давай. Остынет.
Они ели пиццу, пили дешёвое вино и говорили, говорили, говорили. Обо всём. О работе, о жизни, о глупостях. И о том, что было между ними. Больше не больно, а тепло.
Когда вышли на улицу, город горел огнями. Ночь была прохладной, прозрачной.
— Проводить тебя? — спросил он.
— Давай пройдёмся пешком, — предложила она. — Тут недалеко.
Они шли по пустым вечерним улицам, и их руки то касались, то расходились. Никто не решался взять за руку первым.
У её подъезда остановились.
— Спасибо за вечер, — тихо сказала Анна.
— Спасибо, что согласилась.
Они смотрели друг на друга. В свете фонаря её глаза блестели.
— Дима...
— Аня...
Они засмеялись одновременно. А потом он шагнул к ней и осторожно, спрашивая взглядом разрешения, коснулся её губ своими.
Этот поцелуй был другим. Не таким, как у озера. Не таким, как десять лет назад. Спокойнее, взрослее, но от этого — не менее желанный. В нём было обещание.
— До завтра? — прошептал он, отстраняясь.
— До завтра.
Она вошла в подъезд и долго стояла в лифте, прижимая пальцы к губам. А он смотрел на свет в её окне, пока оно не зажглось.
В эту ночь они оба не спали. И обоим снилось одно и то же.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал и Канал МАХ