Пахло сургучом, заварным кофе и дорогим парфюмом моего мужа. Кожаный диван в приемной нотариуса неприятно холодил спину.
— Либо ты рожаешь мне наследника, либо я ухожу, — слова мужа прозвучали как пощечина.
Игорь смотрел на меня сверху вниз, поправляя манжеты идеального синего пиджака. В его голосе не было ни капли сожаления — только раздражение человека, чье время тратится впустую.
— У нас через десять минут подписание, Аня, — он нетерпеливо постучал пальцем по экрану смартфона. — Я предлагаю честный выход. Мы подписываем соглашение о разделе имущества прямо сейчас. Ты забираешь нашу квартиру, а я — все акции компании и право на дедовский траст. Мы расходимся тихо. Я не хочу публично полоскать твое бесплодие в судах. Будь благодарна, что я оставляю тебе крышу над головой.
Я опустила глаза, делая вид, что едва сдерживаю слезы, хотя внутри меня плескался лишь ледяной, расчетливый абсолют.
А ведь всё началось три года назад. Три года я была в нашей семье «бракованной». Той, что глотала гормоны, рыдала в туалетах клиник после каждого теста с одной полоской и молча терпела ядовитые вздохи свекрови: «Дерево без плодов — это просто дрова, Анечка».
Игорь играл роль святого мученика. Оплачивал мои анализы, держал за руку, но сам сдавать тесты категорически отказывался. «Я здоровый мужик, не оскорбляй меня», — цедил он сквозь зубы каждый раз, когда я робко заикалась об этом.
Точкой невозврата стал прошлый четверг. Игорь улетел в командировку, а я искала в его кабинете свои запасные ключи от машины. Случайно сдвинула тяжелый том энциклопедии на нижней полке и нашла приклеенный к доске стола снизу флеш-накопитель.
Я вставила его в ноутбук.
Слез не было. Была лишь физическая тошнота, когда я читала отсканированное медицинское заключение из клиники «МедГрупп» за 2021 год. Пациент: Соколов И.В. Диагноз: необратимая азооспермия. Абсолютное бесплодие.
Он знал. Он знал всё это время и спокойно смотрел, как я разрушаю свое здоровье и психику, взращивая в себе чудовищный комплекс вины.
В соседней папке на флешке лежал свежий снимок УЗИ. Срок — шестнадцать недель. Имя пациентки — Виктория.
В ту ночь я не спала. Я поняла всё: по условиям завещания деда, Игорь получит доступ к многомиллионному трасту и инвестициям для своей загибающейся компании, только если до тридцати пяти лет обзаведется законным наследником. Ему тридцать четыре. «Беременная» Вика стала его билетом в богатство. Ему нужно было срочно развестись со мной, скинув на меня вину, и забрать бизнес, оставив мне «утешительный приз» в виде квартиры.
— Ты меня слышишь? — голос Игоря вырвал меня из воспоминаний. Он сжал мое плечо так сильно, что стало больно. — Хватит строить из себя жертву. Это жизнь. Мне нужен нормальный брак. Полноценная семья.
— А если я откажусь? — тихо спросила я, сжимая в руках сумочку.
— Тогда я пущу тебя по миру, — его лицо окаменело, глаза сузились. — Я найму лучших юристов. Докажу, что ты скрывала свои диагнозы до брака. Оставлю тебя с голой задницей. Подписывай, пока я добрый, Аня. Вика ждет моего ребенка. Она дала мне то, чего ты не смогла.
— Соколовы, проходите, — секретарша приоткрыла дверь кабинета.
Мы вошли. Запах старой бумаги здесь был еще гуще. Нотариус, сухонький мужчина в очках, монотонно зачитал условия. Игорь нервно постукивал ногой под столом — он спешил. Без денег из дедовского траста его компания была банкротом, с многомиллионными долгами, о которых я прекрасно знала, потому что сама же когда-то вела там бухгалтерию.
— Стороны согласны? — спросил нотариус.
— Да, — твердо сказал Игорь, ставя размашистую подпись.
— Да, — эхом отозвалась я и расписалась рядом.
Печати глухо ударили по бумаге. Я аккуратно сложила свой экземпляр соглашения, подтверждающий, что единственная ценная и не обремененная долгами недвижимость теперь полностью моя, а Игорь остается единоличным владельцем тонущего бизнеса.
Мы вышли в коридор. Игорь шумно, с облегчением выдохнул. Его снисходительная улыбка победителя была просто омерзительна.
— Ну вот и всё, — он поправил галстук. — Прости, что так вышло, Аня. Можешь жить в квартире, я заберу вещи завтра. Мне нужно ехать, Вика ждет. Наследник, сама понимаешь.
— Знаешь, Игорь, — я остановилась у лифта, медленно расстегивая молнию на сумке, — я всю неделю думала, как же это возможно. Ты ведь так хотел стать отцом.
— Не начинай истерику, — поморщился он, нажимая кнопку вызова.
— Никаких истерик, — я достала сложенный вдвое лист бумаги и протянула ему. — Просто хочу вернуть тебе то, что ты забыл в своем кабинете.
Игорь недовольно выхватил лист. Я смотрела, как его взгляд бегает по строчкам. Как краснеют пятнами его щеки, а потом лицо становится пепельно-серым.
— Это... откуда это у тебя? — прохрипел он, вжимаясь спиной в двери лифта.
— Диагноз «азооспермия» не лечится, дорогой, — мой голос звучал ровно и холодно, как хирургическая сталь. — У тебя ноль активных клеток. Физиологически невозможно. Ты пустой.
— Ты рылась в моих вещах?! — рявкнул он, но в его голосе уже слышалась паника. — Это старый анализ, ошибка клиники! Вика носит моего сына!
— Твоего? — я усмехнулась и достала второй лист. — Это отчет частного детектива. Твоя двадцатидвухлетняя Вика действительно беременна. Вот только спит она не только с тобой, но и с твоим заместителем Денисом. Они вместе отдыхали в Сочи ровно в те дни, когда ребенок был зачат. И Денис, в отличие от тебя, абсолютно здоров.
Игорь открыл рот, словно выброшенная на берег рыба. Он посмотрел на подписанное соглашение о разделе имущества в своей руке, и в этот момент до него дошло.
— Дедовский траст... — одними губами прошептал он.
— Именно, — я сделала шаг к нему, чувствуя, как расправляются плечи. — Без биологического наследника ты не получишь траст. А значит, не закроешь долги компании. Компании, которая по бумагам, которые ты только что так радостно подписал, теперь на сто процентов принадлежит тебе. Вместе с кредитами на восемьдесят миллионов. А квартира — моя.
— Ты не посмеешь... — его руки затряслись, он попытался схватить меня за локоть, но я брезгливо отступила. — Это мошенничество! Я аннулирую договор!
— Попробуй, — я холодно улыбнулась. — Нотариус подтвердит, что ты был в здравом уме и сам на меня давил. Удачи в суде с пустыми карманами, Игорь. И передавай привет Денису.
Двери лифта разъехались с тихим звоном. Я шагнула в кабину, оставив мужа стоять в полутемном коридоре. Он сжимал в руках бесполезные бумаги, тяжело дыша, с лицом человека, чья жизнь только что рухнула в вырытую им же яму.
Я нажала кнопку первого этажа. Когда двери закрылись, отсекая от меня его перекошенное лицо, я впервые за три года сделала по-настоящему глубокий вдох. На улице меня ждал свежий, морозный воздух и абсолютно новая жизнь, в которой я больше никогда не позволю называть себя «бракованной».