– Игорь, ужин готов! – громко, с ноткой обреченности в голосе произнесла Злата. Всё как обычно… На что она вообще рассчитывала?
Ответа, естественно, не последовало. Как и всегда в последние месяцы. Хотя Игорь точно её видел! Она очень хорошо видела его недовольный взгляд в отражении стекла. Так почему нельзя на минутку отвлечься и перекинуться с ней парочкой слов? Неужели она хочет так много?
Злата вздохнула и горько усмехнулась. На плите томилось рагу – то самое, которое Игорь полюбил с первой ложки. Теперь же оно могло остыть, так и не дождавшись своего главного ценителя! А подогревать – только портить вкус блюда.
А Игорь в это время сидел, уткнувшись в монитор, полностью поглощённый виртуальным миром. На голове – массивные наушники с шумоподавлением. Подарок на юбилей, о котором Злата теперь горько жалела. Он и раньше её игнорировал, а теперь и вовсе заявляет, что не слышал её просьб и обращений.
“Может, отнести тарелку прямо к компьютеру?”
Но Злата тут же отбросила эту идею. Результата все равно е будет! Она уже пробовала – Игорь машинально отодвигал тарелку в сторону, даже не замечая, что на ней дымится его любимое блюдо, будто это была не еда, а какой‑то ненужный предмет, мешающий ему в игре. А один раз он и вовсе скинул ужин на пол, а потом ещё ей попало, за то, что она переводит продукты.
Как так вышло, что компьютерные игры Игорю стали дороже, чем собственная жена? Пару недель назад она просила его помочь передвинуть диван в гостиной, она хотела хорошенько вымыть под ним пол, а самой сдвинуть эту махину не получалось.
– Игорёк, помоги, пожалуйста, – заглянула она тогда в кабинет, сдувая прилипшую ко лбу прядь волос. Генеральная уборка требует кучу сил, её тенниска уже промокла от пота, ноги дрожали. – Диван надо передвинуть, а одной мне не справится.
– Да‑да, сейчас, ещё минутку, – не отрываясь от экрана, пробормотал он, пальцы летали по клавиатуре. – Вот только босса добью…
Ждала она в итоге минут сорок. Потом вздохнула и кое‑как справилась сама, скрипя зубами от напряжения в спине и от боли в душе, которая была куда сильнее физической.
А на прошлой неделе нужно было съездить в поликлинику – сдать кровь на анализ. Злата ужасно боялась этой процедуры – она могла упасть в обморок даже когда ей из пальца кровь брали! Медсестры её уже хорошо знали и постоянно держали наготове нашатырь. А еще пытались отвлечь разговорами, так было легче.
– Милый, сходи со мной, пожалуйста, в больницу, – попросила она вечером, подойдя к нему и осторожно коснувшись плеча. – Мне завтра кровь сдавать, а я боюсь. В прошлый раз в обморок грохнулась, всех медсестер перепугала.
– Ну что ты, взрослая женщина, справишься, – отмахнулся Игорь, не отрываясь от игры, его взгляд был прикован к экрану. – Да и что там страшного? Тык – и всё. Главное, не смотреть. Справишься.
В итоге она поехала одна. Сидела в очереди, обливаясь холодным потом, ладони стали влажными, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди. Когда медсестра взяла шприц, почувствовала, что земля уходит из‑под ног. Еле успела схватиться за край кушетки, чтобы не упасть.
Игры, игры, игры… Игорь, едва зайдя домой, бросался к компьютеру. Часов в двенадцать он наконец вспоминал, что не ужинал и шел будить жену, чтобы та разогрела ему поесть. То, что ей вставать в полшестого утра его совсем не волновало…
Вот только завтра у Златы очень важный день! Приезжает генеральный директор их фирмы, нужно показать, что в их офисе работают одни профессионалы! А для этого нужно выспаться.
Так что Злата подошла поближе, положила руку на плечо мужа, слегка сжала его, пытаясь привлечь внимание.
– Игорёк, пойдём ужинать?
– Да‑да, сейчас, ещё минутку, – как заведённый повторил он, не поворачиваясь. – Вот только миссию закончу…
– Хорошо, я подожду на кухне, – Злата постаралась, чтобы голос звучал спокойно, но раздражение с каждой секундой становилось всё сильней. – Только не долго, мне сегодня нужно лечь пораньше.
– Да-да, через пять минут буду…
Она вернулась на кухню, села за стол и невидящим взглядом уставилась на две сервированные тарелки. Неужели ей опять предстоит ужинать одной? Почему Игорь не может оторваться от монитора хотя бы на пять минут!
Рагу больше не вызывало аппетита, да и в принципе, есть что-то расхотелось. Но и совсем не ужинать тоже не вариант, поэтому она решила нарезать фруктовый салат и заправить его легким йогуртом. Сейчас она перекусит и уйдет спать в гостевую комнату! И дверь на ключ закроет! Пускай Игорек сам себе разогревает!
Внезапно из кабинета донёсся ликующий крик:
– Есть! Победа!
От неожиданности Злата вздрогнула, нож соскользнул и полоснул по пальцу. Боль была резкой, а вид крови заставил сердце сжаться – нет, нет, нет! Только не это! В ушах зашумело, перед глазами замелькали противные черные мошки.
– Игорь! Игорь, помоги мне! – крикнула Злата, голос дрожал от боли и страха, но ответа не последовало. Наушники надёжно отсекали все звуки внешнего мира, с ней тут может случиться что угодно, а супруг даже не услышит…
Стиснув зубы, она доковыляла до кабинета и, собрав остатки сил, резко схватила мужа за плечо, пытаясь вырвать его из виртуального плена.
Игорь вздрогнул, рука дёрнулась – мышь вылетела из ладони и упала на пол. На экране персонаж рухнул навзничь, а поверх всплыла надпись: “Миссия провалена”.
– Ты что творишь?! – взорвался Игорь, весь багровый от ярости. – Я два дня эту миссию проходил! Всё, всё пропало! И из‑за чего?! Из‑за какой‑то царапины?!
Он наконец заметил порез на пальце жены, кровь, стекающую по руке, но вместо сочувствия в глазах читалось только раздражение, словно это была мелочь, недостойная его драгоценного внимания.
– Да ты издеваешься? Из‑за такой мелочи ты мне всё испортила! Ты же знаешь, как я этого босса добивал!
– Но я… я же боюсь крови, – прошептала Злата, чувствуя, как подступают слёзы, горло сжималось, а голос дрожал. – Мне плохо…
– Ой, только не надо драмы, – махнул рукой Игорь, отвернувшись к экрану, словно она уже перестала существовать. – Перевяжи и успокойся. А мне надо заново начинать. Уйди, не мешай!
Злата попятилась, чувствуя, как к горлу подступают слёзы, а в груди разрастается пустота. Она по стеночке добралась до входной двери, молясь, чтобы соседка оказалась дома… Может хоть она ей поможет…
*************************
– Ты… что сделала? – Соня поставила чашку с чаем, фарфор тонко звякнул о блюдце, и уставилась на сестру широко раскрытыми глазами. – Подала на развод? Из‑за того, что он на игру отвлекся?
– Не только из‑за этого, – тихо ответила Злата, её голос звучал устало, словно она произнесла эти слова уже в сотый раз. – Он меня не слышит. Совсем. Я для него – просто фон, часть интерьера, как эти шторы или диван.
– Дура ты, – без обиняков заявила Соня, махнув рукой. – Хорошего мужика упустила. Работает, не пьёт, крышу над головой даёт. А ты из‑за пустяка семью рушишь! На порез он, видите ли, внимания не обратил! Да весь твой страх перед видом крови – лишь игра твоего воображения!
В этот момент в комнату вошла мать, которая тоже была наслышана о происходящем.
– И правда, Злата, что за глупости? Муж занят делом, а ты со своими капризами. В наше время женщины и не такое терпели, молча, с достоинством!
– Каким делом? – голос Златы задрожал, она почувствовала, как внутри всё закипает от несправедливости. – Компьютерные игры – это дело? Когда я просила помочь диван передвинуть – он не помог. Когда в больницу надо было – он не поехал! А сегодня я порезалась, кровь идёт, мне плохо, а ему важнее, чтобы какого‑то босса в игре победить!
– Всё равно не повод разводиться, – отрезала мать, её голос прозвучал как приговор. – Ты должна быть мудрее. Прими его таким, какой он есть. Это твой долг как жены.
– Нет, – Злата почувствовала, как внутри что‑то оборвалось, но вместе с тем пришло странное облегчение. – Я не хочу так жить. Не хочу быть невидимкой! Не хочу чувствовать себя ненужной в собственной семье.
Не дожидаясь новых упрёков, она схватила куртку и выбежала из квартиры. Ноги сами привели её к дому бабушки – единственного человека, который всегда её понимал и оставался на её стороне несмотря ни на что.
Бабушка встретила её на пороге, сразу заметив заплаканные глаза и дрожащие губы. Её лицо, испещрённое тонкими морщинками, сразу смягчилось, а в глазах заблестели слёзы сочувствия.
– Бабуль… – голос Златы дрогнул, сорвался, и она не смогла закончить фразу. Всё, что копилось внутри месяцами, вдруг рванулось наружу – боль, обида, отчаяние, чувство собственной ненужности.
– Иди сюда, моя хорошая, – бабушка распахнула объятия, и в этом жесте было столько тепла, столько безусловной любви, что Злата почувствовала, как её сковывающая холодом пустота начинает таять. – Конечно, я тебя понимаю. И я на твоей стороне, всегда была и буду. Ты не должна мириться с тем, что тебя не ценят. Тем более, Игорь прекрасно знал о твоих проблемах! Ты могла упасть и удариться головой! И сколько бы ты там пролежала? Пока он не проголодается?
Злата уткнулась в бабушкино плечо, вдыхая знакомый с детства запах, и наконец дала волю слезам. Они текли по щекам, оставляя мокрые дорожки, капали на свитер бабушки, но та лишь крепче прижимала внучку к себе, гладила по волосам, шептала какие‑то тихие, ласковые слова, которые Злата не разбирала, но чувствовала их тепло.
В этот момент она вспомнила, как в детстве, когда её обижали в школе или она падала с велосипеда, бабушка всегда была рядом. Прижимала к себе, вытирала слёзы, заваривала чай с мятой и говорила: “Всё пройдёт, солнышко. Мы со всем справимся”.
– Он… он даже не заметил, что мне больно, – всхлипывала Злата, уткнувшись в плечо бабушки. – Он видел кровь на моей руке и злился из‑за того, что игра сорвалась. Ему было на меня плевать! Я просто домработница для него!
Бабушка молча гладила её по спине, давая выплакаться, выпустить всё, что накопилось. Когда поток слёз начал стихать, она слегка отстранила Злату, взяла её лицо в свои тёплые, морщинистые руки и посмотрела прямо в глаза – так, как умела только она, будто заглядывая в самую душу.
– Знаешь, милая, – тихо сказала бабушка, и голос её звучал твёрдо, но ласково, – любовь – это когда готовы отложить всё – даже самую важную игру – ради того, кто рядом. Если человек не видит тебя, не чувствует твоей боли, значит, он и не любит по‑настоящему. А ты достойна большего. Достойна того, кто будет смотреть на тебя так, как твой папа смотрел на маму. Помнишь?
Злата кивнула, шмыгнув носом. Она действительно помнила: как отец, вернувшись с работы, первым делом искал глазами маму, как улыбался ей так, будто она – самое дорогое, что есть в его жизни. Как они могли часами сидеть на кухне, пить чай и просто смотреть друг на друга, смеясь над какими‑то своими шутками.
Старушка встала, подошла к старинному буфету, достала фарфоровую чашку с золотым ободком – ту самую, из которой Злата пила чай в детстве, – и налила ароматного травяного настоя.
– Выпей, – протянула чашку внучке. – И послушай меня внимательно. Ты заслуживаешь, чтобы на тебя обращали внимание, чтобы заботились и ценили! Слушай свое сердце, он подскажет тебе верный путь.
Злата сделала глоток, чувствуя, как тепло напитка разливается по телу. Так она и сделает…
************************
Игорь стоял перед дверью нужной квартиры, нервно вертя в руках букет астр – не самых роскошных, с чуть поникшими лепестками, но всё‑таки знак внимания, робкая попытка наладить то, что сам же и разрушил. Он уже третий день пытался дозвониться до Златы, но она не брала трубку – гудки шли и шли, а потом включался бездушный автоответчик. Тогда он решил приехать лично – поговорить, помириться, объяснить, что погорячился, что слова вылетели необдуманно, под влиянием эмоций.
Хотя… На самом деле он не горел желанием извиняться. Злату он давно не любил, даже больше, она ему жутко надоела. Но другого варианта под руками нет, а порядка в квартире хочется. Да и готовить он не умеет от слова совсем… Так что сейчас он немножко поунижается, а потом, когда он встретит кого-нибудь получше, сразу расстанутся.
Дверь открыла сама Злата. Увидев мужа, она замерла на пороге, и на мгновение в её глазах промелькнуло что‑то – то ли удивление, то ли боль, то ли надежда, тут же погасшая.
– Игорь? Что ты здесь делаешь? – её голос прозвучал холодно, почти отстранённо, но в нём всё же угадывалась дрожь.
– Я… я пришёл поговорить, – он протянул ей цветы, стараясь поймать её взгляд. – Прости меня. Давай начнём сначала?
Злата молча взяла букет, машинально прижала его к груди, но в квартиру не пригласила – стояла, загораживая проход. Она не хотела его видеть! Совсем не хотела!
– Проходи, – послышался голос бабушки из глубины квартиры. – Раз пришёл – говори по делу.
Они сели на кухне. Бабушка, невысокая, сухонькая, но с удивительно прямой спиной, поставила перед Игорем чашку чая с узором в виде васильков. Ароматный пар поднимался над поверхностью, но он даже не притронулся к ней – руки будто окаменели.
– Я понимаю, что был неправ, – начал он, стараясь говорить ровно, но голос всё равно чуть дрожал. – Погорячился из‑за той миссии. Но ведь это просто игра, правда? Давай забудем и будем жить как раньше.
Злата покачала головой – медленно, решительно, и в этом движении было столько усталости, что Игорю стало не по себе.
– Как раньше уже не получится, – тихо сказала она. – Я не хочу возвращаться туда, где я – на третьем месте после монитора и мышки. Где мои слова тонут в шуме клавиатуры, а мои чувства – в звуках игры.
– Ну что ты преувеличиваешь! – Игорь попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, неестественной. – Я же не монстр какой‑то. Просто увлекаюсь немного.
– Немного? Я бы поняла, если бы ты играл по паре часов в выходные, – тихо, сказала Злата, и в её голосе зазвучали нотки, которых он раньше не слышал. – А не когда ты не слышишь, как я зову на помощь, потому что у тебя наушники с шумоподавлением. Не слышишь, что мне страшно идти в больницу одной. Не слышишь, что я вообще есть!
Она подняла глаза и посмотрела ему прямо в глаза – в них больше не было слёз, только спокойная, холодная ясность.
– У меня есть условие. Если хочешь, чтобы я вернулась – удали все аккаунты во всех играх. Навсегда.
В комнате повисла тяжёлая тишина, такая густая, что, казалось, её можно было потрогать. Игорь побледнел, на виске запульсировала жилка.
– Удалить? – переспросил он, и в голосе прозвучало недоверие. – Ты серьёзно? Да ты знаешь, сколько стоит один мой аккаунт? Там прокачанный персонаж, редкие предметы, достижения за годы игры! Он стоит больше, чем ты думаешь! Куда дороже, чем ты!
Слова сорвались с языка прежде, чем он успел их остановить. Злата вздрогнула, её глаза наполнились слезами, но она не опустила взгляд – только сжала губы, сдерживая рвущиеся наружу слова.
В этот момент в дверях появилась бабушка. Она всё слышала – это было ясно по её лицу: брови слегка сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию. В руках у неё была швабра и она не бы не постеснялась её использовать по несколько иному назначению.
– Вон, – строго сказала она Игорю, и в этом коротком слове прозвучала такая сила, что он невольно отступил. – Вон из моего дома! И чтобы ноги твоей здесь больше не было, пока не научишься ценить то, что по‑настоящему дорого.
– Но я же… – начал было Игорь, пытаясь найти оправдание, слова, которые всё исправят.
– Никаких но, – бабушка решительно шагнула вперёд и буквально вытолкала его шваброй за порог. – Злата, моя хорошая, ты всё сделала правильно! Не позволяй никому ставить свои уволечения выше твоей жизни.
Злата закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали, в горле стоял ком, но в груди разливалась странная лёгкость – будто с плеч свалилась многопудовая ноша.
– Бабуль… – прошептала она, и голос дрогнул. – А вдруг я слишком жёстко? Вдруг это действительно не повод для развода? Вдруг я ошибаюсь?
Бабушка обняла её за плечи – крепко, по‑матерински, и Злата почувствовала, как напряжение покидает тело.
– Повод не в играх, милая, – тихо сказала бабушка, гладя её по волосам. – Повод в том, что человек предпочёл их тебе. Ты заслуживаешь того, кто будет слышать твой голос, а не глушить его наушниками. Кто будет рядом, когда тебе страшно, а не за экраном монитора. Кто увидит твои слёзы и обнимет, а не спросит: “Что случилось?” через полчаса, когда надоест играть!
Злата кивнула. Впервые за долгое время она почувствовала, что приняла верное решение. Что её выбор – не каприз и не истерика, а необходимость. Необходимость уважать саму себя, беречь своё сердце и не соглашаться на меньшее, чем она заслуживает…