Словосочетание «цифровое благополучие» большинству из нас скорее знакомо как раздел из настроек смартфона, который подсчитывает экранное время и предлагает ограничить использование приложений. Но за рамками телефона этот термин проделал заметный путь за последние годы: из технической метрики он превращается в полноценное психологическое понятие, описывающее баланс между позитивными и негативными эффектами цифровых технологий на нашу жизнь. О том, что именно стоит за этим понятием, почему его нельзя свести к простому ограничению экранного времени и как измерить нечто столь субъективное, как благополучие, рассказывает Светлана Чигарькова — кандидат психологических наук, старший научный сотрудник кафедры психологии личности факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова и ведущий научный сотрудник Центра изучения личности в цифровой и смешанной реальности Московского института психоанализа. Почему нам понадобился новый термин Понятие благополучия в психологии разрабатывается давно: «качество жизни», «удовлетворённость жизнью», «счастье» — всё это рассматривают зачастую как синонимы, каждый из которых отражает свою грань. В самом же общем приближении оно описывает удовлетворённость человека собственной жизнью и позитивное функционирование личности. Однако в последние годы исследователи всё настойчивее фиксируют влияение цифровых технологий на наше благополучие: смартфоны и вся техника в целом перестали быть просто внешним инструментом, с которым мы взаимодействуем для решения повседневных задач. Они превратились в то, с чем мы в определённой степени срастаемся: смартфон становится хранилищем нашей памяти, поисковые запросы в браузере или переписка с чат-ботом — частью мыслительного процесса, страница в социальных медиа — составляющей нашего образа Я. Любые технологии превращаются в своего рода когнитивную достройку личности. Контекст, в котором возникает запрос на понимание цифрового благополучия, шире психологии отдельного человека. Мы стоим на пороге так называемой Индустрии 5.0 — этапа, когда киберфизические системы, искусственный интеллект и когнитивные технологии встраиваются не только в производственные процессы, но и в каждодневную рутину всех людей. В отличие от предыдущих промышленных революций, Индустрия 5.0 декларирует курс на человекоцентричность — и именно поэтому вопрос о том, как технологии влияют на субъективное благополучие, касается каждого из нас. Первые работы, в которых digital wellbeing рассматривается как отдельный психологический конструкт, а не показатель развития IT-инфраструктуры региона, появились в 2020-х годах. Что такое цифровое благополучие Светлана Чигарькова и её научный руководитель Галина Солдатова предлагают следующее определение цифрового благополучия. Переживание соотношения между реализацией онлайн-возможностей и совладанием с онлайн-рисками в процессе адаптации и преадаптации технологически достроенной личности, обеспечивающее её удовлетворённость, позитивное функционирование и целостность в смешанной реальности. За каждым элементом сложной формулировки стоит принципиальный смысловой выбор. Ключевое слово здесь — «соотношение». Эксперты не говорят о полном исключении рисков технологий или максимизации их пользы, а подразумевают баланс между тем и другим. Понятие «технологически достроенной личности» фиксирует, что цифровые устройства и сервисы стали частью нас самих — расширением наших когнитивных, социальных и эмоциональных возможностей. А «смешанная реальность» указывает на то, что мы постоянно существуем одновременно в двух слоях — физическом и виртуальном, непрерывно переключаясь между ними. Концепция строится на пяти измерениях цифровой социализации: доступ и подключённость, смешанная реальность, расширенная личность, цифровая социальность — и, наконец, само цифровое благополучие как интегральный показатель. Формула: три блока и десять компонентов Модель, разработанная Чигарьковой и Солдатовой, представляет цифровое благополучие как трёхблочную структуру, каждый блок которой распадается на несколько субшкал. Первый блок — «Цифровая автономия и компетентность» — включает четыре компонента. Удовлетворённость онлайн-доступом оценивает, насколько человека устраивают стабильность интернета, качество устройств и стоимость подключения — важные условия качества жизни в современном обществе. Самоэффективность в адаптации и преадаптации отражает оценку успешности использования цифровых возможностей и уверенность в способности осваивать новые технологии — в том числе те, которые ещё только появляются. Удовлетворённость цифровой компетентностью — субъективная оценка собственных знаний и навыков, включая навыки работы с искусственным интеллектом. Наконец, управление смешанной реальностью фиксирует способность сознательно регулировать баланс между онлайном и офлайном: планировать время, делать перерывы, переключаться с устройства на важные дела без промедления. Второй блок — «Удовлетворённость цифровой социальностью» — охватывает четыре аспекта нашего существования в сетевом социуме. Позитивные онлайн-взаимоотношения — наличие людей в сети, которые выслушают, помогут, и для которых вы в целом значимы. Цифровой этикет — вежливость, уважение к чужим границам, забота о безопасности как своей, так и других. Удовлетворённость онлайн-самопрезентацией — то, насколько человеку нравится его образ в сети и насколько этот образ соответствует реальной личности. И удовлетворённость цифровой культурой — субъективная оценка качества цифровых сервисов в сферах образования, медицины, госуслуг, финансов, культуры и карьеры. Третий блок — «Риски цифрового благополучия» — устроен иначе: высокие показатели здесь свидетельствуют не о благополучии, а, напротив, о проблемах в использовании технологий. Он включает сложности совладания с онлайн-рисками (переживания из-за кибермошенничества, агрессивного общения, фейкового контента, утечек данных) и бесконтрольность цифровой активности — склонность проводить за устройствами больше времени, чем планировалось, терять концентрацию, испытывать тревогу и зависть при просмотре ленты. Как устроен Индекс и что он измеряет Индекс цифрового благополучия (ИЦБ) — психометрический инструмент из 53 пунктов в полной версии и 24 в краткой, разработанный Чигарьковой, Галиной Солдатовой и Светланой Илюхиной. Каждый пункт оценивается по пятибалльной шкале согласия. Баллы по субшкалам, шкалам и общему индексу рассчитываются через стандартизированную формулу со средним 100 и стандартным отклонением 15 — аналогично тому, как устроены многие классические психологические тесты. Интерпретация результатов выстроена по трём уровням. Показатель ниже 85 баллов указывает на низкий уровень цифрового благополучия: цифровая среда выступает скорее источником стресса, неудобств или рисков. Диапазон 86–115 баллов — средний уровень: человек в целом уверенно ориентируется в цифровом мире, но периодически испытывает сложности с контролем времени или стрессом от необходимости осваивать цифровые новинки. Показатель свыше 116 баллов фиксирует высокий уровень: эффективное и осознанное использование технологий, при котором цифровая среда является источником возможностей, а не напряжения и стресса. Принципиально важно, что инструмент устроен многомерно: общий балл уже информативен, но настоящая ценность ИЦБ — в индивидуальном профиле по десяти субшкалам. Человек может демонстрировать высокую удовлетворённость онлайн-доступом и при этом получать тревожные показатели по бесконтрольности цифровой активности. Такой профиль позволяет точечно определить зоны неблагополучия, а не ограничиваться «средней температурой по больнице». Что показало исследование Апробация ИЦБ проводилась в 2025 году на выборке из 949 респондентов в возрасте от 18 до 39 лет из четырёх городов — Москвы, Санкт-Петербурга, Волгограда и Хабаровска. Для проверки валидности результатов использовались шкала психологического благополучия Кэрол Рифф, шкала общей самоэффективности, шкала удовлетворённости жизнью и скрининговая версия Индекса цифровой компетентности. Распределение по группам оказалось ожидаемым: 67,2% респондентов показали средний уровень цифрового благополучия, 17,2% — низкий, 15,6% — высокий. Но наиболее значимый результат касается связи цифрового и психологического благополучия. Регрессионный анализ показал, что три шкалы ИЦБ совместно объясняют 53% дисперсии общего показателя психологического благополучия по Рифф. Это существенная доля: цифровые аспекты жизни действительно вносят самостоятельный и статистически весомый вклад в то, насколько человек удовлетворён собой и своей жизнью в целом. При этом шкала рисков вносит отрицательный вклад в удовлетворённость жизнью — чем выше переживание онлайн-угроз и потери контроля, тем ниже общее психологическое благополучие. Отдельно стоит отметить гендерные и возрастные различия. Женщины в выборке продемонстрировали более высокие показатели по общему индексу цифрового благополучия, чем мужчины, — в первую очередь за счёт более высокой удовлетворённости цифровой социальностью и цифровым этикетом. Мужчины, напротив, чаще фиксировали сложности совладания с онлайн-рисками. Младшая возрастная группа (18–24 года) показала более высокие результаты практически по всем шкалам, за исключением управления смешанной реальностью и её рисками, — что, вероятно, отражает цифровую среду как более привычную для группы, так и её более активную цифровую социализацию. Обнаружилась и связь с экономическим статусом: чем выше субъективная оценка материального положения, тем выше общий показатель цифрового благополучия. Респонденты, которым «не хватает денег даже на еду», набирали в среднем 89,2 балла — на границе между низким и средним уровнем. Те, кому «средств достаточно, чтобы купить всё, что нужно», — 101,1. Результат неудивителен: качество устройств, стабильность интернета, доступ к платным сервисам — всё это напрямую зависит от финансовых возможностей человека. Зачем измерять то, чем мы и так окружены Может показаться, что выделение цифрового благополучия в отдельный конструкт — избыточное усложнение и без того непростой картины человеческой психики. Однако исследователи исходят из прагматичной логики: если мы не сумеем измерить влияние цифры на человека, то не сможем ни диагностировать проблему, ни оценить эффективность вмешательства. Индекс цифрового благополучия представляет собой первый инструмент такого рода, апробированный на российской выборке и принятой к публикации в рецензируемом издании. Все десять субшкал продемонстрировали хорошую внутреннюю согласованность, а в перспективе авторы планируют сделать его общедоступным, чтобы любой желающий мог оценить своё цифровое благополучие и понять, какие аспекты его жизни в смешанной реальности нуждаются во внимании. Фактически речь идёт о формировании нового языка для описания нашего взаимодействия с технологиями — языка, который выходит за рамки алармистской риторики о «зависимости» и «деградации», но при этом позволяет фиксировать реальные трудности в использовании техники. Смартфон, который мы держим в руке, — это уже не просто устройство, а часть нас, и отношения с этой частью требуют такого же осознанного внимания, как и отношения с собственным телом, эмоциями или окружающими людьми.
Словосочетание «цифровое благополучие» большинству из нас скорее знакомо как раздел из настроек смартфона, который подсчитывает экранное время и предлагает ограничить использование приложений. Но за рамками телефона этот термин проделал заметный путь за последние годы: из технической метрики он превращается в полноценное психологическое понятие, описывающее баланс между позитивными и негативными эффектами цифровых технологий на нашу жизнь. О том, что именно стоит за этим понятием, почему его нельзя свести к простому ограничению экранного времени и как измерить нечто столь субъективное, как благополучие, рассказывает Светлана Чигарькова — кандидат психологических наук, старший научный сотрудник кафедры психологии личности факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова и ведущий научный сотрудник Центра изучения личности в цифровой и смешанной реальности Московского института психоанализа. Почему нам понадобился новый термин Понятие благополучия в психологии разрабатывается давно: «кач