Чемодан стоял в коридоре уже три часа. За это время кот Степка успел его обнюхать, поточить когти о боковушку и, потеряв интерес, уйти спать на кухню. А я всё сидела в кресле в гостиной, глядя на темнеющее окно, и пила остывший чай. Внутри было пусто и гулко, как в квартире перед переездом. Ни злости, ни слез — только свинцовая усталость.
Когда в замке заскрежетал ключ, я даже не вздрогнула. Просто поставила кружку на журнальный столик и вышла в прихожую.
Сергей вошел, по привычке стряхивая дождевые капли с зонта прямо на коврик, хотя я тысячу раз просила этого не делать. Он выглядел уставшим, но довольным — так выглядит человек, который отлично провел время, но теперь должен надеть маску «рабочего мученика» перед домашними.
— Фух, ну и пробки, — выдохнул он, не глядя на меня. — Ленок, есть что поесть? Я с обеда маковой росинки…
Он осекся. Взгляд уперся в большой серый чемодан на колесиках. Потом переметнулся на две спортивные сумки рядом. Потом — на мое лицо.
— Это что? — спросил он, и в голосе проскользнула нотка, которую я ненавидела последние полгода: смесь раздражения и фальшивого недоумения. — Мы куда-то едем? Или ты…
— Мы никуда не едем, — сказала я. Голос был тихим, но ровным. — Едешь ты.
— Начинается, — Сергей закатил глаза и с грохотом бросил ключи на тумбочку. — Лен, давай без концертов. Я устал, я работал, у меня завтра планерка…
— Ты не был на работе, Сережа.
— Ты опять? — он начал расстегивать куртку, всем своим видом показывая, как ему надоела моя «паранойя». — Сколько можно? Я же объяснял: у нас сейчас сдача проекта. Юля — новый сотрудник, она не тянет объемы, мне приходится…
— Юля, — повторила я.
Это имя висело в нашем доме, как запах пригоревшей еды, который никак не выветрится. «Юля просто коллега». «Юля ошиблась в отчете». «У Юли сложная ситуация с мужем, ей нужна поддержка». «Юля — свой парень, что ты ревнуешь к столбу?».
Всё началось полгода назад. Сначала это были просто задержки на час. Потом — звонки в выходные. «По работе». Я терпела. Я сама работаю в фирме и знаю, как выглядят авралы. Но когда мой муж начал прятать телефон экраном вниз, а на его рубашках появился запах чужих, слишком сладких духов, моя внутренняя сигнализация завыла.
— Лен, ты ненормальная, — говорил он мне месяц назад, когда я спросила, почему он переписывается с кем-то в час ночи. — Это рабочий чат! Мы обсуждаем стратегию! Ты своими подозрениями только разрушаешь брак. Лечи голову.
И я почти поверила. Я пила успокоительное, ругала себя за недоверие и старалась быть «удобной». Готовила его любимое мясо по-французски, не задавала лишних вопросов, когда он возвращался в одиннадцать вечера с блуждающей улыбкой на лице. Я убеждала себя: у нас двадцать лет брака, двое выросших сыновей, ипотека за дачу закрыта. Куда он денется? Это просто кризис среднего возраста, ему льстит внимание молодой сотрудницы. Перебесится.
Но сегодня утром картинка сложилась. Окончательно и бесповоротно.
— Сереж, — я прислонилась плечом к косяку, скрестив руки на груди. — Я сегодня звонила твоему шефу.
Он замер с одним расстегнутым ботинком. Медленно выпрямился. Лицо его пошло красными пятнами.
— Зачем? — хрипло спросил он. — Ты совсем сдурела? Ты меня позоришь перед начальством!
— Я не спрашивала про тебя. Я звонила поздравить его с юбилеем. Помнишь, мы вместе выбирали ему коньяк месяц назад? Я подумала, будет вежливо.
Сергей молчал. Он понял, куда я клоню, но еще пытался выстроить линию защиты.
— И знаешь, что он сказал? — продолжила я. — Он сказал: «Спасибо, Елена Викторовна. Жаль, что Сергея сегодня не было, всем отделом отмечали в ресторане с двух часов дня. Отпустили всех пораньше».
В прихожей повисла тишина. Было слышно, как на кухне тикают часы, отсчитывая секунды его вранья.
— Я… я заезжал на объект, — быстро заговорил он, бегая глазами по стенам. — Потом в магазин автозапчастей. У меня чек есть!
— Не трудись, — я достала из кармана домашнего халата его планшет. — Ты забыл его дома. А у тебя синхронизация с телефоном. Геолокация, Сереж. Великая вещь.
Он дернулся, хотел выхватить планшет, но я отступила назад.
— Торговый центр «Плаза». Кинотеатр. Кафе «Шоколадница». И потом два часа в парке. Ты правда думаешь, что я совсем идиотка?
— Мы просто обсуждали проект! — взревел он, переходя в атаку. Это была его любимая тактика: лучшая защита — нападение. — В офисе шумно, там невозможно сосредоточиться! Да, мы пошли в кафе. И что? Это преступление? Попить кофе с человеком? Ты превратилась в какую-то маньячку, которая следит за каждым моим шагом! Мне дышать нечем в этом доме!
Раньше я бы заплакала. Раньше я бы начала оправдываться, говорить, что мне просто больно, что я скучаю. Но сегодня во мне что-то умерло. Наверное, та часть меня, которая верила в «мы».
— Знаешь, что самое смешное? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Не кофе. И даже не кино. А то, что две недели назад, когда у меня была температура тридцать девять и я просила тебя сходить в аптеку, ты сказал, что занят на совещании. А сам в это время вез Юлю выбирать новый ноутбук. Я видела чек в твоем кармане, когда стирала джинсы. Но я промолчала. Я подумала: мало ли, может, попросила помочь, она же «не разбирается». Я находила оправдания каждому твоему плевку в мою сторону.
— Ты всё преувеличиваешь! — он махнул рукой, пытаясь пройти в комнату, отодвинув ногой чемодан. — Дай мне пройти. Я хочу есть и спать. Завтра поговорим, когда ты успокоишься.
Я преградила ему путь.
— Нет, Сережа. Разговоров больше не будет.
— Ты что, серьезно? — он усмехнулся, но в глазах мелькнул испуг. — Из-за кофе с коллегой ты выгоняешь мужа из дома? После двадцати лет? Ты головой думаешь? Кому ты нужна будешь в сорок пять?
Эти слова ударили, но не больно. Скорее, как пощечина, которая приводит в чувство.
— Дело не в кофе, — отчётливо проговорила я. — Проблема в том, что ты врёшь. Ты врешь мне в глаза, ты врешь своим детям, говоря, что у папы нет денег на их хотелки, а сам покупаешь «просто коллеге» букеты за пять тысяч. Да, я видела транзакцию. «Цветочная база». Восьмое марта прошло давно, Сереж. Мне ты цветы дарил последний раз на день рождения.
Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но я не дала.
— Ты украл у нас не только деньги. Ты украл время. Ты украл доверие. Я больше не хочу вздрагивать от каждого звука смс на твоем телефоне. Я не хочу гадать, где ты на самом деле, когда говоришь, что едешь к маме. Я не хочу чувствовать себя сумасшедшей ревнивицей, пока ты делаешь из меня дуру.
— Она просто друг! — заорал он так, что Степка на кухне спрыгнул с подоконника. — У нее тяжелый развод! Я поддерживаю человека по-человечески! Ты стала черствой, эгоистичной стервой!
— Отлично, — кивнула я. — Вот и иди туда, где тебя понимают. К своей доброй, несчастной, понимающей коллеге. Поддерживай её круглосуточно.
Я взяла ручку чемодана и толкнула его к ногам мужа. Он ударился колесиками о его ботинки.
— Забирай. Тут всё. Одежда, документы, твои любимые удочки. Даже туалетную воду положила, ту самую, которую ты начал использовать только для «планёрок».
Сергей стоял, растерянно глядя на вещи. Весь его гнев сдулся, осталась только жалкая растерянность мужчины, которого вырвали из зоны комфорта. Он-то думал, что можно сидеть на двух стульях вечно: дома, с борщом и чистыми рубашками, а там — с восхищением и флиртом без обязательств.
— Лен, ну хватит, — он попытался сменить тон на примирительный. — Ну погорячились и хватит. Какой уход? Куда я пойду на ночь глядя?
— К ней, — пожала плечами я. — Или к маме. Или в отель. Мне всё равно. Это больше не моя проблема. Ключи оставь.
— Ты пожалеешь, — прошипел он, понимая, что я не шучу. — Ты приползешь ко мне, когда поймешь, что одной быть хреново. Я-то устроюсь, мужик не пропадет. А ты?
— А я, Сережа, высплюсь.
Я открыла входную дверь и выразительно посмотрела на лестничную площадку.
— Уходи.
Он еще с минуту мялся, пытаясь найти какие-то слова, чтобы перевернуть ситуацию, сделать меня виноватой, заставить сомневаться. Но, встретив мой пустой взгляд, понял: не сработает. Схватил чемодан, закинул на плечо сумки и, буркнув что-то нецензурное, вышел.
— Ты же клялся, что она просто коллега, — тихо сказала я ему в спину, вот и живи с ней как коллега. В офисе.
Я захлопнула дверь. Щелкнула замком — один оборот, второй. Потом накинула цепочку.
Ноги вдруг стали ватными, и я сползла по двери на пол, прямо на коврик, куда он стряхивал воду. Сердце колотилось как бешеное. Было страшно? Да. Было больно? Безумно. Двадцать лет жизни только что вышли за дверь с двумя сумками.
Но потом на кухне звякнула миска — Степка требовал ужин. За окном шумел дождь, смывая грязь с улиц. Я глубоко вздохнула. Воздух в квартире показался мне удивительно чистым. Больше никакой лжи. Никакого напряжения.
Я встала, отряхнула халат и пошла на кухню. В холодильнике стояла бутылка вина, которую мы берегли для особого случая. Я достала штопор.
Телефон на столе блямкнул — пришло сообщение от него. Я даже не стала читать. Просто нажала «Заблокировать». Сегодня у меня начинается новая жизнь. И в ней точно не будет места для «просто коллег», ночных планёрок и людей, которые меня не ценят.
Я насыпала коту корма и впервые за полгода улыбнулась. По-настоящему.