Часть 1: Утро в Сити. Просто работа.
Девятое утро после того, как Покровский объявил себя хозяином Лондона, выдалось серым и тихим. Город привыкал к новой власти. Патрули ходили по маршрутам, кухни раздавали пайки, в мастерских ковали инструменты и правили штыки.
Группа из двадцати человек вышла на улицу у Банка Англии в половине десятого утра. Без масок, без ночной скрытности, без подземных тоннелей. Обычная рабочая бригада, каких в городе были десятки. Двое бойцов с ломами подошли к массивным дверям. Старая механическая защита, без электроники, но надёжная. Ломы вошли в щели, раздался треск дерева, и двери поддались.
Внутри было темно и холодно. Главное хранилище, когда-то охраняемое сотнями камер и датчиков, теперь было просто подземельем с металлическими стеллажами.
— Работаем, — скомандовал Егоров. — Пятьсот килограммов. Быстро, аккуратно.
Сорок стандартных слитков по 12,5 килограмма были отобраны и упакованы в мешки за час. Артефакты для Индии заняли ещё полтора. Индийцы, сопровождавшие группу, дрожащими руками перебирали древние реликвии — золотые статуэтки, изумруды, коллекцию монет, старинную корону, вывезенную из Индии полтора века назад.
— Кохинора нет, — тихо сказал Раджив Сингх, и в его голосе было разочарование всей нации. — Но это... это тоже наше.
— Забирайте, — ответил Соколов. — Всё, что найдёте.
Мешки с золотом и ящики с артефактами погрузили на телеги, запряжённые лошадьми. Бригада двинулась через центр Лондона под равнодушными взглядами патрулей и редких прохожих. Никто не задавал вопросов.
Через неделю на побережье Кента, в условленном месте, караван встретил три шхуны. Те же самые, что уходили месяц назад. На этот раз они пришли с грузом, который ждали с нетерпением.
Капитан, спрыгнув на берег, протянул Соколову список.
— Триста винтовок. Семьдесят пулемётов Льюиса. Сорок тысяч патронов. Восемь десятков гранат. Пять ящиков взрывчатки. И... — он сделал паузу, улыбнулся, — кое-что покрупнее. Две 76-миллиметровые дивизионные пушки ЗИС-3. Старые, но на ходу. Стволы проточные, замки работают. Полный боекомплект — осколочно-фугасные и бронебойные. Ваши люди в Европе нашли их в каком-то музее, привели в порядок.
Соколов присвистнул. Пушки — это совсем другой уровень. С ними можно будет бить технику с дистанции, не вступая в рукопашную.
— А что с золотом?
— Часть ушла на это. Остальное в сейфах в Питере. Ждёт дальнейших распоряжений.
Груз перекинули на телеги. Обратный путь занял два дня. Лошади выбивались из сил, но люди подгоняли их, понимая: каждая винтовка, каждый снаряд — это жизнь.
Часть 2: Информация из-за Покрова.
На следующее утро Соколов собрал военный совет. Покровский, Михалыч, Егоров, Барри, командиры отрядов — все замерли над картой южной Англии.
— У меня информация от наших, — сказал Соколов. — Операция НАТО «Наследие» начнётся через двенадцать дней. Восемь тысяч человек, усиленная пехотная бригада. Десант в Фолкстоне.
— А техника? — спросил Михалыч. — Как они рассчитывают, что дизели будут работать под Покровом?
— Они готовились всерьёз. Всё, что они везут, — техника без электроники. Старые бронетранспортёры М113, у которых топливная система механическая, без компьютерных блоков. Дизели Detroit 6V53 — чистая механика. Запуск — от баллонов со сжатым воздухом, которые заряжали механическими компрессорами на континенте. Генераторы сняли — им не нужны. Аккумуляторы бесполезны, их тоже сняли.
— И всё равно, — заметил Егоров. — Восемь тысяч обученных солдат. У нас три тысячи ополченцев.
— Восемь тысяч — не армия, — сказал Покровский. — Это мишени, если знать, где и как бить.
Он подошёл к карте, вглядываясь в линии маршрутов.
— Рассказывай, что у них за план.
Соколов указал на карту:
— Фолкстон. Высадка на пляжах. Затем колонна двинется на Лондон по трассе М20. Весь путь — семьдесят миль. По их расчётам, за сутки они будут в Лондоне.
— За сутки? — усмехнулся Барри.
— Они не ждут сопротивления. В их планах — разрозненные банды, хаос, отсутствие организованной власти. Они не знают, что мы здесь.
Покровский долго молчал, глядя на карту. Потом медленно произнёс:
— Мы не будем встречать их на пляжах. Пусть высаживаются. Пусть втягиваются в город. И пусть выходят на трассу. А там... там у нас для них сюрприз.
Часть 3: Ловушка на трассе.
Следующие двенадцать дней Лондон жил одной мыслью: война. Но главные события разворачивались в Кенте, на трассе М20.
Егоров со своими сапёрами работал по ночам. Пушки ЗИС-3, доставленные из Лондона на тяжелых телегах, установили на позициях, откуда простреливались ключевые участки дороги. Одну — у моста через реку, где колонна неизбежно замедлится. Вторую — в выемке между холмами, где техника окажется в каменном мешке.
— Стрелять прямой наводкой, — объяснял Егоров артиллеристам, бывшим военным, знакомым с матчастью. — Первый выстрел по голове колонны — по передней машине. Второй — по хвосту. Когда колонна остановится, бейте в середину. У них броня тонкая, 76-миллиметровый бронебойный прошьёт М113 насквозь.
— А если они развернутся и пойдут в обход?
— Не пойдут. Мы перекрыли все объезды. Мосты заминированы, дороги перекопаны. Остаётся только трасса. Или назад, в Фолкстон, где их ждёт Барри с пулемётами на крышах.
Параллельно Барри с отрядами эмигрантов и бывшими бандитами готовил засады в самом Фолкстоне. Никаких укреплений на пляжах, никаких патрулей на причалах. Только старые здания, пустые улицы и кажущееся безлюдье.
— Когда они начнут выгружаться, — говорил Барри своим, — не высовывайтесь. Пусть войдут в город, пусть рассредоточатся. А когда из порта двинется основная колонна — бейте по тылам. Отрезайте их от снабжения. Не давайте вытащить вторую партию техники.
Снайперов расставили на крышах, пулемётчиков — в подвалах, группы прикрытия — в подъездах. Сигналы — свистки и флажки. Никакой связи, только глаза и уши.
— Главное, — повторял Барри, — не стрелять, пока не свистну. Свисток — огонь. Два свистка — отход. Три — уходим по подвалам в северную часть города.
На дорогах к Лондону, за Фолкстоном, инженеры ставили фугасы. Под мостами, в поворотах, в узких местах — там, где техника НАТО неизбежно замедлится. Рычажные взрыватели, проволочные растяжки, старые добрые мины, которые не требуют электричества.
Михалыч, объезжая позиции, сказал Егорову:
— Это как во Вторую мировую.
— Вторую мировую выиграли не электроникой, — ответил Егоров. — Выиграли сапёрами и пушками, которые не боятся никаких покровов.
Часть 4: Ночь перед высадкой.
В канун высадки Покровский приехал в Фолкстон. Проехал по пустым улицам, поднялся на крышу портового склада, откуда открывался вид на море. Там, за серой мглой, в двадцати пяти километрах, ждал флот НАТО.
— Восемь тысяч, — сказал он стоящему рядом Михалычу. — И у них техника. Но техника — не всё. За каждым БТРом сидят люди. А люди боятся, когда не понимают, что происходит.
— Ты прав, — ответил Михалыч. — Но они идут на пустой город, на лёгкую прогулку. Они не знают, что мы здесь.
Покровский посмотрел на доки, где скоро будут разгружаться корабли НАТО.
— Всё готово?
— Всё. Пушки на позициях. Мины на трассе. В городе — снайперы на всех крышах.
— Хорошо. Теперь только ждать.
Он стоял, всматриваясь в серый горизонт, и думал о том, что завтрашний день решит всё. Если они выстоят, Лондон станет силой, с которой будут считаться. Если нет — не останется ничего.
В кармане у него лежал механический свисток. Он вынул его, повертел в пальцах.
— По этому свистку, — сказал он тихо. — Как в старые времена.
Часть 5: Рассвет. Первые корабли.
На рассвете, когда серое небо стало чуть светлее, на горизонте показались корабли. Старые десантные суда, переоборудованные транспортники, катера. Они шли медленно, уверенно, не ожидая встретить сопротивление.
Покровский стоял на крыше портового склада и смотрел в бинокль. Рядом — Михалыч, Егоров, Барри.
— Восемь тысяч, — сказал Михалыч. — Много.
— Мы их встретим, — ответил Покровский. — Пусть высаживаются. Пусть почувствуют себя хозяевами. Пусть втянутся в город.
Первый десантный катер ткнулся носом в пляж. Аппарель с грохотом опустилась на гальку. Солдаты в камуфляже, с винтовками наперевес, побежали к берегу. За ними, фыркая дизелями, выползали бронетранспортёры М113. Их двигатели работали — механические топливные насосы, запуск от сжатого воздуха, никакой электроники. Гусеницы взрыхляли гальку, вытягивая машины на берег.
Фолкстон молчал.
Солдаты рассредоточивались по порту, занимали здания, устанавливали связь флажками. Кто-то курил, кто-то перешучивался. Ни выстрела, ни крика. Город казался мёртвым.
— Они уже почувствовали себя хозяевами, — тихо сказал Егоров.
— Пусть, — ответил Покровский. — Пусть.
Колонна техники вытягивалась из порта, втягиваясь в узкие улицы Фолкстона. Бронетранспортёры шли медленно, пехота двигалась вдоль домов. Командиры сверялись с картами, жестами указывали направление.
Когда головная машина достигла главной площади, Покровский поднёс свисток к губам.
Три коротких, резких звука разнеслись над городом.
И Фолкстон взорвался.
С крыш, из подвалов, из окон — со всех сторон ударил огонь. Пулемёты били по колонне, снайперы снимали офицеров, гранаты летели в десантные катера, застрявшие в порту. Первый бронетранспортёр, только что миновавший площадь, налетел на фугас — взрыв разметал гусеницы, машина замерла, перекрывая дорогу.
Из выемки между холмами, где позицию заняла 76-миллиметровая пушка, ударил первый снаряд. Бронебойный, он пробил борт головного БТРа, и тот вспыхнул факелом. Второй снаряд — в хвост колонны. Машины замерли, водители в панике пытались развернуться на узкой улице, но давили друг друга.
Пехота НАТО, застигнутая врасплох, залегла. Командиры кричали, пытаясь организовать оборону, но каждое поднявшееся лицо находило свою пулю. Снайперы Барри работали методично, без промаха.
— Вторая пушка, огонь! — передали сигнальщики.
Снаряды рвались в середине колонны, превращая бронетранспортёры в груды искореженного металла. Дорога была заблокирована. Ни вперёд, ни назад.
В порту, где десантные катера только начинали выгружать вторую партию техники, группы Егорова забрасывали причалы гранатами. Взрывы рвали катера, переворачивали краны, обрушивали штабеля ящиков. С берега били пулемёты, не давая солдатам организовать круговую оборону.
Через час бой затих. Не потому, что нападавшие иссякли, а потому, что в городе не осталось цели. Первая волна десанта была уничтожена почти полностью. Остатки — несколько десятков солдат — побросали оружие и сдались, подняв белые флаги.
Покровский спустился с крыши. Навстречу ему шёл Михалыч.
— Потери?
— Семнадцать убитых, тридцать раненых. Но у них... у них три сотни трупов. Вся первая волна. Пять БТРов уничтожено, катера все потоплены. Они не ждали такого.
— Теперь будут ждать, — сказал Покровский. — Теперь они поймут, что здесь не прогулка.
Он посмотрел на море, где вдалеке, в серой мгле, уходили обратно десантные суда. Вторая волна не рискнула высаживаться.
— Они вернутся, — сказал Егоров.
— Вернутся, — кивнул Покровский. — Через день, через два. Но теперь они будут думать. А пока они думают, мы перегруппируемся. И встретим их снова.
Он повернулся и пошёл к штабу. В кармане всё ещё лежал свисток.
Часть 6: Неизвестность.
В ту ночь в Эдинбурге и Виндзоре не знали о том, что произошло в Фолкстоне. Профессор Финч, занятый своими теориями, получал обрывки слухов от рыбаков: на юге что-то гремело, но что именно — непонятно.
Королевские советники в Виндзоре гадали, почему задерживается высадка НАТО. Полковник Сэндерс докладывал королеве:
— Они должны были высадиться сегодня. Но, судя по всему, что-то пошло не по плану. Может, погода.
— Или не погода, — тихо ответила королева.
Она смотрела на серое небо и чувствовала, что под ним происходит что-то, о чём они не знают.
А в Лондоне, в штабе на набережной Виктории, Покровский смотрел на карту, где красные стрелы вторжения НАТО теперь были перечёркнуты синими линиями победителей.
— Мы выиграли первый раунд, — сказал он. — Но война только начинается. Они придут снова. И в следующий раз — всей силой. Нам нужно готовиться.
Он обвёл взглядом своих командиров. Усталые, но решительные лица.
— У нас есть трофеи. Оружие, боеприпасы, техника. И главное — время. Время, чтобы укрепить позиции. Время, чтобы обучить людей. Время, чтобы доказать: Лондон не сдаётся.
За окном пульсировало серое небо. Но под ним, на улицах мёртвого когда-то города, горели костры, и люди готовились к новому дню. К новой битве. К новой Британии.